В исследуемый период гендерное распределение хозяйственных обязанностей разнилось на территории расселения дагестанских народов, получив этическое и психологическое закрепление в традициях и обычаях. Так, существовали женские работы, которые ни при каких обстоятельствах дагестанские мужчины не выполняли, а также существовали сугубо мужские работы.
Наиболее точно причину разделения труда между мужчинами и женщинами выразил известный русский этнограф и кавказовед Г. Ф. Чурсин. Автор полагал, что военизированный уклад жизни дагестанских народов способствовал тому, что у них в хозяйстве больше были загружены женщины, нежели мужчины[5].
Вместе с тем в семейном быту обязанности распределялись таким образом, что мужчина не вмешивался в домашние дела женщин. Многие дагестанские этнографы отмечали, что женщина доминировала дома как полноправная хозяйка[6].
Круг повседневных обязанностей женщины, в силу сложившихся традиций, был очень обширным: приготовление еды, обеспечение семьи водой, стирка, поддержание порядка в доме, уход за скотом и птицей и пр. Кроме того, женщины занимались заготовкой топлива, сена, продуктов впрок. За воспитание детей и уход за родителями мужа тоже были ответственны женщины.
Каждодневной обязанностью женщины являлось стряпанье на всю большую семью. Особое значение придавали выпечке хлеба, одновременно являвшейся давней культурной традицией. Хлеб пекли в глиняных печах (къара, корюк), которые имелись практически в каждом дворе. Если таковой печи не было, то хозяйка, как правило, отправлялась к родственницам или к ближайшей соседке. Кроме того, существовали и общественные печи, где раз в неделю собирались женщины со всего села. Выпечка хлеба предполагала подготовительный процесс: муку нужно было предварительно намолоть на мельнице, принести домой. Как правило, технология приготовления теста (на сыворотке или простокваше) давала возможность не выпекать его каждый день. Длительное время хлеб не черствел и не прокисал. Общественная печь в селе являлась также местом общения женщин разных возрастов и обсуждения последних новостей.
Безусловно, война изменила привычный уклад жизни людей. Неизменными оставались повседневные обязанности женщин, которые они привычно выполняли в самых экстремальных условиях. Так, например, все женщины в осажденных аулах должны были готовить хлеб для мюридов. По сведениям М. И. Ибрагимовой, во время осады Ахульго даже старые женщины помогали в меру своей возможности: они «мололи зерно вручную»[7], чтобы обеспечить скудной едой мюридов и их семьи.
С. Н. Шульгин, ссылаясь на Сейида Абдурахима, также отмечал, что женщины осажденного Гуниба как ни в чем не бывало готовили еду для мюридов, чтобы те могли восстановить силы после кровавого боя[8]. Этим атрибутом мирной жизни женщины, безусловно, вселяли надежду всем, кому предстояло пережить долгие месяцы осады.
Обычная повседневная обязанность женщины – снабжение семьи водой из родника – в условиях военного конфликта превращалась в экстремальность. У дагестанских народов такое занятие традиционно являлось исключительно женской работой. Джон Баддели подчеркивал, что для горцев набрать воды из родника было крайне недостойным занятием[9].
Н. Львов, характеризуя хозяйственные обязанности женщин горных аварских сел, отмечал, что обязанность доставлять воду из родника возлагалась преимущественно на женщин, «занимающихся стряпаньем»[10].
Для самих женщин это было не «недостойным», а, скорее, желанным действием, так как оно давало возможность вдоволь пообщаться в кругу аульских женщин у родника. Если местом для общения у мужчин был аульский годекан, то для женщин таким местом был родник[11]. В каждом ауле можно было по утрам и вечерам увидеть, как женщины с медными кувшинами на спине направляются к роднику за водой, который находился в центре аула. Здесь обсуждались новости, проблемы семейной жизни, девушки рассказывали свои сердечные тайны.
Н. Львов, находившийся долгое время в горных аварских аулах, запечатлел в своих этнографических заметках неповторимую атмосферу женского общения у родника. По наблюдениям автора, здесь имело место и обсуждение аульских новостей (хабаров), проклятие недругов и сплетни, злословие и хвастовство[12]. Общение у родника хоть на какое-то время давало женщинам и девушкам возможность отвлечься от повседневных домашних хлопот.
С бытовой точки зрения в военных условиях снабжение семьи водой из родника усложнялось. Учитывая, что источник, как правило, находился достаточно далеко от дома, то женщинам приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы обеспечить хозяйство водой. Как отмечал Дж. Баддели, важным обстоятельством для осажденного аула был источник на территории, защищенной от неприятеля[13]. При осаде аулов в местах, где проходили военные сражения, женщины рисковали быть убитыми во время похода за водой, так как это место обстреливалось со всех сторон. Усугублялась ситуация во время многодневного непрекращающегося обстрела аула, когда все подступы к роднику были перекрыты. Единственной возможностью избежать огня были пещеры. Набрать воды в этих условиях было героическим поступком даже для мужчин. По имеющимся сведениям, женщины, чтобы обеспечить водой всех, кто находился в осажденном селе, под обстрелом спускались к бурной реке, а затем по труднопроходимой тропинке карабкалась вверх[14]. На помощь матерям спешили дети. Так, в осажденном ауле Ахульго, не страшась опасности, «малые дети с кувшинами воды подползали к передовым позициям», чтобы утолить жажду защитников селения[15].
Противник, понимая, что вода необходима для выживания, пытался усложнить эту задачу. Так, по сведениям М. Р. Хайбулаева, защитники Ахульго, чтобы снабдить осажденный аул водой, выставляли кувшины в плетеные корзины, а вокруг засыпали землей[16]. Только такими мерами, по мнению автора, женщины могли донести сосуды, которые царские солдаты обстреливали и дырявили[17]. По сведениям автора, женщинам приходилось по лестнице из колышков, вбитых в скалы, спускаться за водой, а затем проделывать опасный путь обратно с полными кувшинами воды на спине, рискуя в любой момент сорваться с отвесных скал и погибнуть[18].
Любая минута у источника могла оказаться для женщины последней. По сведениям М. Р. Хайбулаева, у реки трагически погибла девушка Патимат – ее закололи штыками[19]. Так как она была в мужской одежде, солдаты не поняли, что перед ними женщина и сильно удивились, когда шапка скатилась с ее головы[20].
Одну из таких трагических историй описала в своем историческом романе и М. И. Ибрагимова. Она пишет, что в одну из ночей не дошли до источника и были сражены пулями неприятеля жена ашильтинского Юнуса Маазат и его мать Залму[21].
Несмотря на риск быть убитыми или попасть в плен, женщины ежедневно преодолевали опасный путь к роднику, который был источником жизни для защитников осажденных аулов.
Кроме того, вода выполняла сакральную функцию: была необходима для ритуального омовения во время молитвы, а также для омовения убитых мюридов. Несмотря на тяготы осады, постоянные обстрелы, как только наступала ночь, всех убитых жителей спешили похоронить. Пока мюриды рыли могилы на аульском кладбище, «женщины носили воду для омовения усопших»[22]. В случае, если не было никакой возможности добыть воду, совершали омовение землей (таяммум), которое было допустимо по исламу.
Другой, не менее важной обязанностью женщин являлась заготовка топлива, характер которого зависел от особенностей местности и традиций. Так, по имеющимся сведениям, обязанностью женщин в горных аулах была заготовка таких видов топлива, как кизяк, бурьян, хворост, даже дрова[23]. Основной вид топлива в горах был кизяк, который заготавливался исключительно женщинами. Популярность данного вида топлива объясняется тем, что кизяк изготавливался из навоза и был доступен для большинства населения аула. О хорошей хозяйке в горах судили по количеству заготовленного кизяка, который она, как правило, выставляла на общее обозрение на крыше своего дома.
В отличие от кизяка заготовка бурьяна, хвороста и дров была более трудоемким процессом, которым в горах занимались также, как правило, женщины. В военных условиях из‑за больших потерь мужского населения переноской разного рода тяжестей, в том числе дров, разумеется, тоже приходилось заниматься женщинам.
Так как лес находился далеко от аула, то женщине приходилось приложить немало усилий, чтобы обеспечить семью дровами. Кроме того, примечательно и то, что ишака как помощника в хозяйстве могла позволить себе не каждая семья горца. Многие современники, описывая нравы и обычаи горских народов, запечатлели в своих работах тяготы дагестанских женщин по заготовке дров. На примере жителей аварского аула Орода Н. И. Воронов отмечал, что иногда весь день уходил у женщины, чтобы доставить дрова домой. По наблюдениям автора, выйдя утром из дому, только к вечеру женщины успевали вернуться назад с вьюком дров[24]