. Указывая на свои подозрения, генерал считал необходимым ей «не давать покоя»[170].
Одной из наиболее влиятельных женщин своего времени была вдова Ахмед-хана Аварского Паху-бике. После смерти мужа сложившаяся политическая обстановка заставила Паху-бике приложить немало усилий для укрепления своих позиций в ханстве. Она отличалась необычайной энергией, талантом влиять на окружение, умением манипулировать людьми, подчинять их себе, использовать обстоятельства и достигать поставленной цели.
Каковы же были мотивы участия Паху-бике в политической жизни Аварского ханского дома? В первую очередь это было ее стремление укрепить свои позиции и позиции своих сыновей в ханском доме после смерти мужа Ахмет-хана. Эти старания ханши не прошли даром. Уже в 1828 году царские власти сочли целесообразным разделить Аварское ханство между двумя сыновьями Паху-бике. По сведениям Дж. Баддели, оба ее сына Абу-Султан-Нуцал-хан и Сурхай-хан получили от русских властей высокие чины полковников и жалованье в размере 2000 рублей[171].
Несмотря на все преграды, честолюбивой Паху-бике удалось добиться от императора Николая I признания своего сына Абу-Султан-Нуцал-хана наследником Аварского ханства. Фактической правительницей в ханстве была Паху-бике, которая, со слов Ф. П. Скалона, распоряжалась «в ханстве с общего совета и согласия»[172].
Отмечая влияние и авторитет Паху-бике в ханстве, Джон Баддели писал, что реальной властью обладала она, а не ее сын[173]. При этом автор особо подчеркивал, что ханша Паху-бике является одним из многочисленных примеров того, что мусульманские женщины не отстранены от власти[174].
Амбициозная Паху-бике неоднократно обращалась к русским властям за помощью. Так, в разгар военных событий ее письма с прошениями и жалобами были адресованы к высшим государственным и военным чинам. Эти письма позволяют интерпретировать некоторые события Кавказской войны, осветить военную повседневность: жизненные проблемы, специфику взаимоотношений с родными и властью.
Так, в своем ходатайстве к генералу Паскевичу она просила сохранить ей не только денежное жалованье покойного мужа, но и возвратить ее сыну Абу-Султан-Нуцал-хану земли, некогда отобранные генералом Ермоловым и переданные во владения шамхала Тарковского и Сурхая-хана[175]. Обращает внимание характерная особенность этих писем – перегруженность детальными описаниями личных переживаний и настроений, что, по мнению исследователя А. В. Беловой, было особенно характерно для женских писем[176].
В обмен на лояльность к Российской империи Паху-бике торговалась до последнего, отстаивая право Аварского ханства на отобранные Ермоловым земли. Несмотря на все усилия, требования Паху-бике относительно земель не были удовлетворены генералом Паскевичем. По имеющимся сведениям, ханше было отказано в связи с тем, что шамхал Тарковский и Сурхай-хан доказали своей преданностью России право на владение этими землями[177]. Отмечая важность лояльности шамхала Тарковского и Сурхай-хана к России, подчеркивалось, что было бы неудобно забирать деревни, данные за верную службу.
Несмотря на такой нежелательный для нее исход дела, Паху-бике сохранила за собой все привилегии мужа – Ахмет-хана. Понятно, что Паху-бике ничего не оставалось, кроме как привести в сентябре 1828 года Аварское ханство к присяге на верность государю императору.
В 1829 году Паху-бике вместе с Гихили инициировала переговоры с русским командованием о российском подданстве[178]. Представители хунзахской знати отправились на аудиенцию к императору в Санкт-Петербург. Переговоры через несколько месяцев закончились успешно – Аварское ханство приняло российское подданство. В знак признания от императора Николая I ханскому дому были отправлены щедрые подарки. Примечательно, что подарки были дарованы не только ханству – знамя с российским гербом, но и женщинам, представительницам ханского дома, – одежда, парча, атлас и меха.
Кроме того, Паху-бике предпринимала попытки наладить хорошие отношения с Турцией и Ираном, для чего отправляла туда для ведения переговоров делегации из Хунзаха[179].
В дальнейшем покровительство России Паху-бике умело использовала в борьбе с мюридами, которые пытались насаждать идеологию мюридизма в ханстве. Так, например, в 1830 году началось открытое противостояние с первым имамом Гази-Магомедом. Он считал ханшу воплощением зла.
По сведениям Дж. Баддели, Паху-бике проявляла свой сильный характер, изворотливость и гибкость, открыто выступив против мюридов[180]. Лояльность Паху-бике и аварского ханского дома к России отмечалась в донесениях барона Розена графу Чернышеву в 1831 году. Розен сообщал, что Нуцал-хан Аварский и его мать Паху-бике, проявляя русским преданность, выставили на границах своих караулы, чтобы не пускать «ни Кази-муллу, ни сообщников его»[181].
При Гамзат-беке Паху-бике умело лавировала между мюридами и царскими властями. Такое неопределенное поведение ханши, конечно, пришлось не по душе русским властям, последовала немедленная реакция. В письме Розена к Нуцал-хану Аварскому от 19 августа 1833 года за № 592 отмечалось, что ханша Паху-бике не проявляла усердия в истреблении Гамзат-бека[182]. Барон дал знать Нуцал-хану, что следующее жалованье от русских властей и он, и ханша получат лишь тогда, когда истребят Гамзат-бека[183].
По мнению барона, доводы ханши Паху-бике о том, что уничтожить Гамзат-бека, поборника и защитника исламизма, было бы нарушением шариата, звучали неубедительно[184]. При этом Розен особо подчеркивал в письме, что «жалованье Высочайшее даруется одним усердным подданным», дав тем самым понять, что ханша Паху-бике к их числу не относится[185].
Розен предупреждал Нусал-хана о том, чтобы ни он, ни его мать-ханша не совершали ошибку Кази-муллы, ибо их ожидает та же незавидная участь[186].
Аналогичное послание барон Розен адресовал и Федору Карловичу Нессельроде от 24 августа 1833 года за № 594, где выразил свое отношение к происходящему[187].
Будучи дальновидной женщиной, не желая лишиться российского пенсиона, Паху-бике вскоре открыто перешла на сторону России. Об этом красноречиво свидетельствует письмо барона Розена военному министру графу Чернышеву от 23 февраля 1834 года за № 135. В частности, в письме отмечалось, что Паху-бике и оба ее сына стали действовать против имама Гамзат-бека[188].
Лояльность ханши Паху-бике к Российской империи стоила ей очень дорого: она заплатила за нее ценой жизни своих сыновей и своей собственной[189]. Не желая преклоняться перед мюридами, она до последнего вела себя достойно, чем снискала к себе уважение своего народа.
В политической жизни исследуемого периода оставила свой след и ханша Нух-бике, вдова Ахмет-хана Мехтулинского. В 1843 году, после смерти мужа, ей было поручено управление ханством.
Ханша находилась под пристальным вниманием военной и гражданской администрации. По существовавшей тогда практике ей в помощники был приставлен русский штаб-офицер. Согласно архивным данным, действуя во всем как бы с ее согласия, на самом деле он был полным правителем ханства[190]. Надо отметить, что народ ханства изъявлял желание, чтобы управление ханством после смерти Ахмет-хана Мехтулинского было передано Нух-бике. Но, с другой стороны, народ опасался, что она может не справиться со своими полномочиями. Так, в рапорте генерал-лейтенанта князя Бебутова к генерал-адъютанту Нейдгардту, датированном 19 января 1844 года, докладывалось о положении в шамхальстве Тарковском и Мехтулинском ханстве. Обращаясь к русским властям, представители знатных семей ханства подчеркивали, что, лишившись хана, которого очень любили, они вынуждены повиноваться женщине[191]. При этом в письме отмечалось, что, уважая дом хана, они уважают и ее, правительницу, но они сомневались, что женщина сможет управлять Мехтулинским ханством[192].
В связи с этим было представлено ходатайство о назначении правителем старшего сына Гасан-хана, а до наступления его совершеннолетия приставить к нему одного русского офицера, которому народ обещал «служить очень хорошо и усердно»[193].
При этом сам князь Бебутов понимал, что женщине будет очень сложно управлять мехтулинцами, которые не только отличались буйным характером, но и относились неприязненно к русским властям[194].
Князь полагал, что в имеющихся смутных обстоятельствах самой Нух-бике будет сложно управлять Мехтулинским ханством, поэтому считал разумным поручить управление ее брату шамхалу Тарковскому до совершеннолетия ее сына[195].
В качестве альтернативы князь Бебутов предлагал предоставить управление ханством вдове Нух-бике, назначив к ней «одного опытного и благоразумного офицера»