В обмен, настолько уплотнив и сконденсировав свой дым, Аргиронт скорее всего лишился возможности использовать какие-либо стихийные способности. Однако это было абсолютно не важно.
Что я там думал о том, что блохастый из нас троих самый маленький и самый физически слабый? Видимо, ЭТО было моей кармой. Потому что теперь на его фоне уже я казался крошечной ящеркой.
Хуже всего было то, что пыжиться и атаковать самого дымного тигра было бесполезно. Каким бы реальным он ни был, это по прежнему была всего лишь магия.
Всё, чего я бы добился — это немного истощил мировую ауру Аргиронта, которую ему пришлось бы потратить на восстановление прежней формы своего фантома.
Единственным реальным вариантом было ударить настолько сильно, чтобы достать самого кошака, прячущегося внутри дымного тигра. К счастью, я чётко видел, где он находился. Ровно по центру груди, примерно там, где у живых существ находилось сердце.
Вот только пытаться сделать это, рискуя получить в ответ чапалах лапой размером с Башню Паука или оказаться перекушенным напополам острыми клыками, каждый из которых был больше моей головы, мне как-то совсем не улыбалось.
С другой стороны, какие у меня ещё были варианты?
И, раз уж Аргиронт достал свой козырь, мне пришла пора вытащить свой.
Главная способность Дара жизни — обмен оставшихся мне лет на силу, после перехода на уровень Сущности претерпел самые большие изменения. По сути, сама эта возможность даже полностью исчезла, хотя я по прежнему мог достичь того же эффекта с помощью некоторой хитрости.
В пассивном режиме Сущность нерушимой основы выполняла две функции: укрепление и восстановление изначального состояния. И активация, то есть дополнительное вливание мировой ауры, грубо говоря лишь усиливало эти функции.
Самое интересное же начиналось, когда эти два свойства накладывались друг на друга.
«Нерушимость» укрепляла тело и делала его сильнее. Затем «основа» фиксировала новое, лучшее состояние в качестве оптимального и базового.
В результате укрепление и усиление как бы становились недействительны, ведь достигнутый уровень становился базой, а значит «нерушимость» можно было использовать повторно. После чего «основа» опять фиксировала новое-новое состояние…
Это было похоже на картинку из мультиков, когда персонаж строил лестницу, вытаскивая нижние ступеньки и ставя их сверху, по сути опираясь на пустоту.
Я, правда, опирался не на пустоту, а на мировую ауру. Однако с какого-то момента даже мировая аура уже не могла поддерживать образующуюся разницу между исходным и финальным состояниями организма.
Чтобы продолжать вот так обманывать систему, как раз и приходилось начинать платить не только мировой аурой, но ещё и жизненной силой, конвертированной из оставшихся мне лет. И, как и раньше, чем больше «ступенек» я преодолевал, тем менее выгодным становился курс обмена.
Однако по сравнению с тем, что было раньше, в новой системе появился огромный дополнительный плюс. Так как моё тело было телом истинного дракона, насквозь пропитанным мировой аурой, параллельно с ростом силы нарастал и объём мировой ауры, которым я мог пользоваться.
И где-то грани абсурдного потребления жизненной силы, способного свести меня в могилу меньше чем за минуту, мировой ауры становилось достаточно, чтобы, дополнив эффект Даром роста, Даром синергии, а также мировыми приказами ветви энергии, чтобы провести не двойное, а тройное слияние.
К сожалению, иного способа одолеть монстра, призванного Аргиронтом, я не видел.
Итак: Сущность контроля поля боя, Сущность пожирания миров, Сущность нерушимой основы.
Слияние.
Глава 34
Красный, синий, зелёный, бирюзовый, оранжевый, лиловый, белый, чёрный, бордовый, салатовый и серо-буро-малиновый…
Все цвета и оттенки, какие только существовали и такие, каких, казалось, не могло существовать в принципе, вспыхнули вокруг меня.
В ушах зазвенели, запели, застучали, заскрипели и загудели мириады звуков, при этом не сливавшихся в бессмысленную какофонию, но формировавших чудеснейшею мелодию из всех, что я когда-либо слышал.
Нос защекотало от бесконечного разнообразия запахов, язык ощутил сразу все вкусы мира, а скрытая под слоем чешуи кожа почувствовала все возможные варианты касаний, от невероятно болезненных до полных сладчайшей сексуальности.
Лишь единожды в жизни я ощущал нечто подобное. Когда ради боя против захвативших тело Мо Руйгу в меня вселился Данброк. Но даже тогда ощущения были не настолько яркими, видимо потому, что были не моими.
Тем не менее, благодаря этому опыту я сразу и без малейшего сомнения определил, чем именно были все эти ощущения. Слияние трёх основных Сущностей позволило мне видеть, слышать, пробовать, обонять и чувствовать бесконечное разнообразие оттенков окружавших меня частиц мировой ауры.
Это не был уровень Закона Руйгу. Хотя бы потому, что то, что я мог их воспринимать, не означало, что я мог ими управлять также, как это делал Данброк.
Однако это было нечто, достаточно близкое к Закону, чтобы превосходить уровень обычных Сущностей, не важно, Высших или низших, пустых, естественных или озарённых.
Я знал, что будет в результате двойных слияний, так как тестировал их в малых масштабах внутри своего тела. Однако тройное слияние требовало невероятных объёмов мировой ауры, к тому же Сущность нерушимой основы я обрёл буквально только что.
Так что я не мог даже предположить, что случится, когда я проверну этот трюк. Я даже не мог быть уверен, что тройное слияние будет полезно в бою против Аргиронта, и провёл его лишь потому, что не видел иных вариантов.
Однако результат не просто не разочаровал меня, он превысил все мыслимые ожидания.
Из-за того, что поддерживать тройное слияние я мог лишь пока моя мировая аура находилась на пике, а это достигалось лишь благодаря огромным тратам жизненной силы, продержаться в таком состоянии я смог бы от силы минут пять. Потом я бы банально умер от старости.
Но в течение этих пяти минут я мог в полной мере ощутить следующий шаг того пути, о котором говорил Данброк и на который я ступил, обретя свою четвёртую Сущность. Пути к власти и мощи Руйгу без неотъемлемого атрибута Руйгу — подконтрольного мира.
А ещё я смог если не осмыслить, то по крайней мере убедиться в том, насколько мировая аура, на самом деле, была странной и противоестественной энергией.
Её объём определённо был конечен. Как минимум потому, что при воплощении Руйгу поглощает всю мировую ауру своего мира и затем возвращает обратно, придав оттенок своей Сущности, становящейся отныне Законом.
При этом вокруг меня было бесконечное количество крупиц каждого типа мировой ауры, в потенциале способных обратиться чьим-нибудь Даром. При этом таких типов мировой ауры тоже было бесконечное количество, а каждая крупица мировой ауры без сомнений обладала какой-то энергией.
То есть вопреки всем моим представлениям, заложенным ещё в средней школе на уроках алгебры, умножение чего-то отличного от нуля на бесконечность, а потом ещё на одну бесконечность выдавало в ответе вполне конечное значение.
Либо я чего-то не понимал, либо математика давала сбой, либо мировая аура была настолько неестественна, что жила по каким-то своим законам, либо всё это сразу.
Впрочем, вне зависимости от того, какой из вариантов был правилен, воспринимаемой мной реальности это не меняло. К сожалению, я не мог управлять крупицами мировой ауры также, как это делали Руйгу, обращая всё пространство вокруг себя в личный домен.
Однако благодаря Сущности контроля поля боя я мог ощутить, благодаря Сущности пожирания миров — поглотить, а благодаря Сущности нерушимой основы удержать и превратить в свою силу резонировавшие со мной крупицы.
Бесконечное количество крупиц.
Бесконечно наращивать мощь было, разумеется, всё равно невозможно. Даже при том, что такое усиление уже не ускоряло моё старение, мои тело, разум и душа банально не выдержали бы превышающих определённые границы объёмов энергии.
Тем не менее, того невероятного потока энергии, что начал вливаться в меня, было вполне достаточно, чтобы уравнять наши с Аргиронтом шансы на победу.
Мировая аура, поглощавшаяся моим телом, хлынула наружу, начав стремительно приобретать всё более и более чёткие очертания. И вскоре напротив гигантского тигра встал отблёскивающий стального цвета чешуёй не менее гигантский дракон.
Я не стал в точности повторять форму своего тела. Как минимум крылья мне при таких размерах были не нужны, а вот более мощные лапы и длинный хвост, который также можно было использовать как оружие — вполне.
В результате получилось что-то, напоминающее что-то среднее между китайским драконом и обыкновенной ящерицей, с хвостом в половину длины всего тела, мощное и функциональное. Вне всяких сомнений, достаточное, чтобы дать отпор дымному тигру.
Такого Аргиронт явно не ожидал. На морде фантома, видимо отражавшей реальную морду кошака, появилось выражение искреннего изумления.
Вот только вести переговоры и красоваться своим новым обликом мне было некогда. Я должен был на полную выложиться в оставшиеся мне пять минут и убить-таки Аргиронта, иначе во всём, что я сделал и перенёс в Форте тысячи висельников не было бы никакого смысла.
А потому, сорвавшись с места подобно стальной вспышке, я налетел на фантом и мы вместе покатились по земле, оставляя за собой полосу полностью уничтоженного ландшафта.
Блохастому должно было быть немного попроще. Тигр был, по сути, его магией, так что самому Аргиронту не нужно было ничего делать.
И даже когда созданные нами фантомы, крутясь и переворачиваясь, пытались поглубже вгрызться друг другу в глотки, он сам продолжал висеть в груди своего тигра без движения, всегда ровно вертикально и почти не рискуя получить урон.
Я, с другой стороны, создал своего фантомного дракона напрямую из собственной мировой ауры. В результате чего управлять им приходилось «вручную».