Мой рассказ генерал поначалу воспринял крайне скептично. Ну, оно и не удивительно, учитывая то, сколько насчёт меня у него уже было подозрений.
Причин мне врать о гнезде жесточайших воронов, если задуматься, было немало. Может быть я хотел оттянуть момент возвращения отряда в форпост. Может быть на самом деле пещера была, но внутри было что-то иное, какое-нибудь сокровище, которое я не мог заполучить самостоятельно. А может быть это была банальная засада и бойцов Золотого Ястреба внутри ждали другие одарённые из враждующей фракции.
Однако предположил я правильно. От шанса разобраться даже не с одним вороном, а с целым гнездом монстров и вернуться в форпост с триумфом Вурга не мог отказаться.
Как и тридцать пять из сорока шести оставшихся боеспособными бойцов отряда. Генерал вместо того, чтобы решать этот вопрос единолично, вынес его на голосование. Чем в очередной раз подтвердил моё представление о нём, как об отличном лидере.
При этом одиннадцать магов, высказавшихся «против», в основном просто слишком не доверяли мне и потому не хотели впутываться в предложенные мной авантюры. Нашлось всего два человека, которые отказались идти проверять воронье гнездо потому, что хотели поскорее вернуться в форпост. За что их тут же осмеяли, впрочем совсем беззлобно.
В итоге большинством голосов было решено всё-таки послушать меня и по крайней мере разведать, что и как. К счастью, я заставил Фисака во всех подробностях рассказать мне о месте, где он обнаружил пещеру, и о том, как он до туда добрался.
Найти нужный участок леса и скалы благодаря этому стало намного проще, хотя наша небольшая разведывательная группа всё равно проплутала часа два. Но вот я увидел вдалеке одиноко торчащую из лиственных крон сухую сосну, потом набрёл на тоненький ручеёк, текущий в овраге, и наконец в очертаниях выступов на скале смутно угадал «клыкастую морду».
Приметы, выданные Фисаком, были обнаружены, а значит, если ночной воришка мне не соврал, то гнездо воронов должно было быть где-то неподалёку.
Скудд, вылечившийся от насморка будильник, был магом земли, для него обследовать сравнительно небольшой участок скалы должно было быть несложно. Так что я не думал, что мы застрянем тут надолго.
Но я всё равно сел на землю и расслабленно прислонился к деревцу. Я не устал, таща на себе голову дракка, даже с учётом повреждённой ноги, но мне хотелось показать Вурге и остальным, что я уверен в своих словах и нет повода для волнений.
Прошла минута, вторая, третья. Я, задумавшись о чём-то отвлечённом, просто пялился в пустоту, дожидаясь возвращения Скудда. И потому то, что произошло дальше, стало для меня полнейшей неожиданностью.
Поначалу я даже подумал, что мне мерещится, что я слишком устал или что наоборот, поймал момент какой-то особенной концентрации. Но чувство того, что мир вокруг определённо стал чётче и ярче, если такое слово можно было применить в случае моего монохромного зрения, никуда не пропало, что бы я ни делал.
И это изменение касалось не только зрения. Слух, обоняние и даже осязание. Казалось, что до сих пор я жил внутри огромной прозрачной луковицы, не мешавшей воспринимать окружающий мир, но искажавшей и притуплявшей все ощущения, а теперь с этой луковицы один за одним начали снимать слои.
Я мотнул головой, пару раз хлопнул себя по черепу, встряхнулся и сделал «Бр-р-р!», из-за чего мой язык едва не выпал сквозь отсутствующие щёки. Ничего не поменялось.
Вне всяких сомнений это не были глюки. Не сказать, конечно, что я прямо увидел дивный новый мир, изменения не были настолько кардинальными. Но они определённо были, и, более того, это было только начало.
В какой-то момент я поймал себя на том, что мой внутренний голос, ведущий бесконечный диалог с самим собой, произносит слова быстрее обычного. У меня в голове вместо диктора будто поселился рэпер, но самым странным было то, что его скоростная читка ничуть не мешала мне думать и понимать самого себя.
Мысли текли также плавно и размеренно, даже, кажется, стали более упорядоченными и понятными, хотя тут уже было сложно судить. Да и в целом в голове прояснилось, будто после долгого и качественного сна.
Происходящее, разумеется, было замечательно. Но то, насколько незаметными в моменте были эти изменения, мне совершенно не понравилось. Что ещё могло во мне поменяться так, что я этого даже не заметил бы, пока не станет слишком поздно?
За те пару месяцев, что я провёл в этом мире, я и так изменился куда сильнее, чем мне хотелось бы. И совсем не хотел, чтобы эти превращения окончательно вышли из-под моего контроля.
Не то, чтобы из-за этих мыслей у меня началась паника, нет. Но я отчётливо ощутил хлынувший в тело адреналин, ставший реакцией организма на ощущаемую угрозу. Благодаря этому я обнаружил второе глобальное изменение.
БУМ-БУМ! БУМ-БУМ! БУМ-БУМ!
В первое мгновение я даже не понял, что это за звук. Только зашумевшая в ушах кровь и забившаяся на шее жила навели меня на отгадку. Это билось моё сердце. Громко. Очень громко.
Не прошло и пары секунд, как всё моё тело наполнилось дикой энергией. Мне захотелось подскочить и броситься бежать, не важно куда, лишь бы двигаться. Лёгкие заходили туда-сюда как кузнечные меха, на спине проступил пот.
Я сидел на попе ровно, но чувство было такое, что отстоял уже не меньше трёх раундов против минимум мастера спорта. Очень немаленьких усилий стоило, зажмурившись и максимально сконцентрировавшись, замедлить свои вдохи и выдохи и успокоить бешено колотящееся сердце.
Открыв глаза, я в шоке уставился на свою грудь. Что это было? Явно не приступ паники. Но при этом я не сомневался: не успокой я своё тело — последствия могли быть крайне неприятными, несмотря даже на то, каким мой организм стал крепким.
Догадка вспыхнула в мозгу подобно лампочке. Встав и сделав вид, что решил размяться в ожидании Скудда, я начал прохаживаться туда-сюда по небольшой полянке, которую мы заняли. И в какой-то момент, оказавшись спиной к остальным, запустил в рот два пальца, затолкал их поглубже в глотку и начал шебуршить, царапая гортань когтями.
Рвотный эффект после всех физических изменений у меня почти пропал, но настолько активное надругательство всё-таки не осталось незаметным. Содрогнувшись всем телом, я сплюнул на землю немного густой вязкой жижи.
Вверх тут же пошёл дымок, неудачливый под моими ногами камешек начали стремительно плавиться. Стараясь не показывать своего удивления, я затоптал дымящийся плевок землёй и вернулся обратно.
В моём желудке, почти в режиме реального времени переваривавшем даже сырое мясо, и раньше была крайне агрессивная среда. Но теперь там плескалась кислота куда страшнее царской водки и причина для этого могла быть только одна. Желудочный сок дракка.
Сердце стало сильнее настолько, что я схлопотал гипертонию просто сидя на месте, потому что я сожрал сердце дракка. А мир вокруг и мои мысли стали чётче благодаря диете из драккового мозга.
При этом дело не могло быть только в самих органах. Я и раньше жрал внутренние органы монстров и людей. Да, все они вместе взятые не стоили и одной дракковой лапы. Но, если бы такой эффект существовал, я точно должен был его почувствовать, хотя бы минимально.
А это могло значить только одно. Постарался дракковый Дар.
Как не могло существовать двух одинаковых Майигу, так и не существовало двух одинаковых Даров. Хотя готовая проявиться сила дракка была связана с пожиранием противников, как и у меня, принцип был разный.
Я получал чистую энергию, ранее скрытую в телах моих жертв. Дракк, едва не ставший Майигу, забирал себе физическую силу вражеских тел. Съел сердце — твоё сердце стало активнее качать кровь. Съел мозг — прояснилось в голове. Съел член — пропала эректильная дисфункция… наверное, я не проверял.
Вообще не представлял, как это могло работать с точки зрения физики и биологии. И тем более было максимально странно получить часть Дара дракка, сожрав его органы. Но умения бросаться фаерболами и контролировать деревья — это тоже были очень слабо стыкующиеся с наукой штуки. Работали же.
Эффект улучшенной работы печени я так и не почувствовал. Но это, конечно, вряд ли потому, что Дар не сработал.
Правда, никак глобально в предстоящем столкновении с жесточайшими воронами мне все эти новшества бы не помогли. Ускоренное мышление и обострившиеся чувства конечно, были полезными штуками, но мою боевую мощь тоже не слишком поднимали.
Хотя, жаловаться мне всё-таки было не на что. Может быть сейчас, от внутренних органов дракка я и не получил какого-то решающего преимущества. Но ценнейшей частью дракканятины был сам Дар Нейрагу, перешедший ко мне вместе с его энергией.
Теперь даже в отсутствие поглотителей я смогу увеличивать свою силу за счёт пожирания монстров, а возможно и человечина перестанет быть для меня бесполезной.
На несколько секунд я даже задумался о том, что теперь мне даже могла не понадобиться команда поддержки. Превратившись в машину по переработке мяса, я в теории мог бы за оставшиеся дни раскачаться до уровня, требуемого для убийства Кантарики.
Однако, подумав ещё немного, я понял, что в одиночку на этот раз всё-таки вряд ли смогу сдюжить. Медведица была не просто случайным монстром, а любимой питомицей бога.
Сам Фирсторн не мог лично вмешиваться по правилам мира. Но, например, если бы кто-то покусился на жизнь Руби, а я не мог помочь сам, то совершенно точно отправил бы на защиту лисички всех: Шиито, Тириана, Рахиру, её братьев, Исму и до кучи ещё постарался бы припахать всех, кого только смогу.
Да, у богов были немного иные рамки морали. Своего сына Йольд даже не подумал спасать. Но с другой стороны почему-то я был уверен, что питомец для Майигу будет куда важнее и ценнее ребёнка. Как бы это ни звучало.
В конце концов, у монстров не было контрацепции и детей они могли плодить просто из-за повышенного либидо. А вот домашняя зверушка — уже совсем другой вопрос. Ты его выбираешь, ухаживаешь за ней, заботишься, никто тебя не заставляет.