ласе.
На восьмой эволюции, когда количество всё продолжавших появляться «сердец» уже исчислялось тысячами, тонкие нити плоти начинали сливаться между собой, замещая собственные ткани тела.
На девятой же эволюции некоторые из этих нитей начинали обретать свойства, схожие с костями, мышцами или сухожилиями. Фактически, внутри бывшего человека постепенно созревало новое существо, «бабочка», превосходящая «куколку» по всем параметрам.
Самих «бабочек» я не увидел. Высшей эволюцией поглотителей была девятая, дальше имперские учёные не зашли.
Однако я помнил слова Кассия о том, что людям доступно тринадцать ступеней, из которых первые двенадцать были «основой», а тринадцатая — «ростком творения». На фоне этого довольно логичной выглядела идея, что поглотители, формирующиеся в человеческих телах, унаследовали от людей это базовое свойство.
То есть они «зрели» на протяжение первых двенадцати эволюций, а на тринадцатой должны были вылупиться из своего кокона, превратившись в нечто качественно иное и ранее непредставимое.
И, вполне возможно, после того, что я сделал, в будущем мне мог представиться шанс хотя бы косвенно выяснить, так ли это.
Моя эволюция пожирателя отличалась от эволюции поглотителей. Как минимум новых «сердец» после этих десяти во мне бы уже никогда не появилось, я это точно знал.
Но те самые связующие нити между всеми «сердцами» в моём теле успешно сформировались. Более того, они успели захватить некоторый объём окружающих тканей, из-за чего внутри меня появилось нечто, напоминающее самую начальную зарисовку человека из условных линий, обозначавших руки, ноги, торс и голову. А от этих «главных» линий во все стороны, будто тоненькие корешки от основного корня, распространились «жгутики», проникшие почти всюду в теле.
Всё это я увидел с помощью рентгеновской способности правого глаза, и выглядело это, мягко говоря, довольно неуютно. Понимать, что внутри тебя формируется нечто, что постепенно сожрёт твоё тело изнутри и заменит тебя собой было тем ещё удовольствием.
Успокаивали две вещи. Первая: я собирался сделать так, чтобы это «нечто» тоже было мной, и в этом случае никакой разницы бы не было. И вторая: хотя никакой фактической силы эта структура мне не дала, благодаря ей я обрёл способность, о которой раньше мог лишь мечтать.
Дар синергии я выбрал для того, чтобы более органично использовать комбинации способностей разных Даров и мировые приказы. Но эта энергетическая сеть могла куда больше.
От «объединения и гармонизации эффектов», когда две силы начинали действовать идеально в унисон, я перешёл к буквальному слиянию, когда два Дара, пусть временно, но могли стать единым целым.
При этом Дар синергии ни в коем случае не должен был стать бесполезным. Наоборот, он бы помог ещё эффективнее использовать эту сеть. Перспективы использования подобной силы были поистине безграничными.
И очень жаль, что я не мог по полной её сейчас испытать из-за кандалов. Пассивные свойства как-то корректировать было на порядок сложнее, чем активные и, если я и смог бы применить сеть на них, то после долгих тренировок и экспериментов.
Небольшой проблемой при всём этом было то, что никакой заметной прибавки к силе в моменте мне эта эволюция не дала. Все её потрясающие эффекты должны были либо проявиться в относительно далёком будущем, либо после того, как я полностью разобрался бы с системой блокировки кандалов.
Так что технически план по наращиванию мощи ради противостояния Аргиронту с треском провалился.
Тем не менее, я ни капли не переживал. Способы найдутся, нужно будет просто ещё поискать и подумать. А вот настолько невероятная качественная трансформация, в перспективе способная сделать меня сильнейшим, просто так на дороге не валялась.
Однако и об этом, и о новых методах борьбы с Аргиронтом стоило подумать немного позднее. Прикинув время, проведённое мной на складе, я спешно рванул к выходу. До конца рабочей смены оставалось всего минут сорок и стражники уже должны были начать шастать по малому куполу в огромных количествах.
Если убить четверых одним чётким попаданием было плюс-минус несложно, то вот справиться в открытом бою даже с одним стражником, обладающим Даром, для меня сейчас было практически нереально. Тем более с учётом того, что использование пассивных свойств Даров и мировых приказов будет недоступно.
Благо, мне и на этот раз улыбнулась удача. Проскочив мимо всех патрулей, я вернулся в морг и, подмигнув Пашайше, лёг обратно на разделочный стол.
Правда, уголки моих губ, не прекращавшие смотреть вверх после пройдённой эволюции и осознания её свойств, теперь постепенно ползли вниз. Я ненавидел, когда всё шло слишком хорошо, это было стопроцентной гарантией, что уже совсем скоро наступит полный песец.
И ещё хуже моё настроение стало, когда явившиеся в морг для проверки стражники и обнаружившие, что я, оказывается, жив, и просто был ужален специальным скорпионом, не назначили мне даже минимального наказания и отправили обратно в камеру.
До начала следующей смены я просидел на своей койке, напряжённо обдумывая, что может пойти не так. Возможно, это выглядело как паранойя или предрассудки, но я слишком часто попадался на это, чтобы хотя бы не попытаться подстелить где-нибудь соломки.
Проблема была в том, что в Форте тысячи висельником слишком много чего могло пойти не так, и довольно много вещей могли полностью выйти из-под контроля. Даже с мозгом Майигу и информацией, что мне удалось собрать за последние четыре дня, ничего путного я не надумал.
Вариантов песца было настолько много, что было совершенно невозможно подготовиться даже к половине из них.
Прозвенел сигнал к началу смены и меня вместо со всеми вновь отправили обычным путём в большой купол рудника. Единственным последствием моей мнимой смерти был приказ отработать вчерашнюю смену за сегодня, что по сути даже наказанием никаким не было.
А моя тревога тем временем продолжала нарастать.
И только когда ко мне подошёл один из подчинённых Пампонгомба и сказал, что четвёртый Отец Форта хочет пообщаться, меня немного отпустило.
Неожиданная встреча с тем, про кого пока не было известно, друг он или враг, на территории, где я был лишён возможности использовать своё самое главное оружие — драконью форму.
Ударивший в нос запах протухшего подвоха показался слаще любых роз и фиалок. Даже без каких-либо рациональных улик или доказательств я был уверен, что Пампонгомб позвал меня далеко не для дружеской беседы.
Довольно усмехнувшись, я проследовал за подчинённым четвёртого Отца. Если это были просто переговоры, то замечательно. Но если это была подготовленная для меня ловушку, я всё равно собирался влезть в неё. Слишком велик был соблазн.
Идти в подготовленную западню?
Дайте две!
Глава 26
— Итак, ты не умер, — «поприветствовал» меня Пампонгомб.
Было сложно сказать, чего в его голосе было больше, удивления или разочарования.
— Как видишь, — развёл я руками. — Тебя это не радует? Осталось меньше десяти дней до того, как наше соглашение вступит в силу.
— Можешь мне об этом не напоминать, — фыркнул четвёртый Отец.
— Зачем тогда позвал? — может быть это было неправильно в нынешней ситуации, но у меня внутри всё просто свербело от желания вывести его из себя и заставить показать своё истинное лицо.
— Хотел обсудить с тобой кое что.
— Я весь внимание.
Восприятие мировой ауры было заблокировано. Но для того, чтобы понять, что к пещере, где заседал Пампонгомб, постепенно стекается множество Майигу самых разных форм и размеров, мне было достаточно и слуха.
— Мы не обговорили, что конкретно я получу.
— Потому что я пока не знаю, что в принципе возможно получить от Аргиронта. Он наверняка крутит какие-то схемы, по тихой управляя всем из Форта. Но так как сам он — лишь мозг, и не занимается ничем лично, понять, что конкретно это за схемы, невозможно. Я думал, ты это понимаешь. А когда получится его свергнуть и я получу информацию обо всех его тёмных делишках, мы сможем обсудить твою долю.
— Кое-что можно обсудить и заранее, — пожал плечами Пампонгомб. — Например причитающийся мне процент. Ведь не важно, что ты будешь делить, если заранее знать, на сколько частей.
— И сколько ты хочешь?
— Пятьдесят процентов.
— Многого хочешь, — улыбнулся я, ничуть не удивлённый наглостью толстяка. — Если будешь активно помогать, получишь двадцать. Если отсидишься в этой пещере, спихнув всю работу на меня, Йирро и остальных, то не больше пяти.
— Смеёшься надо мной? — похоже, вполне удовлетворённый моим ответом, спросил четвёртый Отец. — Моё влияние в Форте уступает лишь Аргиронту, а ты хочешь оставить меня с такой мелочью? Похоже, наш договор изначально был бессмыслен! Убить его!
М-да. Всё было настолько очевидно, что даже скучно. Оставался только один вопрос: сговорился ли Пампонгомб с Аргиронтом и решил прикончить меня по его приказу, или же дело было в том, что толстяк слишком боялся блохастого?
Впрочем, это я ещё собирался выяснить. Однако для начала всё-таки стоило разобраться с почти сотней Майигу, толпой ввалившихся в пещеру.
В Форте тысячи висельников главным была физическая сила. Так что относительно небольшие Майигу, способные комфортно себя чувствовать в пещере Пампонгомба, по определению не могли быть сильнее моей истинной формы.
Была бы у меня возможность обернуться здесь драконом, и они все превратились бы в обычных блох, без какой-либо надежды на победу пытающихся закусать меня до смерти.
Однако проблема была в том, что я не мог здесь превращаться. С потолками высотой «всего» около сотни метров и площадью пещеры «лишь» около квадратного километра, я бы превратился буквально в селёдку в бочке.
Может быть как-то заметно навредить мне у них бы не получилось, но с другой стороны и я бы не смог ровным счётом ничего сделать и вынужден был бы просто дожидаться непонятно чего. То ли конца смены, то ли момента, когда Пампонгомбу и его подчинённым банально не надоест.