К счастью старший капитан знал магию передачи мысли на очень высоком уровне и, как и я, мог за мгновение передавать десятки и сотни предложений в одной передаче. Иначе, если бы пришлось проговаривать всё вслух, мы бы не уложились и в несколько недель.
Но даже так, когда мы закончили в ночь накануне моего отправления, схема получилась очень примерная. Впрочем, действовать без меня всё равно бы не начали. И в планы входило то, что Фиантир в эти три месяца будет заполнять пробелы в своих знаниях, чтобы, когда я вернулся, предоставить мне более полную схему действий.
А на утро меня начали готовить к отправке в Форт тысячи висельников.
Обшмонали, на этот раз всё-таки изъяв адскую броню и выдав мне специальную робу, также способную исчезать в теле при смене облика. Ещё раз проверили мои силы, к счастью мне снова удалось показать лишь Сущность молний и грома, скрыв остальное. Надели уже не просто наручники, а целый соединённый цепями комплект на запястья, лодыжки, пояс и шею, блокировавший не только мировую ауру, но и ману, и даже не дававший отменить трансформацию в человека.
И, наконец, посадили в кузов самоходного магического экипажа, пристегнули цепями к стенкам и отправили в путь под конвоем из трёх Майигу с Дарами первого класса. В экипаже я ехал один.
Хотя статья, по которой меня осудили, была, по сути, довольно пустяковой, относились ко мне, будто я был Ганнибалом Лектором. Ну, с другой стороны, как с обладателем Сущности, со мной и не могли обращаться иначе.
Даже без маны и мировой ауры и в человеческом теле моя сила оставалась огромной. Так что отвечающие за меня органы не могли рисковать, не позаботившись о наивысших мерах безопасности.
Тем не менее, к моему огромному облегчению, встреча в условленном месте прошла без сучка и задоринки.
Спустя два дня после отбытия из Восьми Башен экипаж остановился в глуши посреди пути через невысокий горный кряж. Спустя несколько минут к нам подкатила карета, запряжённая существом, выглядевшим как смесь пегаса и бегемота, оттуда вышел непримечательного вида Майигу.
Заранее подготовленными ключами он расстегнул мои кандалы, а потом защёлкнул обратно уже поддельные, излучающие почти такую же ауру, но имевшие критически изъян в покрывавших их рунах, делавший их не более, чем экстравагантным украшением.
Возница и трое Майигу-охранников, заранее подкупленные Фиантиром, в это время делали вид, что ничего не замечают.
Потом карета спешно скрылась между скал, а мы двинулись дальше и спустя ещё полтора дня прибыли на место без задержек и инцидентов.
Но, разумеется, у меня не бывало такого, чтобы всё шло точно по плану.
Меня отстегнули от внутренних стенок экипажа и позволили выйти наружу. Встречали особо опасного преступника, посмевшего выйти на улицу после двух часов ночи, трое Майигу, судя по форме и поведению, начальник и пара охранников, и четверо людей, видимо слуги или какой-то похожий персонал.
Они пристегнули к кольцу на моём поясе длинные цепи и рассредоточились вокруг меня квадратом, туго их натянув. Очевидно, чтобы я не слишком дёргался.
Во всём этом не было ничего странного или неожиданного, так что я уже расслабился и мысленно начал продумывать варианты поиска нужных мне заключённых. Однако затем Майигу-начальник, видимо изучив что-то в бумагах, что держал в руках, недовольным голосом произнёс:
— Сущность, твою мать. — здесь соблюдать приличия и не использовать мировую ауру в голосе, разумеется, никто не спешил. — У нас так скоро усиленные кандалы кончатся. Ладно, ведите его, перекуём и отправим в камеру.
Очевидно, меня собирались заковать в местные кандалы, и вряд ли они были такими же бракованными, как мои нынешние.
И что мне было с этим делать?
Глава 13
Сейчас, когда я уже не был ограничен в использовании мировой ауры, я мог распространить восприятие в окружающее пространство и аккуратно изучить своих тюремщиков.
Использование восприятия в Восьми Башнях считалось крайне невежливым и не просто так. С достаточными навыками и силой можно было не только оценить возможности оппонента, но и почти буквально залезть ему под кожу, осмотрев мышцы, кости и внутренние органы.
И так как было невозможно заранее знать, на кого наткнулся, никто не рисковал использовать восприятие, чтобы случайно не «заглянуть под юбку» какой-нибудь высокоуважаемой персоне.
Тем не менее, была очень большая разница как в масштабе, так и в точности восприятие между разными Майигу, в первую очередь основанная, разумеется, на классе Дара. Кто-то с худшими способностями не смог бы не то, что защититься от чужого восприятия, но даже понять, что его осматривают.
А у меня мало того, что была Сущность, и не одна, так ещё и Дар контроля, позволявший несравнимо лучше манипулировать энергией. Так что в своих способностях я был более чем уверен.
Разумеется, это всё равно было рискованно. Даже не беря в расчёт то, что у Майигу-тюремщиков могли быть Дары, связанные с обнаружением, восприятием или управлением.
Как минимум встретивший меня начальник сам вполне мог оказаться на уровне Сущности. Тогда, может быть помешать мне себя обсмотреть он и не смог бы, наверняка сумел бы уловить мою мировую ауру.
Вот только вариантов не было. Как только на мне защёлкнут местные настоящие кандалы, на моих планах в этой колонии, а вероятно и на самом моём выживании можно будет поставить крест.
Аккуратно, чтобы иметь возможность в крайнем случае как можно быстрее отозвать свою энергию обратно, я начал расширять сферу восприятия, тут же ощутив ровно такие же сферы от всех трёх тюремщиков.
К счастью, никого уровня Сущности среди них не оказалось. Пара охранников была первого класса, на десяти-двадцати процентах пути к Сущности. Начальник где-то на полпути.
Это наглядно демонстрировало высочайший уровень охраны в Форте тысячи висельников. Наверняка рядовых охранников тут была по меньше мере сотня, да и настоящие начальники скорее всего были посильнее этих троих.
Но в данный момент это не было важно. Без качественного перехода, что давала настоящая Сущность, уловить мою мировую ауру не получилось бы, даже если бы тут собрались все охранники колонии.
Тем не менее, интересовали меня вовсе не они. Распространив мировую ауру дальше вперёд, туда, куда меня вели, я без труда обнаружил те самые кандалы, в которые меня должны были заковать.
Меня вели ко входу в большой каменный ангар, абсолютно пустой внутри, за исключением портальной арки в его дальней стене и массивного металлического стола. На нём они и лежали.
Тяжёлые, мощные, не просто кандалы, а прямо-таки элементы тяжёлого доспеха. Судя по размеру, они должны были почти полностью закрывать предплечья и икры, на шею предполагалось самое настоящее ярмо из металла толщиной сантиметров в пять, а элемент на поясе по ширине походил на чемпионский пояс по боксу.
Между собой всю эту красоту соединяли цепи, которыми, пожалуй, впору было корабельные якоря удерживать. И как будто бы этого было мало, вся поверхность кандалов была испещрена тончайшей вязью рун.
Благодаря Лорго я за последние двадцать семь лет неплохо поднаторел в этом искусстве. И мог примерно понять их назначение, даже не зная самих мировых приказов, вписанных в эти руны.
И в плане удержания силы заключённых под контролем эти монстры были во столько же раз лучше тех кандалов, в которых меня отправили из Восьми Башен, во сколько они были больше и надёжнее физически.
Не то, что меня, пожалуй этот кошмар смог бы удержать даже Руйгу. Ненадолго, конечно, может быть на секунду или около того. Но на моём уровне силы даже секунда были огромным сроком, за который можно было бы убить противника тысячу раз.
Так что не было никаких сомнений. Как только их защёлкнут на моём теле, о шансе на освобождение можно будет забыть.
Но что тогда?
Вырваться сейчас и дать дёру? Меня объявят в розыск и мало того, что я стану врагом всего Единства, Амала и остальные наверняка не упустят шанса воспользоваться этой ситуацией.
Попытаться как-то отбрехаться? Чушь. Никто не станет меня слушать, а то и заподозрят, что я что-то скрываю и вызовут подкрепление из Майигу уровня Сущности, которые точно поймут, что с моими нынешними кандалами что-то не так.
Оставалось только одно. Попытаться как-то повредить мою обновку перед тем, как её на меня наденут.
И хотя это было несравнимо проще сейчас, чем если бы я уже был в тех кандалах, сделать всё так незаметно, чтобы тюремщики ничего не поняли, всё равно было той ещё задачей.
Как минимум нужно было закончить всё до тех пор, пока мы все были снаружи и они не видели кандалов напрямую. Потому что в процессе разрушения руны имели неприятное свойство вспыхивать ярким светом, даже если любых колебаний мировой ауры удавалось избежать.
Постаравшись отправить кружным путём, в обход их сфер восприятия столько мировой ауры, сколько был способен, я внедрил её в руны на кандалах и начал аккуратно в них копаться.
Разрушать руны целиком было нельзя. Это с лёгкостью бы почувствовали и в лучшем случае притащили другие кандалы. Нужно было осторожно подпортить структуры из мировой ауры так, чтобы это не было сразу заметно, что чтобы потом у меня появился шанс выбраться из цепей.
Проблема была в том, что ремесло нанесения рун Единства ушла далеко вперёд от того, что было мне известно от Лорго и того, что я смог узнать, изучая свою броню и руны, нанесённые Адской Кузней.
Ощущение было такое, будто я с урока школьной алгебры попал на лекцию университетского вышмата. Что-то было очень знакомо, но вместе с тем присутствовало огромное количество новых символов, структур и принципов, которые я решительно не понимал.
«Решить» эти уравнения я бы ни за что не смог. По крайней мере не за ту плюс-минус минуту, что у меня была. Но, к счастью, настолько далеко заходить было необязательно.
От меня требовалось лишь понять общий принцип хотя бы какой-нибудь из формул, уловить смысл, а потом аккуратненько, чтобы никто не смог этого различить с первого взгляда на «доску», поменять несколько символов и знаков, чтобы в изначально верном уравнении появилось неразрешимое противоречие.