«Почему тогда Мо не дышит?»
«Я не знаю всех подробностей, но это определённо часть ритуала. Узоры на её коже — специфичный вариант рун. Во-первых, они отсекли её душу, запечатав где-то в глубине разума, а во-вторых, подготовили её тело к вселению Руйгу, максимально приблизив его к божественному уровню. Сейчас организму Моланны, как и вашему, не нужны ни воздух, ни питание, ни даже сердцебиение, чтобы продолжать жить. Правда, для того, чтобы такая жизнь могла держаться достаточно долго, нужен источник энергии, которым должен стать Закон Руйгу».
«Если стереть эти узоры?»
«Божественные свойства пропадут, а душа Моланны будет освобождена из плена. Если изначальный ритуал был проведён правильно, и если не затягивать и стереть все узоры за раз, скорее всего она очнётся».
У меня наконец-то отлегло. Мо не была мертва. Теперь всё, что оставалось — это вырвать её из лап этого заносчивого ублюдка.
И так как весь предыдущий диалог уместился где-то в десятую долю секунды, ещё было время поподробнее разузнать о подробностях произошедшего, чтобы составить для себя более полную картину.
«Что вообще произошло?»
«Кто сражается внизу?»
«Я перенёс нас с Луарием на максимально возможное для меня расстояние и, как мог, старался удерживать его, не давать вернуться в Драконий Трон. Какое-то время это удавалось, но в конце концов он сумел найти ключи к моим заклинаниям и вырваться. Вот, собственно, и вся история. Что касается сражающихся — это пришедшие с нами люди, а также Цердот с магами из фракции Сильного Дракона бьются против последователей Луария из Золотого Дракона. Когда вы разделились, они, как ты и сказал, отправились на поиски. Не встречая никакого сопротивления смогли добраться до нижних этажей Драконьего Трона, где в специальных камерах содержались Цердот со своими людьми. Но это оказалось ловушкой, на них напали золотые и едва не загнали в те же камеры. К счастью, Сальвия успела в последний момент отключить защитные системы тюрьмы, блокировавшие магию внутри клеток и сильные присоединились к бою. Объединившись, они смогли оттеснить золотых и добраться до самой глубокой части тюрьмы, где нашли Моланну. И они уже собирались уходить, но тут вмешался Луарий, которого я не смог удержать. Он убил Сальвию, забрал тело Моланны и бросился сюда. Дальше понятно и так. А где Майигу, с которыми Луарий заключил союз? Ты с ними разобрался?»
«Разобрался».
«Все мертвы».
«Отлично, молодой человек! Если бы нам пришлось тут встретиться ещё и с ними, ситуация приняла бы совершенно неконтролируемый вид. А теперь помогите мне схватить Луария. Может быть он выглядит куда лучше меня, но он тоже потратил немало сил. Вдвоём у нас должно получиться!»
«Да!»
Я не был уверен, что Кассий был прав.
Возможно, если бы я проигнорировал Ригтара и остальных и отправился бы вместе с Сальвией и остальными вниз, в тюрьму, мы бы смогли вызволить Мо и сбежать до того, как Луарий сбежал от старика.
Возможно, если бы я не принял вызов тигра и просто убил бы его, а после поспешил вниз, Луарий не смог бы так просто похитить Мо.
Возможно, если бы сначала мы вместе с Кассием занялись Луарием, а потом также вместе отправились бы мочить Майигу…
С другой стороны, смерти всех трёх Майигу действительно в разы облегчили нам задачу, а поглощённая Сущность Ригтара сделала меня куда сильнее, что могло сыграть ключевую роль в бою с Луарием.
Об этом можно было думать действительно бесконечно. Прикидывать варианты, думать о том, что могло бы случиться, рассуждать, ломать голову. Если бы да кабы.
Вот только в этом не было никакого реального смысла. Действовать нужно было быстро и я просто распределил обязанности и врагов так, чтобы никто из нас не столкнулся с невыполнимой задачей, в добавок постаравшись исключить ситуацию, когда враги ударят в спину.
Поступил бы я иначе тогда, зная то, что знаю сейчас? Наверное. Вот только я не знал. А значит и всё это обсуждение оказывалось совершенно пустым.
Из этой ситуации даже урока никакого извлечь было нельзя, ведь не было доподлинно известно, что бы случилось, сложись всё иначе. И, вообще-то, такой была почти вся жизнь.
Так что оставалось лишь продолжать двигаться вперёд, разбираясь с последствиями своих уже принятых решений.
— Закончили своё обсуждение? — ухмыльнулся Луарий, переводя взгляд с меня на крошечную, по сравнению со мной, фигурку Кассия у моих ног.
— Да, — кивнул старик. — И пришли к тому, что тебе лучше сдаться!
— Серьёзно? С какой это стати?
— С такой, что ты проиграл! Твой избранный десяток не выдержит против почти втрое превосходящих числом магов Цердота. Майигу, с которыми ты заключил сделку, мертвы. Ты не сможешь закончить ритуал без фокусирующего круга, оставшегося в тюрьме, а мы тебя туда не пустим. Сдайся и именем Данброка я обещаю тебе справедливый суд!
— Данброка? — Луарий расхохотался почти именно так, как, по моим представлениям, должен смеяться безумный гений-злодей. — Ничего мне от него не надо! Трус, слабак и самая большая пустышка в мире!
— И чем он тебе так не угодил?
Даже если бы я не искал момента, когда Луарий отвлечётся или расслабится, чтобы нанести удар, мне был реально интересен его ответ на этот вопрос. Одно дело — восставать против тирана и деспота, или, наоборот, против слабого лидера, ведущего свой народ в никуда.
Но Данброк не относился ни к первым, ни ко вторым. За время нашего недолгого общения я проникся к нему искренним уважением. И как минимум он заслуживал благодарности от людей мира Драконьих Островов за то, что между своим народом — Майигу, и человечеством, выбрал именно человечество и продолжал его поддерживать до самого конца.
Его можно было не почитать и не любить, он в принципе этого и не требовал. Но восставать против него и даже заключить союз с Майигу других миров ради того, чтобы добиться поражения Данброка? Почему и ради чего?
— Он остановился! — воскликнул Луарий таким тоном, будто бы искренне верил, что эта пара слов всё нам объяснит. Однако после пары секунд тишины всё-таки продолжил. — Во всём Содружестве он — один из сильнейших Руйгу. Он — истинный дракон, которым на роду написано величие. Он даже сумел добиться того, что мир Драконьих Островов остался сам по себе, не войдя ни в одну из фракций Байгу.
— Пока что я слышу только хорошее, — искренне недовольным тоном пробурчал Кассий.
— А я и не говорил, что это — что-то плохое. Вот только имея столько преимуществ, столько возможностей, столько ресурсов, он не стал двигаться дальше, а остановился. Закупорил наш мир, превратив его в грёбаный курорт для иномирцев, отгородился от управления, передав нам полномочия, и погрузился в праздность! Он уничтожил свои амбиции, и, возможно, на это мне было бы плевать, если бы вместе со своими амбициями он не похоронил и МОИ!
— Ты серьёзно сейчас? — в голосе старика зазвучал гнев.
Но Луарий его уже не слушал.
— Имей он желание, смог бы за пару тысяч лет стать Байгу, возвыситься. Наш мир больше не был бы закрытым ото всех аквариумом, он превратился бы в один из величайших миров Содружества! Невероятные магические технологии, огромные ресурсы, знания, о которых мы пока что можем только мечтать! Представь, старый ты маразматик, библиотеки, содержащие в десятки раз больше знаний, чем ты накопил за всю свою жизнь, представь возможности, которыми мы могли бы пользоваться! Мы сами могли бы стать Майигу, я мог бы стать БОГОМ!!! Мог бы властвовать над народами и мирами! Но из-за грёбанной лени и трусости Данброка всё, что я получаю — эта задрипанная башня посреди пустоты!
— Так свалил бы, — пожал я плечами. — Не думаю, что для тебя было бы сложно пройти через портал в иной мир, в том числе и в один из основных миров Содружества.
— И потерять всё, что я приобрёл тяжелейшим трудом⁈ Силу и влияние? Начинать с нуля после полутысячи лет усилий? Думай о чём говоришь, мальчишка!
— Может быть Тим и молод, — проговорил Кассий холодным, безэмоциональным голосом, какого я от него ещё никогда не слышал. — Но я видел, какой он внутри. И я уверен: может пройти пятьсот, тысяча, пять или пятьдесят тысяч лет, но он не опустится до твоего уровня. Хотя бы потому, что ты упал на самое дно, Луарий. Ты — трус, а вовсе не Данброк. Его выбор — его право. Он победил в величайшей войне этого мира, и ни ты, ни я, ни кто-либо другой не могут осуждать его за то, как он выбрал проводить свои дни победителя. А ты, взращённый им, выпестованный им, получивший от него и свою силу, и свой статус, и свои пять сотен лет жизни и молодости — ублюдок и слабак, раз способен в своих недовольствах и бедах винить лишь других, а не себя. Ты просто жалок. И только когда Данброк будет выносить тебе приговор, ты поймёшь, насколько.
— Ты можешь говорить что угодно, старый маразматик, — захихикал Луарий. Слова Кассия явно не тронули ни единой струнки в его душе, слишком он был погружён в собственную ложь. — И, признаю, шансов у меня победить вас обоих, при этом защищая тело для нисхождения Руйгу, нет почти никаких. Вот только почему ты думаешь, что фокусирующий круг в тюрьме — единственное место, подходящее для исполнения ритуала⁈
Мигнув на скорости, которую я до сих пор мог уловить лишь с огромным трудом, Луарий появился на том месте, где до нашего боя с Майигу находился пьедестал Данброка.
Кассий, даже не позволив себе мгновения на то, чтобы отправить мне мысленное сообщение, растворился в воздухе, видимо бросившись на перехват. Но вместо того, чтобы материализоваться рядом с Луарием, он появился в паре десятков метров от него, застывший в воздухе в мелких конвульсиях, будто налетел на ограду под напряжением.
Я, отставая на доли секунды, бросился следом. С тем же результатом.
Не знаю, что это было: какой-то артефакт, специфичная магия или свойство самого этого места, где был пьедестал. Так или иначе, вокруг Луария сформировался непробиваемый защитный купол, к тому же неплохо так жахавшей налетавших на неё незваных гостей разрядами мировой ауры.