общее число обучающихся – 493 ученика сельских школ[87].
В 1871 году было ходатайство С. Я. Петровой об открытии в Дешлагаре (Сергокала. – О. М.) женского училища. В связи с нехваткой денег в казне ей было отказано. С. Я. Петрова тем не менее за счет личных средств и помощи друзей открыла частную школу в Дешлагаре. Содействие ей было оказано и со стороны супруга – начальника 21‑й пехотной дивизии генерал-майора В. А. Петрова. К сожалению, эта частная школа просуществовала недолго: после дислокации 21‑й пехотной дивизии в Порт-Петровск Петрова, закрыв школу, была вынуждена последовать за своим мужем. Это был обычный сценарий для того времени. Учитывая тот факт, что военные части постоянно меняли место своей дислокации, то и школы, безусловно, закрывались.
К концу XIX века общее число учащихся составляло 1896 человек, из них 495 девочек. По сведениям Е. И. Козубского, в Дагестанской области, «в 1892 году было 661 учебное заведение с 3805 учащимися мужского пола и 895 женского пола»[88]. Через год «учебных заведений уже насчитывалось 824 с общим количеством учащихся обоего пола 5029, из них 4368 мужского пола и 661 – женского пола»[89].
Несмотря на то что число девочек в школах и гимназиях Дагестанской области росло, доля горянок в них была по-прежнему незначительной. Как правило, получали образование в светских школах и гимназиях дочери дагестанской аристократии, а также девушки из офицерских и купеческих семей. Основной же контингент девочек, обучавшихся в школах и гимназиях, – из семей военных, русской интеллигенции и русских рабочих.
Надо отметить, что такая тенденция имела место и в последующие годы. Конечно, со временем в светских женских учебных заведениях росло число девочек местных национальностей, о чем имелись сведения в «Обзоре Дагестанской области» за 1915 год, где отмечалось, что 317 девочек-горянок обучались в светских школах[90] .
Небольшое количество горянок, посещавших светские школы, можно объяснить несколькими причинами. Во-первых, обучение в светских школах, в отличие от исламских при мечетях, было платным. Учитывая бедность жителей Дагестанской области, когда родители не в состоянии были оплатить обучение своих дочерей, можно понять, почему так было мало учениц светских школ из числа местного населения. Например, обучение в приготовительном и младших классах Темир-Хан-Шуринского реального училища обходилось родителям в 15 рублей в год, в старших классах – по 20 рублей, за содержание в пансионе – от 140 до 200 рублей[91]. Стоимость обучения в Темир-Хан-Шуринской женской гимназии равнялась 73 рублям в год[92]. Разумеется, такую плату за учебу могли себе позволить не все родители и, вследствие этого, предпочтение отдавали школам при мечетях. Кроме того, циркуляр 1887 года «О кухаркиных детях» ограничивал доступ в прогимназии и гимназии детей из необеспеченных семей, за счет повышения оплаты до 40 рублей, вместо 30 рублей[93].
Другая причина, на которую мы указывали выше, – это сложившееся консервативное мировоззрение общества и менталитет жителей, которые практически не поменяли своего отношения к женскому образованию.
Наряду с этими причинами существенным препятствием для получения светского образования девочками из семей местных народностей являлась форма одежды. Например, существовал запрет на ношение платка в гимназиях, что, по мнению женщин-преподавательниц учебных заведений, оказывало воздействие на родителей. В частности, на эти обстоятельства указывала Софья Ивановна Абасова, учительница Темир-Хан-Шуринской женской гимназии. Она полагала, что многие горянки не поступали в гимназию из‑за жестких требований администрации учебного заведения сидеть на занятиях без платков.
Тем не менее у дагестанского общества постепенно формировалось положительное отношение к светскому женскому образованию. В архивных делах имеются ходатайства от родителей, где они обращаются к начальникам округов за содействием определить их детей в учебные заведения[94]. По сведениям начальника Самурского округа, родители убеждены в необходимости образования для их детей[95].
Из архивного дела следовало, что ходатайства родителей в связи с ограниченностью денежных средств не могли быть удовлетворены[96]. Родители же в силу своей бедности не могли сами оплатить обучение детей[97]. В частности, о материальных трудностях докладывал военному губернатору Дагестанской области начальник Гунибского округа[98].
Между тем дочери из семей горских офицеров, администрации военно-народного управления, дагестанской милиции, купцов могли получить гимназическое образование. Кроме того, родители не препятствовали поступлению дочерей после окончания светских школ в уездные училища и гимназии.
Так, например, девочки из офицерских семей аула Чох Гунибского округа Патимат Маликова и Айшат Карнаилова получили образование в известном в то время Тагиевском женском училище в Баку. Известный нефтепромышленник Тагиев ежегодно предоставлял для девочек из Дагестана вакансии. Благодаря этому смогли получить образование в училище несколько девушек из разных уголков Дагестана – Ф. Табасаранская, Ш. Алкадарская, Казиханова, И. Гайдарова.
Деятельность городских властей также была направлена на поддержание учениц женских учебных заведений. По ходатайству попечителей из средств городской казны выдавались стипендии для особо отличившихся учениц для продолжения учебы в гимназиях. В частности, городскими властями Дербента на основании заявления госпожи Полетики от 30 июня 1900 года «было постановлено выдавать стипендию в 300 рублей С. Харазовой, окончившей курс в женской школе, для продолжения учения в Т.‑Х.-Шуринской женской гимназии с тем, чтобы по окончанию школы она отслужила городу учительницей»[99].
Имеются сведения о том, что С. Хазарова, окончив курс в Темир-Хан-Шуринской гимназии продолжила учебу во Владикавказе. Она просила о сохранении ей стипендии в 8–9‑х классах во время обучения во Владикавказе, но «уполномоченные в собрании <…> отказали, так как отец ее в настоящее время человек вполне зажиточный»[100].
Такая материальная поддержка давала девушкам не только возможность поступать в гимназии, но и в будущем гарантировала им работу. Вместе с тем, ввиду ограниченности казенных средств, власти не могли удовлетворить все прошения от желающих. Существовало негласное предписание военного губернатора Дагестана, по которому учитывалось сословное состояние просителя. В архивном деле имеются сведения, из которых следует, что «при определении в пансионы детей рассматриваются права по происхождению отца»[101].
Разумеется, такие установки закрывали доступ к образованию девочек из небогатых семей, так как не каждый мог позволить себе оплатить обучение. Имеющиеся средства благотворительных фондов тратились в основном на оплату учебы мальчиков в столичных учебных заведениях.
Надо отметить, что вплоть до установления советской власти, доля женщин-горянок среди учителей в Дагестане была мизерной, по сравнению с представительницами других национальностей.
В 70–90‑е годы XIX века стали создаваться условия для получения женщинами высшего образования на специальных курсах при университетах. Несмотря на характерную для государства дискриминацию женщин в сфере высшего образования, получить его могли уже дочери зажиточных и образованных людей. К уровню высшего образования относили Высшие женские курсы, которые открылись в 70‑е годы XIX века в Москве, Казани, Киеве, Петербурге[102]. В 1878 году в Петербурге были открыты Бестужевские курсы, окончание которых позволяло женщинам заняться преподавательской деятельностью – в женских средних учебных заведениях и младших классах мужских заведений.
Что касается университетского образования для женщин, то по Университетскому уставу 1863 года, оно было недоступно для них, что вынуждало наиболее прогрессивных девушек, получать университетское образование за рубежом. Лишь в начале XX века в университетских аудиториях можно было увидеть девушек из разных уголков Российской империи, в том числе Кавказа. Так, по некоторым сведениям, в высших учебных заведениях Российской империи обучалось «8117 душ мужского и 296 – женского пола» кавказцев. Примечательно, что среди их числа можно было встретить и девушек из дагестанских семей. Как правило, это были дочери состоятельных и образованных родителей. По сведениям А. Захарова, дочь из одной такой интеллигентной семьи воспитывалась в институте, в Тифлисе[103].
Первая женщина в сфере высшего профессионального образования XIX века – Дженнет Далгат. Она получила музыкальное образование за рубежом. Для девушки-горянки это было уникальным явлением. Большую роль в осуществлении мечты дочери стать пианисткой сыграли ее родители – отец Магомед Далгат, депутат IV Государственной Думы, человек высокой европейской культуры и мать Нисаханум, дочь персидского консула в России. Магомед Далгат принимал активное участие в общественной жизни Терской области и Владикавказа. В семье старались привить дочери не только хорошие манеры, но и дать отличное образование, в том числе музыкальное. Она брала уроки у известных музыкантов-темирханшуринок. После окончания школы по настоянию отца, закончившего в Германии Вюрцбургский университет, Дженнет поступила в Лейпцигскую консерваторию. Ее педагогами были талантливые музыканты, профессор Альфред Рейзенауэр и профессор Фриц Рейтер, которые высоко оценили способности девушки.