[19]. Будучи современниками тех военных и политических событий, летописцы и секретари Шамиля Мухаммед-Тахир аль-Карахи и Гаджи-Али фиксировали собственные наблюдения. Авторы приводили интересные сюжеты, затрагивающие политику трех имамов в отношении женщин. Однако в оценке реформатской деятельности имама Шамиля они стремились нивелировать характер шариата в отношении женщин.
В целом, несмотря на то что в дореволюционной историографии не было ни одной специальной работы, посвященной изучению влияния военного фактора на повседневную жизнь дагестанской женщины, фактический материал, содержащийся в их трудах, является важным источником для нашего исследования.
Советский этап в развитии историографии ознаменован выходом трудов о Кавказской войне, для которых характерен классовый подход и сильное влияние государственной цензуры[20]. Одной из первых работ, посвященных Кавказской войне, был труд М. Н. Покровского, где нашли отражение некоторые вопросы, касающиеся повседневной жизни дагестанских женщин. В частности, в своей работе автор привел интересные сведения об аварской ханше Паху-бике, ее взаимоотношениях с мюридами и русскими властями. В истреблении Гамзат-беком ханского семейства во главе с Паху-бике автор усматривал справедливое возмездие, следствие «русофильской политики аварских ханов». Покровский полагал, что ханша Паху-бике стала жертвой этой политики.
Тема Кавказской войны нашла отражение в зарубежной западной и восточной историографии этого периода. Для этих работ характерен альтернативный подход в интерпретации термина «Кавказская война», ее характера и хронологии. Так, в работе Поля Хенца исследована специфика борьбы народов Северного Кавказа против агрессивной политики Российской империи[21]. Работа турецкого исследователя Яхъи Канболата (Yahya Kanbolat) посвящена хронологии войны, которую он называет «черкесско-русской»[22].
Определенную ценность для нас представляют художественные произведения, которые в отсутствие дневников и писем женщин фиксируют исторические, повседневные заботы людей, их переживания. Среди таких произведений следует отметить исторический роман английской писательницы Лесли Бланч «Сабли рая»[23], вышедший в 1960 году. Эта книга видится нам важной как часть исторического восприятия эпохи в западной историографии. Автор осветила события, связанные с пленением княгинь Чавчавадзе и Орбелиани, жизнь Шамиля после пленения, атмосферу, царившую в семействе имама Шамиля.
Среди художественных произведений особое место занимает роман-трилогия М. И. Ибрагимовой «Имам Шамиль», работе над которой писательница посвятила тридцать лет жизни. На наш взгляд, учитывая, что автор долгие годы изучала первоисточники, мемуарную литературу и архивные документы по Кавказской войне и ввела в оборот большой исторический материал, ее роман можно оценить как весьма достоверную работу.
После 1991 года отсутствие идеологического давления способствовало возрождению интереса к теме Кавказской войны и новой ee интерпретации в работах Р. М. Магомедова, А. М. Халилова, М. М. Блиева, В. В. Дегоева, Г.‑А. Д. Даниялова, А. Х. Рамазанова, Х. А. Омарова, М. Гаммера, А. Т. Урушадзе[24].
Так, в работах А. А. Цыбульниковой, Ю. Ю. Клычникова и Е. И. Иноземцевой[25] нашли отражение различные аспекты, связанные с пленением женщин в годы Кавказской войны. Однако согласиться с выводом, скажем, Цыбульниковой о том, что «большинство кавказских женщин лояльно относились к возможности быть проданными в рабство»[26], нельзя.
Иноземцева в своей фундаментальной работе отмечала несостоятельность доводов дореволюционных и современных исследователей, утверждающих, что торговля пленными являлась привычным укладом жизни исключительно горских народов Северного Кавказа.
В зарубежной историографии освещались различные вопросы, связанные с политикой Российской империи на Кавказе, военные события, сопротивление народов Кавказа, идеология мюридизма[27].
Большую ценность для нашего исследования представляет работа израильского кавказоведа М. Гаммера, написанная на основе богатого фактического материала, извлеченного из архивов Англии, Франции, Германии, Австрии, Турции[28]. Автор много внимания уделил повседневной жизни населения имамата: семейно-брачные отношения, контакты с русскими пленными, межэтнические браки, моральные устои общества.
В дореволюционной историографии истории буржуазных реформ мы старались обнаружить упоминания по интересующей нас проблеме. В массе работ, посвященных истории Дагестана второй половины XIX века, описаны особенности социально-экономического развития отдельных регионов Кавказа, в том числе развитие традиционных женских ремесел и промыслов[29]. Учитывая тот факт, что многие авторы-путешественники побывали в Дагестане как в годы Кавказской войны, так и после ее окончания, их сведения отражают трансформацию женских домашних ремесел. В этих работах уделяется внимание аспектам, связанным с развитием женских ремесел и промыслов в условиях капиталистической модернизации Дагестана в 60–90‑е годы XIX века. О. В. Маргграф справедливо отметил, например, центры обработки шерсти[30], a это было дело исключительно женское.
Многие дореволюционные авторы рубежа XIX–XX веков интересовались историей становления женского светского образования периода буржуазных реформ второй половины XIX века, динамикой ее развития и влиянием на социально-экономическое и правовое положение дагестанской женщины[31]. Е. И. Козубским внесен вклад в изучение женского светского образования[32], составившего конкуренцию религиозному[33].
В советской историографии влияние буржуазных реформ второй половины XIX века на дагестанское общество рассматривалось в основном как прогрессивное явление.
Одной из первых работ, отражающих положительные преобразования в повседневной жизни дагестанского общества в пореформенный период, была монография И. Р. Нахшунова[34]. В этом же ключе были написаны работы Х.‑М. Хашаева, Г. И. Милованова, С. Ш. Гаджиевой, Х. Х. Рамазанова, Р. М. Магомедова[35] и др., где в контексте социокультурных преобразований, реформ управления и судопроизводства освещались вопросы, связанные со спецификой женского труда, образования, правового положения женщины. Авторами фрагментарно были представлены сведения о женщинах, занятых на промышленных предприятиях, отмечены тяжелые условия их труда[36].
В историографии последних лет[37] были рассмотрены вопросы, связанные с влиянием реформ на сельское хозяйство, промышленность, социокультурную жизнь Темир-Хан-Шуры, Дербента, Порт-Петровска. Большинство работ носило описательный характер, тема модернизации жизни женщин в них едва затрагивалась. В указанных работах А. Г. Мансуровой и Э. М. Далгат имеются данные о доле женщин в производстве, об условиях их труда и социального обеспечения. Выходили специальные публикации, посвященные женскому труду в условиях капиталистической модернизации края. В указанной работе В. П. Егоровой показана модернизация культурной жизни дагестанских городов Темир-Хан-Шуры, Дербента, Порт-Петровска в пореформенный период. Автор осветила роль женщин-горожанок, отметив благотворительную направленность многих мероприятий, которые ими проводились.
В специальных публикациях, посвященных женскому труду в условиях капиталистической модернизации края (см., например, статьи Н. Н. Гаруновой), говорилось о какой-то отдельной стороне экономического положения дагестанок, иногда рассматривался вопрос появления в крае женщин-предпринимательниц[38]. В частности, автором был исследован женский труд в винодельческой отрасли Кизляра и окрестных казачьих станицах. Меньше всего говорилось в них о женском быте.
Тема трансформации социального и правового положения женщин Северного Кавказа, и дагестанок в частности, получила освещение в квалификационных работах А. К. Халифаевой, А. М. Адуховой, О. И. Шафрановой[39].
В исследованиях С. Ш. Гаджиевой, М. А. Агларова, С. Х. Асиятилова, В. К. Гарданова, А. Х. Магометова, А. Г. Булатовой, К. Э. Курбанова, Я. С. Смирновой, С. А. Лугуева, Б. М. Алимовой[40] женская повседневность представлена в контексте общих этнокультурных традиций, но совсем не изучены ee трансформации в условиях войн и реформ. Отдельные стороны социально-экономического, правового положения женщины в дагестанском обществе изучались в контексте этнокультурных традиций, семейного быта, обрядности и досуга.
В современной историографии среди региональных исследователей по-прежнему превалировал материал по этнографии дагестанских народов[41]. Тема женской повседневной жизни в этих работах практически не рассматривалась.
В то же время тема женской повседневности – одно из самых востребованных направлений современной историографии