— Да, хорошо. Герой, автор этой книги, описывает одно из самых драгоценных сокровищ того мира — осколок Закона истинного бога. В отличие от Дара Майигу, Закон может существовать вне тел бога и его последователей и, в частности, конденсироваться в кристаллы.
— Ближе к делу, — прервал я его. Бо́льшая часть того, что он собирался мне рассказать о свойствах Закона, уже скорее всего была мне известна в той или иной степени. — С чего вы решили, что сокровище, украденное Кантарикой — это именно такой осколок?
— Я не уверен на сто процентов, — покачал головой Приот, — но шансы на это велики. Во-первых, в мире в принципе существует очень мало такого, что Пятеро Великих могут назвать сокровищем. Человеческие артефакты их не интересуют, то же самое с оружием, созданным из тел убитых Майигу, и с самими этими останками. Во-вторых, чтобы сокровище могло быть украдено Кантарикой, оно должно быть относительно небольшого размера. Осколки Закона, согласно книге, варьируются по размеру от пары сантиметров до полуметра. В любом случае это совсем немного и даже обычный древесный медведь смог бы его унести. В-третьих, размеры и мощь Кантарики. Даже если предположить, что она стала Нейрагу, для её вида это всё равно редчайшая аномалия, необъяснимая никаким образом. Но осколок Закона, содержащий в себе огромную мощь истинного бога, вполне мог бы повлиять на неё и заставить вырасти сверх всякой нормы.
— Звучит убедительно, но это по-прежнему может быть какой-нибудь похожий по свойствам артефакт.
— Какой? — Приот улыбнулся. — Вы, герои, почти все совершаете одну и ту же ошибку. Магия — действительно чудесная сила, и разнообразие Даров даёт нам огромный арсенал возможностей. Но у магии есть свои правила. Мы смогли создать такие вещи как установка межмирового переноса или твой амулет-переводчик, но это не значит, что мы способны создать вообще что угодно. Как минимум, учёные всех стран до сих пор бьются над главной проблемой магической науки: сохранение энергии. Ни один артефакт не может работать автономно. Им всем нужна регулярная подзарядка руками магов. И даже Майигу, помогающие нам в этих исследованиях, не могут ничего с этим сделать. Кантарика не обладает собственной маной, она пока что не Майигу. Так что украденное ей сокровище, если это что-то обычное, должно было давным-давно выйти из строя.
— Есть же Фирсторн, — парировал я. — Он мог бы заряжать её сокровище. Она — его любимица, к тому же с Пятью Великими они в контрах и он мог бы делать это банально из вредности, чтобы их позлить.
— Я об этом подумал. Потому и сказал, что не могу быть уверен в своих словах на сто процентов. Но что если взглянуть на ситуацию с точки зрения самого Фирсторна? Как и большинство Майигу диких земель, он хладнокровен, жесток и расчётлив. Если бы он узнал, что у Кантарики есть какое-то особенное сокровище, ценное даже для Пяти Великих, на мой взгляд он куда скорее забрал бы его себе, а не оставлял у своей питомицы. Злость Пяти Великих он бы вызвал в любом случае, к тому же получил бы ценную вещь. Так что тут два варианта: либо Фирсторн не может использовать сокровище, либо не может его отобрать у Кантарики, не убив её. Ну, либо и то, и другое. И, опять же, осколок Закона вполне может подходить под оба эти варианта.
— Но вы не уверены.
— Ни в чём нельзя быть уверенным, — философски ответил Приот. — Я, на самом деле, даже не думал о Кантарике, когда взялся читать эту книгу. Но меня давно мучал вопрос: как такое возможно, чтобы обычная древесная медведица, которые, если не становятся Майигу, даже до уровня пятой ступени редко добираются, получила такую мощь? И описание осколка Закона заставило что-то щёлкнуть в голове. Считай это опытом, или интуицией старого исследователя, но мне всё-таки кажется, что тут я не ошибся.
— Я понял. Могу я взять эту книгу на время?
— Возьми, но, пожалуйста, верни до экспедиции. Хотя я в библиотеке почётный гость и мне даже разрешают забирать книги домой насовсем, будет очень обидно, если такой важный и редкий труд будет уничтожен.
— Обязательно верну на место завтра к вечеру, — кивнул я, беря небольшую и довольно тоненькую книжечку и кладя во внутренний карман. Чтения там было от силы на пару часов.
— Заскочишь ко мне ещё до отправления? — поинтересовался Приот, поднимаясь со стула и разминая спину.
— Не уверен. В последний день будет больше всего работы, да и хочу наконец-то поспать нормально. Хотя бы часов восемь.
— Ну, тогда желаю тебе и твоей экспедиции успеха, — старик протянул мне ладонь.
Я с удовольствием ответил на рукопожатие, аккуратно встряхнув его руку двумя пальцами. А затем мы вместе покинули библиотеку и разошлись по своим делам.
Остаток вечера прошёл без забот и мыслей о надвигающейся экспедиции. Рахира, уже почти полностью освоившаяся с новой ногой, воссозданной Тирианом, в кои-то веки вместо брони или брючного костюма надела платье.
И то ли портной так постарался, то ли дело было в естественной грации воительницы, то ли я истосковался по женской красоте куда больше, чем думал, но на протяжение всего вечера я не мог оторвать глаз от Рахиры. А, когда мы вернулись в штаб-квартиру, мне стоило огромного труда не разорвать это платье прямо на девушке.
К сожалению, на следующий день мне пришлось уйти ещё до рассвета и Рахира, проснувшись, нашла только пустую кровать. После того, как я убью Кантарику, обязательно потрачу несколько дней только на неё.
Между тем, мемуары попаданца из мира победившего истинного бога, которую я читал в перерывах между делами, оказались неожиданно занимательными. Автор не стремился как-то красочно расписать свой опыт, говорил строго по существу и в результате в тоненькую книжечку вместилась почти вся его история.
Не слишком грандиозная, правда. Автор, его звали Сим, и в том мире, откуда попал в Тейю, был попаданцем. Родился же он в мире, похожем на Землю где-то девятнадцатого века. Крепостное право, начинающаяся урбанизация, революции в разных странах и всё такое.
Сим был сиротой, отец погиб ещё до его рождения на войне, мать скончалась от болезни, когда мальчику было всего четыре. Воспитывался в детском доме, с тринадцати лет стал подмастерьем на заводе, в семнадцать из-за несчастного случая потерял глаз и заработал крупный и довольно мерзкий шрам на лице.
В результате с девушками у него не ладилось, никому не нужен был бедный, уродливый сирота без какого-либо будущего. К сорока годам, с большой долей вероятности, он должен был скопытиться от суровых условий труда и металлической пыли, которой дышал на заводе.
Однако в двадцать восемь его перенесло в иной мир, называвшийся Дайтос. Из-за того, что этот мир был объединён под властью истинного бога, средний уровень одарённых в нём был выше, чем в Тейе.
Тем не менее, обретя межмировую энергию пятой ступени, Сим всё равно оказался на неплохом счету в своей стране. С детства желая стать врачом, Сим попросился в клан, владевший магией исцеления, и его приняли. Какой-то головокружительной карьеры ожидать ему не стоило, но его силы оказалось более чем достаточно, чтобы жить в мире и достатке.
Прожив больше двадцати лет в Дайтосе, он подправил свой шрам, нашёл жену, завёл двух детей, успел попутешествовать. Жизнь его определённо сложилась куда лучше, чем если бы он остался в своём мире.
Но затем Сима зачем-то потянуло посетить другой мир через межмировой портал. Это было недешёвым удовольствием, но он успел накопить приличное состояние, так что деньги не были проблемой.
Вот только произошёл какой-то сбой и вместо мира-курорта, куда он должен был отправиться, Сим попал в Тейю. Вернуться было невозможно, мир без истинного бога не был связан порталами с другими мирами. Он застрял тут навечно, потеряв возможность ещё хотя бы раз увидеть жену и детей.
Несмотря на то, что перенос добавил Симу ещё межмировой энергии и поднял аж до седьмой ступени, сама ситуация его подкосила. И вместо того, чтобы попытаться начать всё заново, он жестоко запил. Мемуары заканчивались недвусмысленным намёком на то, что Сим решил отнести рукопись в издательство, а после покончить с собой.
Суровое начало, радужная середина и жестокий и печальный финал. Впрочем, как бы это ни было цинично, сама история Сима меня интересовала далеко не в первую очередь. Куда больше мне хотелось узнать что-нибудь об истинных богах, Байгу, и об их Законах.
И, к счастью, тут мемуары Сима меня не подвели. Всех тайн довольно краткое изложение и сухой слог, разумеется, не раскрывал. Но семьдесят процентов книги было посвящено именно миру Дайтоса и самому Дайтосу — его хозяину, истинному богу, которым Сим по-настоящему восхищался, так что кое-что полезное узнать мне всё-таки удалось.
Во-первых, ещё больше прояснилась последовательность эволюции богов.
На первой ступени были Нейрагу — существа, создавшие в себе то, что Сим назвал «семенем» или «ядром». Стать ими могли лишь монстры, потому как они с рождения обладали «природной нитью», насколько я понял, чем-то вроде энергетической пуповины, соединявшей всех чудовищ с окружающим миром.
Для того, чтобы подняться выше и стать Майигу, Нейрагу нужно было принести миру жертву и в обмен получить благословение. Это благословение нисходило на зарождённое семя и будто бы удобряло его, позволяя прорасти Дару.
Затем у Майигу было два пути. Первый — захватить тем или иным образом весь свой мир. В результате этого Дар Майигу-завоевателя «входил в резонанс» с самим миром и становился воплощением воли этого мира, Законом.
Был ещё и второй вариант, как Майигу мог получить Закон. По крайней мере Сим писал, что он существует. Однако в чём конкретно он состоял, было непонятно. В детали Сим не вдавался и упоминал лишь, что это «отвратительный и порочный путь, противный любому мыслящему существу».
Что-то мне подсказывало, что я про этот способ ещё услышу.
Однако дальше по поводу ступеней богов я был не совсем прав. Майигу, воплотивший Закон и обретший контроль над миром, становился не Байгу.