Однако пока что у меня были сразу два козыря.
Первый — сам удушающий приём. Горилла или человек, смертный или бог, шкура или чешуя, пока физиология оставалась сходной, а признаков иного я не видел, перекрытие доступа кислорода к мозгу в итоге привело бы к асфиксии и потере сознания.
Правда, я вообще не мог даже предположить, сколько времени понадобится, чтобы задушить кого-то вроде него. Я сам, например, мог задержать дыхание более чем на два часа.
Удушающий приём, не дававший крови гнать в голову даже уже попавший в тело кислород, значительно уменьшал время, необходимое для потери сознания. Но, даже вкладывая в этот захват все свои тело и душу, я вряд ли продержался бы на спине Кинг-Конга больше минуты.
Хватит этого или нет? Сказать было невозможно. И тут мне на помощь приходил второй козырь, который на самом деле, как бы это странно ни звучало, был козырем моего противника. По крайней мере, я очень надеялся, что понял всё правильно.
С момента попадания в Тейю и обретения своих белёсых глаз, способных видеть чужую энергию, я повидал много разных аур. И да, в бою или при использовании магии аура как людей, так и Майигу, значительно возрастала.
Но я ещё никогда не видел, чтобы аура, достигнув пика, продолжала расти. И даже если этот пик на самом деле не был пределом возможностей, настолько стабильное увеличение ауры было бессмысленным во всех случаях кроме одного. Это увеличение ауры само по себе было Даром Кинг-Конга.
Дар роста.
Думаю, и у этой магии были свои ограничения. Например в какой-то момент тело могло банально не выдержать набухающей в нём энергии. А ещё, судя по всему, для более значительного роста требовалось время и, встреться Кинг-Конг со значительно превосходящим его соперником, у него могло просто не появиться шанса воспользоваться всеми преимуществами своей магии.
Тем не менее, если не считать парочки побочных эффектов это была совершенно читерская магия. Возможность становиться сильнее едва ли не бесконечно.
Вот только у меня была, чего уж там, не менее читерская способность. И пока Кинг-Конг становился всё сильнее и сильнее, я мог продолжать паразитировать на нём будто пиявка, поглощая его энергию также со всё возрастающей скоростью.
Удачно для меня было то, что помимо маны его Дар влиял и на энергию монстров, которую я также поглощал. И, как и пять месяцев назад после боя с Лидграбом, сейчас я не собирался просто запасать эту силу. Сжигая значительную часть энергии, я насильно вплавлял оставшуюся часть в своё тело, параллельно вливая всю приходящую ману в приказ силы.
Разумеется, Кинг-Конг не собирался просто стоять и ждать, когда отрубится. Из-за слишком мускулистого телосложения он не мог закинуть руки за спину и стащить меня. И вместо этого начал, будто дикий бык на родео, бесноваться, пытаясь сбросить меня, задавить, всё-таки оторвать мою руку от своего горла.
Несмотря на то, что под нами был относительно мягкий песок, спустя всего двадцать секунд я уже был скорее похож на отбивную котлету. Мои внутренности были перебиты в кашу, рёбра потрескались, сквозь зубы не переставая сочилась кровь.
После того, как у меня что-то хрустнуло в спине, я потерял контроль над ногами и они начали болтаться, просто как тряпки, Кинг-Конг умудрился схватить их. Но вместо того, чтобы оторвать меня от себя, он после нескольких рывков просто вырвал из тазобедренного сустава сначала левую, а потом и правую ногу.
Я осознавал это максимально отстранённо, будто всё происходило не со мной. Не чувствовал даже боли. Мой мир сократился до руки, продолжавшей сжимать шею врага, втекавшей в меня энергии, которую я с маниакальной одержимостью продолжал сжигать и направлять в то, что осталось от моего тела.
Мне было плевать, что со мной происходило. Проигрыш в любом случае означал смерть. А ещё смерть с каждой секундой подходила всё ближе, потому как настолько стремительное поглощение энергии было обеспечено вторым ядром, за свои услуги бравшим с меня суровую плату.
Оставшиеся мне полтора месяца за первые двадцать секунд захвата превратились в месяц. За следующие пятнадцать секунд ушло ещё пятнадцать дней. Ещё через пять секунд у меня осталась неделя. Через три секунды — день. Через секунду — не более пары часов.
Я чувствовал, как утекает моя жизнь, чувствовал подступающую гибель. Не от рук врага, а банально от старости, наступившей всего через пару месяцев после двадцатилетия.
Два часа, час, тридцать минут, пятнадцать, десять, пять, три, две, одна…
ЧТО СТАНЕТ ТВОЕЙ ЖЕРТВОЙ БОЖЕСТВЕННОСТИ?
Глава 23
Этот вопрос прозвучал в моей голове, но его никто не произносил. Скорее это было похоже на намерение, гигантскую волю, настолько огромную и непреодолимую, что было совершенно невозможно вообразить.
Можно было долго не гадать, кому или, вернее, чему принадлежала эта воля. Со мной заговорил этот мир, сама Тейя, ответившая на приложенные мной усилия по обретению силы богов.
И вряд ли я действительно успел накопить нужное количество энергии и силы в последнее мгновение. Скорее триггером, призвавшим волю Тейи, стала моя решимость продолжать сражаться до самого конца.
А теперь я будто бы плавал в невероятно густом, тяжёлом и плотном бульоне, в темноте и тишине, не ощущая ни своего тела, ни окружающего мира. И должен был ответить на вопрос, при том что неправильный ответ означал мою немедленную смерть.
Что станет моей жертвой божественности?
Впрочем, я не особо волновался. Свой ответ на этот вопрос я нашёл вскоре после своего первого спарринга с Ялианой.
Родившееся из моей одержимости и злобы второе ядро Дара лишило меня долгой, почти бесконечной по сравнению с моими двадцатью годами, жизни. Однако, хотя я и не мог не волноваться по поводу недолгих месяцев, оставшихся мне, я ни на секунду не пожалел о том, что моё существование больше не продлится столетия.
Дело вполне могло быть в том, что эти потенциальные сотни лет жизни были для меня чем-то крайне условным и эфемерным. И мне не было их жалко потому, что я не чувствовал их действительно своими.
Но у меня было достаточно времени обдумать эту ситуацию потом. И, порывшись в себе, я пришёл к выводу, что дело всё-таки не в этом. Потому что даже «заслуженных» мной семидесяти-восьмидесяти лет мне тоже было не особо жаль.
Проведя больше недели с толпой «зомби» в инкубаторе имперцев, я через пот, кровь и слёзы, через стиснутые зубы и едва сдерживаемый вой в полной мере осознал простую мысль: я смертен. И сейчас, хотя я не хотел и не стремился умереть, я не боялся смерти.
Я был готов к ней в любую секунду. Потому что уже однажды действительно пережил смерть, по крайней мере в своих мыслях.
Что я мог принести в жертву в обмен на силу бога? Не знаю, что приносили другие Майигу, почему-то информации об этом я не смог найти ни в одном источнике. Но я ответил на вопрос воли мира, нисколько не сомневаясь.
Моей жертвой божественности станет моя вечная жизнь, как бога.
В этом тёмном пустом пространстве практически отсутствовало понятие времени, но даже так я понял, что реакция последовала почти сразу. И хотя больше «голос» Тейи я не слышал, мне более чем доходчиво дали понять, что моя жертва была принята.
Темнота исчезла, я вновь был в пустыне. В отличие от тех двух раз, когда я создавал ядра Дара, время не было замедлено. Я видел Рея с Дьюллой на плечах и Кинг-Конга, стоявших по разные стороны от меня и пристально глядевших друг на друга.
Да, я уже не был на спине у гориллы. Я висел в воздухе, поддерживаемый невидимой силой, в окружении полупрозрачной плёнки, не дававшей Кинг-Конгу подойти. И эта же сила огромным, будто бушующая река, потоком, втекала в моё тело.
Две точки, будто жадные чёрные дыры, впитывали эту реку, создавая могучие вихри. Первая находилась у меня в голове. Это было первое ядро моего Дара контроля. Вторая — в районе пупка. Второе ядро Дара пожирания.
Однако по мере того, как энергия исчезала в них, я начал ощущать странный резонанс в пустом месте посередине между двумя вихрями. Прошла секунда, другая, третья, и сомнений уже быть не могло.
В районе моего сердца, сначала медленно, но затем всё быстрее и быстрее, вскоре обогнав по силе всасывания два других ядра, формировалось ещё одно. Третье ядро Дара жизни.
Похоже, его создала в самый последний момент перед тем, как на меня снизошла воля мира, моя решимость погибнуть, но достичь желаемого. А может быть, услышав мой ответ на свой вопрос, его помогла мне сформировать сама Тейя.
Три ядра.
Контроль, отражающий моё стремление идти вперёд, невзирая на препятствия и не жалея о содеянном. Пожирание, ставшее символом моей одержимости силой и совершенно идиотской, но от того не менее важной воли к победе всегда и во всём. И жизнь, родившаяся из смирения с конечностью своего бытия и смелости идти до конца, несмотря ни на что.
И теперь, наполняясь мировой силой, эти три ядра, три посеянных мной семени, должны были взойти, превратиться в три Дара и превратить меня самого из смертного в бога. А вслед за ними, подгоняемое и стимулируемое огромной энергией, полной перестройке подвергалось и моё тело.
Отросла левая рука, а вслед за ней и обе ноги. Исцелились все внутренние повреждения, вправились и срослись кости, пропали кровоподтёки. Я оказался в лучшем возможном состоянии, и это был даже близко не конец.
Сила хлынула в моё тело, за считанные секунды выполняя работу, для которой мне самому потребовались бы долгие месяцы упорных тренировок с энергией монстров. Уровень средних стадии восьмой ступени, пика восьмой ступени, начала девятой и дальше, дальше, дальше…
Стремительно моя физическая мощь догнала Кинг-Конга в его лучшем состоянии после активации Дара роста, и только после этого процесс, наконец, утих. Отныне для того, чтобы становиться сильнее с помощью энергии монстров, мне нужно будет пожирать как минимум Майигу уровня сильнейших пяти тысяч.