Неужели никому из вас ни разу за все эти годы не пришлось в голову убить меня образом, подобающим Руйгу? Неужели всё, что вы можете придумать — это подставы и засады? Вы и Руйгу также стали? В падлу устранили всех конкурентов чужими руками и скрытными атаками под покровом ночи?
— Заткнись, что ты вообще знаешь⁈ — взревел могучий мужчина, напоминающий богатыря из каких-нибудь древнерусских былин.
Судя по ауре, это был Джаргак — воплощение Закона вечной кровавой бойни и хозяин мира, неожиданно, Вечной Кровавой Бойни. Единственный из омерзительной восьмёрки, чей Закон был по-настоящему боевым и наверняка обретённым в яростном сражении.
С одной стороны это делало Джаргака лично для меня самым приятным персонажем. Тем более что, после проведённых расследований, я выяснил, что почти весь нелегальный бизнес, контролируемый им — это подпольные арены, и ничего больше.
В откровенной мерзости вроде торговли органами и организации «выездных геноцидов» — экстремального варианта охоты, когда заказчики весело и с шуточками вырезали небольшие деревеньки или даже города с ни в чём не повинным населением, он замечен не был ни разу.
С другой стороны, именно потому, что Джаргак был таким вот воякой до мозга костей, его я и презирал больше остальных. За то, что всё-таки присоединился к этой отвратительной компашке. И мне было абсолютно наплевать на его причины и мотивы.
— Знаю, что вы стали подстилками для какого-то Байгу, предав Катриона, — выплюнул я. На хозяина Единства как такового в данном контексте мне было глубоко наплевать, но сам факт игры в свои ворота был мне максимально мерзок. — Знаю, что с вашего позволения и под вашим контролем был нанесён непоправимый вред сотням миллионов, если не миллиардам ни в чём не повинных людей и Майигу. Знаю, что вы едва не убили мою любимую женщину и убили человека, которого я безмерно уважал, лишь ради того, чтобы помешать мне прикончить Палема. И знаю, что, хотя мне искренне жаль владельцев тел, что вы захватили, сегодня я устрою для себя кровавый пир на ваших телах: буду жрать ваши сердца и запивать кровью из ваших черепов!
— Какой страшный дракончик! — очаровательно улыбнулась девочка лет девяти. — Кто как думает: на каком по счёту отрезанном кусочке он начнёт молить нас о пощаде? Ты возомнил о себе невесть что, одолев Аргиронта. Но этот старый драный коврик давным-давно был проеден блохами и молью. Неужели ты думаешь, что вшивый Майигу способен сравниться хотя бы с ногтем одного из нас? Неужели не понимаешь нашей мощи? Не осознаёшь, что мы могли бы сделать с твоим миром, твоей страной и твоими близкими, если бы реально захотели? Или ты скрытый мазохист и провоцируешь нас, чтобы увидеть всё это?
Судя по белоснежным волосам и окружавшему её холоду, это была Илириа — воплощение Закона снежного сияния, хозяйка мира Кристальной Зимы.
Вопреки невинной внешности, из всех них она была самой на голову отбитой. Театральные постановки с реальными смертями и расчленёнкой, заказные показательные казни любого уровня жестокости, рестораны для особых ценителей с деликатесами из человечины, постройка пыточных камер и целых замков боли под ключ…
Всё, к чему она имела отношение, хотелось не просто разрушить, а выжечь напалмом, чтобы не осталось даже пепла.
— Ой, да прекрати со своими пытками! — поморщилась пышногрудая красотка, на которой из одежды были только кольца. — Он ведь разумный мальчик. Если ему объяснить более доходчиво, и без излишнего насилия, он наверняка согласится перейти на нашу сторону. Правда, Тим?
Она соблазнительно мне подмигнула.
Меня потянуло блевануть.
И не потому что я резко разлюбил выдающиеся женские формы. А потому что знал истинный облик той, кто скрывался за этим прекрасным фасадом.
Дагинрак — воплощение Закона ядовитых топей, хозяйка мира Лигардак, на самом деле выглядевшая примерно как страдающая от экстремальной формы водянки, с зелёной кожей, покрытой огромными волдырями, и полной острых клыков пастью Баба-Яга.
В кодле Амалы все восемь Руйгу были так или иначе причастны почти ко всем возможным видам мерзости. Как минимум потому, что активно спонсировали друг друга, обменивались информацией и ресурсами, а также покрывали перед лицом закона.
Но свои специализации были почти у каждого и Дагирнак была, что называется, варщиком. В её ведении находились все виды галлюциногенов, ядов, зелий, эликсиров и отваров, создаваемых с самыми разнообразными целями от вполне безобидных вроде исцеления и до самых отвратительных типа промывки мозгов для создания абсолютно покорных рабов.
— Мне правда надо отвечать тебе, жаба? — ухмыльнулся я. Дагирнак в ответ недовольно нахмурилась. — Прежде чем мы начнём, ответьте на вопрос. Кто тот, кому служите вы, Аргиронт и ещё несколько крайне влиятельных персонажей в Единстве и других главных мирах? Семургдалион? Умса? Циарин?
— И что ты сделаешь с этой информацией? — поинтересовалась Амала.
— Он будет следующим, — ответил я.
Вообще, не то, чтобы я реально собирался после убийства всех из омерзительной восьмёрки отправиться бычить на их босса.
Это не было похоже на ситуацию с Палемом, когда по его приказу исследовалось создание поглотителей и строились все те инкубаторы, а значит и за тот ужас, через который мне пришлось пройти, я винил его вполне заслуженно.
Продавить Палема в Руйгу хотели именно Амала и компания. Если бы это было нужно неизвестному кукловоду, уверен, у меня никогда не получилось бы так просто захватить Тейю после возвращения из мира Драконьих Островов.
А значит и виноваты в том, что произошло с Мо, были именно они, и меня пытались убить, сначала чужими руками, а потом и самостоятельно, тоже именно они.
Разумеется, я не думал, что неизвестный босс был невинной овечкой. Но для того, чтобы начать карать несправедливость и сражаться со всеми плохими парнями подряд, мне не хватало нескольких сотен литров чёрной краски.
Однако не приходилось сомневаться: в будущем на мне неизбежно окажется сосредоточено пристальное внимание таинственного кукловода.
Наверняка он и сейчас уже знал о моём существовании после того непоправимого урона, что я нанёс «семье» Аргиронта. Но сейчас я был лишь Майигу, и мои силы были лишь на уровне Майигу. Мелковато для такого большого парня.
А вот после убийства омерзительной восьмёрки меня определённо начнут полноценно преследовать. И в лучшем случае просто для того, чтобы спросить компенсацию.
В худшем же мы выйдем на новый круг мести, когда целью стану уже я, и к этому стоило как минимум начать готовиться. И я не знал лучшего способа подготовки к противостоянию с кем-то, чем подготовка к убийству этого кого-то.
Как я и думал, отвечать мне Амала не собиралась. Довольно хихикнув, она покачала головой.
— Во-первых, что бы я ни сказала, ты ведь всё равно мне не поверишь.
— Разумеется, — кивнул я. — Но после того, как поймаю тебя, я задам тот же вопрос снова. А потом ещё и ещё, пока не устану и не решу, что твоим словам можно верить.
Свои образы, состоящие из мировой ауры, Руйгу могли развеять в любой момент также легко, как и создать. Но аватары были иными.
При создании аватара Руйгу вкладывал в его тело частичку своего Закона, которую уже невозможно было так просто отозвать обратно.
Тем более не когда Руйгу и его аватар находились в разных мирах. Ведь в этом случае уничтожение аватара означало, что Закон развеется в чужом мире, что нанесёт значительный вред его воплощению.
И ровно по той же причине Руйгу не мог просто по желанию отсечь своё восприятие от тела аватара. Даже не столько из опасений о том, что могут потерять часть своего Закона, сколько потому, что одну часть Закона в принципе было невозможно просто отделить от другой.
В каком-то смысле Руйгу оказывались буквально заперты в своих аватарах, хотя основное тело всё равно сохраняло самосознание. Просто никто на это не смотрел с такой точки зрения, потому что никому не могло прийти в голову, что аватара можно не только победить, но и начать пытать.
Восемь пришедших по мою душу аватаров были куда слабее, чем тот аватар, в которого Амала и остальные превратили Мо. Банально потому, что не в мире Драконьих Островов было практически невозможно найти человека, обладавшего силой тринадцатой ступени, но при этом не являвшегося последователем Майигу.
Тела, что сейчас занимала омерзительная восьмёрка, принадлежали людям без каких-либо магических способностей. Единственным отличием их от всех остальных обычных граждан Единства была врождённая предрасположенность к бытию аватара. А через слабое тело было куда сложнее проявлять большую силу.
Тем не менее, сейчас никто не сдерживал Амалу и остальных от использования максимума мощи, как это делал Данброк. И я, очевидно, не был одержим Руйгу, мне предстояло сражаться с ними лишь своими силами.
Так что этот бой определённо не собирался быть менее напряжённым по сравнению даже со сражением против альфа-королев. И сейчас я был даже рад тому, что поучаствовал в той бойне. Как минимум потому, что сумел приобрести редкий опыт и лучше разобраться в собственных способностях, что было невозможно ни на одной простой тренировке.
— Ну, естественно, ты продолжишь высасывать из пальца эту гнилую браваду! — вдруг резко рявкнул щуплый и сутулый паренёк лет двадцати на вид. — Мой план уже провалился, чего мы ждём⁈ Давайте прикончим его и дело с концом! И так с каждой минутой растёт риск того, что нас засекут разведчики Эргала!
Его ртом говорил Оолоа — воплощение Закона пространства, хозяин мира Вош, тот, благодаря которому армия омерзительной восьмёрки почти сумела атаковать бойцов моей армии, успокоившихся после победы над волной чудовищ.
План на самом деле был довольно хорош.
Натравить на лагерь монстров, хоть частично, но всё же вымотать бойцов противника, наверняка при этом ещё и подсмотрев за сражением, чтобы заранее узнать используемые оппонентом тактики и его слабые места.