Каковы же были мотивы и формы их участия в политической жизни? Женщины из высших слоев дагестанского общества нередко оказывались втянутыми в политическую жизнь, выполняя обязанности правительниц и регентов. Будучи регентами при своих малолетних сыновьях, они нередко становились значимыми фигурами на политической арене. Кроме того, этому не препятствовали русские власти, оказывая женщинам всякого рода преференции, они давали им возможность проявить себя в административных делах. Женщины нередко выступали инициаторами переговоров между военными и гражданскими властями на Кавказе.
Заметим, что примеры участия женщин в политической жизни Дагестана имели место и в ранние периоды. В частности, в XVIII веке одной из таких женщин была Тути-Бике, жена дербентского правителя Фатали-хана. В сложной политической ситуации Тути-Бике смогла проявить самостоятельность, принять ответственность за важные политические решения. В отсутствие Фатали-хана Тути-Бике смогла организовать защиту Дербента от неприятеля, возглавив войско. Вся сложность ситуации была в том, что неприятелем, строившим козни правителю Дербента Фатали-хану, был родной брат Тути-Бике – Амир-Гамза.
О вышеприведенных событиях повествует в исторической хронике «Асари-Дагестан» Алкадари Гасан-эфенди, отмечая, что правитель Дербента Фатали-хан для укрепления своего политического положения долго пытался породниться с уцмием кайтагским Амир-Гамзой и в итоге женился на его сестре Тути-Бике[149]. По сведениям автора, в последующем отношения между Амир-Гамзой и Фатали-ханом ухудшились. Амир-Гамза в отсутствие Фатали-хана пытался вероломно завладеть Дербентом, для чего обманным путем под предлогом свидания с сестрой (Тути-Бике) проник в цитадель Нарын-кала[150]. При этом он тайно склоняет на свою сторону дербентского чиновника Ильяс-бека и с его помощью вводит в Дербент 2000 воинов[151].
В этой непростой политической ситуации вызывает интерес поведение Тути-Бике, которая, сбежав от брата Амир-Гамзы, смогла до прибытия Фатали-хана склонить горожан на свою сторону[152]. Далее Амир-Гамза вновь пытался завладеть Дербентом, распустив слухи о смерти Фатали-хана. Но, узнав о новом вероломстве брата, Тути-Бике вновь встала на защиту города.
Русские власти не остались в стороне от политической ситуации в Дербенте. После покорения местности русскими войсками в 1796 году наместником графом Зубовым дочь Фатали-хана Пери-Джихан-ханум была назначена правительницей города.
По сведениям П. Г. Буткова, к главнокомандующему в российский лагерь вместе с Шейх-Али-ханом добровольно верхом на лошади прибыла Пери-Джихан-ханум, дочь Фатали-хана[153].
В исторической хронике «Асари-Дагестан» об этом написано, что, завладев Дербентом, наместник граф Зубов пробыл в городе шесть дней, назначив там правительницей дочь Фатали-хана Пери-Джихан-ханум[154]. Кроме того, наместник приказал, чтобы Дербентское и Кубинское ханство также были переданы ей во власть[155].
По всей видимости, граф Зубов, выбирая между 18-летним Шейх-Али-ханом и Пери-Джихан-ханум, отдал предпочтение ей. Учитывая, что по ее просьбе ханом в Кубинский уезд был назначен ее брат Гасан-ага, не вызывает сомнения, что граф Зубов считался с мнением Пери-Джихан-ханум[156].
Определенную роль сыграла Пери-Джихан-ханум в контактах между Фатали-ханом и Умма-ханом Аварским после подписания между правителями мирного договора. Одним из условий договора являлось обещание Фатали-хана выдать свою дочь за Умма-хана[157] в ответ на обещание последнего не враждовать с Аварским ханским домом. Безусловно, этот брак укрепил связи Аварского ханства с Дербентом.
Вышеприведенные примеры – яркое свидетельство того, что женщины из знатных сословий нередко являлись важными фигурами исторических событий.
Не стала исключением Кавказская война. Анализ мотивов и форм участия женщин в политике свидетельствует, что при различных особенностях мотивы женщин были схожими: борьба за наследство, интриги, меркантильные интересы, желание отомстить и пр.
По имеющимся сведениям, начавшаяся вскоре после смерти Умма-хана Аварского борьба за власть в ханстве столкнула интересы его дочери Паху-бике и трех его жен – Гихили, Кистаман и красавицы-грузинки Дариджа, присланной в качестве подарка Умма-хану Великому грузинским царем Ираклием.
Невольным свидетелем интриг и склок, разворачивавшихся в Аварском ханском доме, оказался Ф. П. Скалон, находившийся там по поручению генерала Паскевича. По мнению автора, виной всех этих склок были ханша Паху-бике и Гихили, которые не только постоянно враждовали между собой, но и втягивали в конфликт мужскую половину ханского дома.
По свидетельству В. А. Потто, большее влияние в ханстве имела вдова Гихили, которая пользовалась особой поддержкой народа. По замечанию автора, ханша Гихили находилась в постоянной вражде с Паху-бике, но, умело управляя народом Аварского ханства, пользовалась половиной всех его скудных доходов[158].
Учитывая тот факт, что мужская линия Умма-хана Аварского пресеклась, то официально власть в ханстве перешла к вдове Гихили. Но фактически правителем являлся муж ее падчерицы Паху-бике – Ахмед-хан, к которому вдова Гихили испытывала сильную неприязнь. Как показывают источники, она не гнушалась никакими средствами, вплоть до убийства, стараясь убрать его со своего пути.
Так, по сведениям В. А. Потто, ханша Гихили через муллу обращалась к генералу Ермолову с просьбой содействовать в отстранении Ахмет-хана[159]. Таким «содействием», как писал автор, должно было стать отравление Ахмет-хана[160]. Очевидно, что просьба ханши Гихили вызвала у генерала Ермолова много вопросов. Пытаясь получить информацию о событиях, происходящих в ханском доме, и непосредственно о Гихили, в своем письме к генералу Грекову от 12 августа 1823 года Ермолов писал: «Какое имеет влияние на народ старшая жена умершего, бывшая жена Умай-хана (Умма-хана Аварского)»[161]. Как видно из письма, генерала Ермолова интересовало, какой властью Гихили обладала в Аварском ханстве.
Учитывая, что для русских властей было очень важно, чтобы Аварское ханство приняло российское подданство, генералу необходимо было назначить во главе ханства надежного человека. А для этого нужна была сильная политическая фигура, которая склонила бы к этому аварский народ. Генерал Ермолов спешил, и в качестве такой политической фигуры выбрал все же Ахмет-хана. Вероятно, в реалиях сложившейся политической ситуации генерал не рассматривал ханшу Гихили в качестве правительницы ханского дома.
Несмотря на то что Ахмет-хан сам принял подданство России, он вскоре впал в немилость у власти – ему так и не удалось склонить к этому же народ ханства. По мнению Максуда Алиханова-Аварского, Ахмет-хан без ведома и согласия народа принял подданство России и получил звание генерала[162]. Так как Ахмет-хан не сумел склонить к подданству аварцев, вся его затея кончилась тем, что Ермолов объявил его изменником[163].
Что касается ханши Гихили, она продолжала укреплять свои позиции в Аварском ханстве, не гнушаясь никакими методами. В частности, она оказалась причастной к смерти сводного брата Умма-хана – Гебек-хана, за которого она вышла замуж после смерти Умма-хана. Согласно одним источникам, Гихили руководствовалась местью, отчего, питая с давнего времени к Гебеку вражду, изъявила согласие на брак только для того, чтобы отомстить ему[164].
Женившись на вдове брата Гихили, несмотря на ее неприязнь к себе, Гебек-хан хотел упрочить свои позиции в Аварском ханстве[165]. Все закончилось трагически. По имеющимся сведениям, Гебек-хан был отравлен по приказу Гихили[166].
Надо сказать, что женщины из влиятельных семей не так уж нередко прибегали к убийству ради осуществления своих меркантильных целей. Так, причастной к убийству Хасан-хана, брата Аварского хана, оказалась его жена. Из письма генерала Ермолова к Нессельроде от 10 января 1820 года следовало, что Хасан-хан, бунтовщик, неоднократно действовавший против русских, умер, отравленный женой[167].
В центре внимания русского командования оказалась вдова уцмия Каракайтагского Адиль-хана. После убийства Адиль-хана в списке подозреваемых оказалась и его вдова, дочь Мехти-шаухала Тарковского. Известно, что Мехти-шаухал на протяжении более тридцати лет проводил лояльную политику в отношении России. Зная интриги, которые имели место в уцмийстве Каракайтагском, военные власти не исключали, что к борьбе за власть могла быть причастна и влиятельная жена уцмия. Неслучайно генерал Вельяминов характеризовал ее как «хитрейшую из женщин»[168].
Кроме того, в своем предписании к генерал-майору барону Вреде от 16 октября 1822 года за № 3307 по поводу убийства Адиль-хана уцмия Каракайтагского, Вельяминов отмечал, что она могла быть причастна к смерти мужа[169]