— Они по этому поводу какие-то условия выдвинули?
Вурга кивнул.
— Да, и тут самая большая проблема. Они хотят провести так называемую «гонку». Это когда две команды охотятся за одним и тем же монстром и побеждают те, кто успевает убить его раньше. Нет сомнений, с учётом причины вызова, что на гонке они попытаются что-то учудить.
— Понятно, — я задумался. — А мы можем отказаться от вызова или выбрать другое соревнование?
— Технически — да. Первый Страж всегда может сказать, что фракции не до каких-то там соревнований, и оспорить это никто не сможет. Но, хотя репутация фракции её никогда особо не беспокоила, до сих пор она никогда не избегала вызовов.
— Откажешься — покажешь свою слабость, — кивнул я. — Понимаю.
— Да. С изменением условий соревнования куда проще. На самом деле, тут мы почти полностью свободны. Банально потому, что обычно тип соревнований выбирает именно тот, кому бросили вызов.
— Но, опять же, если мы уделаем Лунного Волка на предложенном ими поле, то демонстрация нашей силы будет куда более яркой.
— Именно так.
— И первый Страж хочет, чтобы я отработал её доверие?
— Да.
— Какой состав команд для гонки?
— В зависимости от того, какую цель мы выберем. Тут Лунный Волк были настолько «великодушны», что предоставили нам выбор из трёх вариантов.
Я не сдержал улыбки.
— И мы, разумеется, выберем самую опасную и сильную тварь?
Вурга усмехнулся в ответ.
— Разумеется.
— Тогда чего кота за хвост тянешь? Кто пойдёт?
— Кроме тебя ещё пятеро одарённых шестых ступеней. Лунный Волк должен будет отправить столько же. Цель для гонки предоставит Трёхглавый Змей, это будет донный дьявол — монстр-рыба, почитай потом в энциклопедии.
— А второму Стражу нормально, что кто-то из нас, фактически, украдёт их трофей?
— Так как цель вызова — в первую очередь разрешить наши противоречия, само по себе убийство монстра останется за Трёхглавым Змеем. За то, что будут наблюдать за соревнованием и следить за честностью обеих сторон вместе с человеком из распределительного центра, они получат труп монстра, а также все очки за его убийство.
— Выгодно.
— Ещё как. Обычно это мы выступаем судьями в стычках между вторым и третьим Стражами и неплохо навариваемся на этом.
— А что тогда получим мы в случае победы?
— Третий Страж обещал отдать копьё лесного хранителя — очень редкое и качественное оружие из сердца убитого когда-то в Непроходимой Чаще Майигу.
— А если они победят?
— Мы отдаём им тебя и всех твоих людей.
— То есть выиграть в моих интересах.
— Ага. Если что, я буду по тебе скучать совсем несильно, — хихикнул Вурга.
— Взаимно.
— Кстати, твоя подружка очнулась. Сейчас лежит в лазарете. Но прежде чем к ней идти — загляни на склад, за нормальной одеждой. Доспех тебе пока не успели сделать, но хотя бы в одной простыне ходить и парней в депрессию вгонять не будешь.
— Спасибо, — кивнул я. В простыне было действительно не слишком удобно. — На когда назначен этот вызов?
— Послезавтра, раннее утро. У тебя есть два дня на отдых.
— Постараюсь потратить их с пользой.
— Рахире привет передавай.
— Не дождёшься, — хмыкнул я, уже выходя из кабинета Вурги в коридор.
Раньше, когда он был главой отряда, а я — непонятным пришлым с сомнительными целями, наше общение было довольно натянутым, если не сказать хуже. Но теперь, когда первый Страж официально приняла меня во фракцию, а Вурга снял с себя роль командующего, мы довольно быстро нашли общий язык.
Да, у нас была довольно существенная разница в возрасте. К тому же мне не казались правильными какие-то его поступки, а у него на мой счёт наверняка ещё оставались сомнения.
Но в целом у нас было куда больше схожих взглядов на те или иные вещи, чем различий. Как минимум, мы оба ценили силу превыше социальных рамок и ограничений типа того же возраста. Так что, пока вчера он проводил для меня экскурсию по шраб-квартире фракции, мы успели хорошо разобщаться.
Пожалуй, мы вряд ли доверили бы друг другу прикрывать свою спину в смертельном бою. Но на то, чтобы свободно разговаривать на большинство тем и вот так подкалывать друг друга этого было более чем достаточно.
На складе, расположенном в отдельном здании на принадлежащей фракции территории, меня уже ждали. Выдали три комплекта рубах-косовороток, двое плотных и тяжёлых стёганных штанов, а также кожаное пальто.
Это было то самое, что получилось ещё из шкуры шестилапого медведя, второе из двух. Однако мастерски перешитое и удлинённое в соответствии с моими изменившимися габаритами.
Одевшись и сердечно поблагодарив работников склада, я, снова чувствуя себя белым человеком, а не диким папуасом, направился прямиком в лазарет. Нужно было проведать Рахиру. Её состояние волновало меня, на самом деле, куда больше грядущего состязания с Лунным Волком.
В палате, куда меня привёл явно шокированный моими размерами санитар, стояло четыре койки, сдвинутые вместе, чтобы трёхметровая пациентка поместилась на них целиком.
Рядом с Рахирой на стуле сидел Граст, её брат, и читал вслух какую-то беллетристику. При виде меня он замолчал на полуслове, отложил книжку, встал, потом подошёл и опустился передо мной на одно колено.
— За то, что ты снова спас мою сестру, я…
— Заткнись и встань, — вздохнул я. — Не за что.
Может быть это и было в чём-то оскорбительно для их культуры, но ещё мне не хватало присяг и прочей подобной хрени.
— Привет, Тим, — смущённо улыбнулась Рахира.
— Привет. Подожди за дверью, будь добр.
— Да, конечно.
Граст вышел, вытолкав также и санитара. С недоверием глянув на стульчик, на вид слишком маленький и хлипкий для моей задницы, я уселся у кровати прямо на пол, пристально посмотрел на Рахиру.
— Я слушаю.
— Ты ведь сказал: «Забыли»? — попыталась улыбнуться она.
— Я наврал, чтобы ты лишний раз не нервничала. К тому же то, что затем нас сожрал здоровенный подземный червь и мне пришлось вытаскивать тебя сначала из его желудка, а потом, умирающую, тащить на своём хребте до самого форпоста, в это «забыли» не входило. Так что я слушаю. Очень внимательно.
Воительница тяжело вздохнула.
— Прости меня за то, что пошла в гнездо, хотя ты сказал мне этого не делать. Я привыкла быть командиром в нашем с братьями небольшом отряде. Хотя я сама предложила помочь тебе, меня бесило, что ты постоянно указываешь, что мне делать и как, при этом продолжая отгораживаться. Прости, что не послушалась, и что тебе пришлось так рисковать из-за меня. И да, я, разумеется, не виню тебя за ногу.
— Ещё бы ты винила, — хмыкнул я.
— Ладно, я поняла! — взвилась она. — Хорошо! Ты должен прикончить монстра седьмой, а то и восьмой ступени, для этого заручиться поддержкой целой фракции с кучей одарённых шестых ступеней. Мне с моей силой в этом всё отведена максимум роль младшего офицера, и на результат я никак не смогу повлиять. Я поняла! Когда я восстановлюсь, я заберу братьев и уйду из форпоста, и тебе больше не придётся заботиться обо мне и переживать, что со мной может что-то случиться! Доволен?
Я потёр виски. Пока я возвращался в форпост с Рахирой на спине, у меня было время подумать не только о том, как я буду себя ставить перед первым Стражем. Разумеется, я думал также и о воительнице. И не только потому, что она медленно умирала прямо у меня на руках.
Почему я раз за разом отвергал её чувства?
Потому что у меня уже была Эллиса? Допустим. Но, во-первых, мы с баронессой никогда не обсуждали какие-то серьёзные отношения. По сути, всё ограничивалось взаимной выгодой и сексом. А во-вторых, хотя у меня и не было цели после попаданства собрать вокруг себя гарем, я в принципе никогда не придерживался идей абсолютной моногамии.
Я был против лжи — это да. Но отношения с несколькими женщинами и ложь всё-таки вовсе не были синонимами.
Потому что она могла стать помехой в охоте на Кантарику? Допустим. Но, хотя на этот раз её спасение действительно едва не стоило мне жизни, с другой стороны оно же стало и невероятным шансом, подобного которому мне могло никогда не представиться при других обстоятельствах.
Понятно, что прямой заслуги Рахиры в этом не было. Но появление Шай-Хулуда показало мне очень наглядно, что в этом мире могло произойти буквально всё что угодно. Так что мысль о том, что девушка наверняка приведёт меня к провалу данного Пятёркой Великих задания, всё-таки была далека от истины.
Наконец, последний вариант: потому что я был слишком гордым, чтобы не самому начать отношения с девушкой, а «принять её ухаживания». Допустим. Мужская честь и все дела.
Но, с другой стороны, уверен: ни один «настоящий мужик» ни за что не отказался бы от подобного предложения на самом деле шикарной девушки. Если не был идиотом, импотентом и если был уверен, что это не розыгрыш или подстава.
Так что, если задуматься, это была никакая не мужская честь, а скорее какая-то детско-пацанская принципиальность. «ТОП!» ножкой. И в принципе-то не удивительно, ведь технически мне должно было исполниться двадцать только через три месяца. Как бы жизнь ни заставила меня измениться и повзрослеть, в чём-то я неизбежно остался девятнадцатилетним парнем с девятнадцатилетними загонами.
Я мог сказать: «Да, прощай, было приятно познакомиться», — и на этом история бы закончилась. Уверен, Рахира пострадала бы, но в итоге нашла себе кого-то другого.
Но она ведь мне действительно нравилась. Я ревновал её к бойцам отряда Вурги не потому что она как-то мной манипулировала. Спасать её бросился я не потому, что мне это было выгодно, потому что мне было бы стыдно перед её братьями или потому что «так было правильно». И переживал за неё, несясь на всех парах к форпосту я не так, как переживал бы за случайного человека или, к примеру, Ма’Ауро, если представить его на месте Рахиры.
Так был ли смысл дальше ломать комедию и строить из себя неприступную крепость? Я был против лжи, и против лжи самому себе в том числе.