спектом их Закона.
Таким образом Руйгу проявляли в реальности свои миры, в которых они были истинными богами, становясь на захваченной территории воплощениями своих Законов и получая способность творить невероятно могущественную магию.
У меня не было своего мира. Мне нечего было проявлять. И даже после успешного формирования Закона, пускай и незавершённого, я не мог провернуть тот же трюк с захватом территории.
Но это и не было нужно. Путь, по которому я шёл, и не предполагал подобных техник.
Закон чревоугодия. Сила, позволяющая поглощать не только резонансные мне крупицы мировой ауры, но и любые другие, многократно повышая скорость втекавшей в моё тело энергии.
Эта сила не требовала владения собственным миром для использования. Наоборот, если я собирался и дальше идти по пути чревоугодия, захват мира и становление «классическим» Руйгу были строго противопоказаны.
Потому что это была способность, во-первых, требующая физического тела для использования, и не аватара, а истинного материального облика, а во-вторых, не использующая силу мира, а безраздельно доминирующая над ней.
Мощь Сущности подавляющей территории выросла ещё почти на порядок. Теперь уже все: и Майигу, и аватары — оказались прижаты к земле, начавшей вдавливаться сама в себя всё сильнее и сильнее. Образы же тех Руйгу, что не успели найти для себя тело для вселения, от такого дикого давления попросту развоплотило.
— Не… невозможно!.. — услышал я хрип Кирхкракха. — З… Закон⁈..
Я поморщился.
Действительно, надеяться на то, что Руйгу не отличат Сущность, пусть даже Высшую, от Закона, было бы максимально наивно. Впрочем, то, что они всё понимали, делало ситуацию куда проще.
Да, я вряд ли сумел бы успеть всюду в Тарсии и помешать уничтожению каждого города. Но, даже опаздывая, я мог продолжать двигаться и довольно быстро уничтожить все силы неприятеля, и потом не бояться никакой мести.
Такова была власть Закона, даже неполноценного, не отражавшего и сотой доли истинной мощи аспекта Чревоугодия.
— Мы… мы сдаёмся! — выкрикнул Кирхкракх, тяжело сипя, когда я сделал ещё пару шагов и, наконец, остановился прямо над ним. — Сдаёмся!
— Рад это слышать, — выплюнул я, прекращая квадро-слияние и разворачиваясь. — Чтобы через пятнадцать минут ни одного вашего солдата не было на расстоянии в пятьсот километров от границ Тарсии.
Кивнув Кримзону, я поднялся в воздух и мы плавно и неторопливо полетели в обратную сторону.
— Тим, мне не почудилось? — окликнул меня Руйгу Тейи, когда рассеянные по земле обломки дворца скрылись из виду. — Закон? Я думал, ты припугнёшь их тем же Единством. Своим договором с Эргалом, не озвученным желанием за участие в турнире через семьсот лет. Это бы сработало! Зачем ты раскрыл свой козырь?
Изначально, разобравшись после эволюции в своих новых способностях и осознав, что достиг порога квази-Закона, я действительно планировал скрывать эту силу как можно дольше.
Майигу с четырьмя Сущностями мог вызвать удивление и даже шок. Но в конце концов это был вопрос таланта и везения. То, что до сих пор не было никого, кому это бы удалось, не значило, что это невозможно в принципе. По крайней мере не было никаких законов, запрещавших подобное.
Майигу с силой Закона? Майигу с силой Руйгу? Майигу, способный существовать в физическом мире, но обладающий мощью высшего плана бытия, доступного лишь богам?
Это был не просто фурор. Это был удар по заложенным тысячелетия назад и не менявшимся ни на йоту представлениям о структуре мироздания и правилах существования. И удар если не фатальный, то как минимум очень к тому близкий.
В мирах Содружества был давным-давно сформирован негласный закон. Смертные сами по себе, боги сами по себе. Майигу в данном случае считали вполне себе смертными, и никто с такой характеристикой не спорил, так как разница между Майигу и Руйгу была куда больше, чем между человеком и Майигу.
И обусловлен этот закон был не каким-то формальным соглашением, а свойствами реальности. Тем, что боги не могли напрямую влиять на физический мир своими колоссальными божественными силами.
Аватары, конечно, были сильны, сильнее большинства Майигу. Но их сила не была чем-то запредельным. Одного аватара вполне можно было загасить толпой.
К тому же Руйгу сильно рисковали своими Законами, используя аватаров. Так что в принципе случаи, когда боги всерьёз ввязывались в сражения со смертными, были очень редки.
В результате в рамках физических миров Руйгу были скорее эдакими «Большими Братьями» незримо присутствовавшими, но не вмешивающимися лично. Слово главы клана было неоспоримо, но зачастую кланы могли сотнями и даже тысячами лет существовать без каких-либо команд от своих монархов.
И это всех устраивало. Это было понятно, удобно, а главное — обеспечивало стабильность. Одни копались в песочнице, другие перетирали за жизнь в гаражах. И не нужно было думать о том, что сейчас из гаража выйдет злой дядя и высыпет в «детскую» целый БелАЗ даже не песка, а битого стекла.
Моё появление ломало эту стабильность об колено в максимально брутальной манере.
Я был тем самым большим, пусть пока не дядей, но парнем, способным и сломать чужие песочные замки, и помочь одним настучать другим по голове лопаткой, и просто банально насрать посредине песочницы. И взрослые дяди уже не могли с этим ничего сделать из своих гаражей.
Выходов из ситуации у всех них теперь было всего два. Либо быть со мной дружелюбным и надеяться на мою добросовестность, либо объединиться и попытаться совместными усилиями меня прикончить.
Никто, хоть немного сведущий в подобных вопросах, не смог бы остаться в стороне. И так как я не то, чтобы особо с кем-то дружил в Единстве, может быть кроме Тивальда, а мой характер даже близко не был похож на тот, что был бы удобен верхушке власти, одной этой демонстрацией я нажил себе в десять раз больше врагов, чем уже имел.
Тем не менее, сделал я именно так не по глупости, не потому, что не смог в моменте просчитать все последствия, и не потому, что просто захотел понтонуться перед принижавшими меня Майигу и аватарами.
— Я подумал, что было бы, если бы я выпроводил их в более спокойной манере. Допустим, они бы отвели свои войска от Тарсии. Но не стоит сомневаться, что вместо прямого удара армией они бы начали атаковать нас исподтишка с помощью уловок, лазеек в законодательстве и торговых махинаций. Мы выиграли бы битву, но нам пришлось бы долгие годы, если не десятилетия и века, продираться сквозь эти дебри. Ты погряз бы в административной работе, а мне пришлось бы безвылазно сидеть в Тарсии, чтобы не допустить внезапных нападений. Стабильность? Возможно. Но в этом не было бы почти никаких перспектив. Сколько времени мы бы потратили, чтобы Тарсия стала настоящей империей масштабов Единства, такой же, как империи Исс или Санцза?
— Ты так говоришь, будто нам всем осталось жить всего несколько лет, — недовольно буркнул Кримзон. — Ты, я, твои жена и невеста, все твои близкие, все мои советники — все уже давно либо способны жить долгие века, не старея, либо и вовсе бессмертны. Куда ты так торопишься? Неужели плохо развиваться плавно, неспешно и стабильно?
Я покачал головой.
— Нет, наверное не плохо. Но я уже привык жить, рвя жилы на пути к невозможной цели. Когда я ещё не был даже Нейрагу, я решил убить Палема. Когда не имел ни одной Сущности, поклялся убить Руйгу. И сейчас, одолев аватаров восьмёрки Амалы, я почувствовал, что цель слишком близка, что ещё немного — и я начну замедляться. А, замедлившись, я рано или поздно упаду в пучину заурядности.
— Ты — МАЙИГУ С СОБСТВЕННЫМ ЗАКОНОМ!!! — воскликнул Кримзон. — Какая, к чёрту, заурядность⁈
— Для меня заурядность не в том, чтобы не быть лучшим, а в смирении с тем, что не можешь стать ещё лучше. Я нашёл путь к Закону и вступил на него именно потому, что у меня постоянно свербело в одном месте, потому что я не мог не думать о том, на что я могу быть способен, если буду делать ещё больше, чем делаю сейчас. Если я прекращу стремиться к чему-то невероятному, кто знает, какие невероятные возможности я упущу?
— Философ хренов, — буркнул аватар Руйгу Тейи. — А ничего, что последствия твоей великой философии разгребать нам всем, а не только тебе?
— Вы выбрали следовать за мной сами, — пожал я плечами. — Никто не тянул. Так что ныть запрещается. К тому же у меня есть как видение того, что будет дальше, так и план наших действий. И, разумеется, на растерзание этим ублюдкам я никого не оставлю.
Кримзон, немного помолчав, тяжело вздохнул, а потом, глянув на меня, задорно усмехнулся.
— Ох, надеюсь на это, Тим! С этого момента ситуация окончательно переходит на уровень, где даже моя сила Руйгу уже ничего не решает. Но я в любом случае всегда буду за тебя, и помогу, чем смогу.
— Я в курсе, — кивнул я. — План у меня такой…
Через полчаса от войск коалиции не осталось и следа. А через пару дней Единство сотрясла величайшая сенсация за сотни, если не тысячи лет.
Майигу с силой Закона. Неполноценного и несовершенного, это Кирхкракх и остальные тоже смогли учуять, но всё-таки ЗАКОНА!
Высшие Сущности по сравнению с этим были чем-то бессмысленным. А их обладатели, возможно впервые с момента достижения этого уровня, ощутили себя слабыми и ненужными.
Ещё больше обостряло ситуацию то, что я относился к независимой и очень маленькой в масштабах Единства силе. Тейя была совсем юным и слабым миром, к тому же не присягнувшим на верность ни одному Байгу. Тарсия, хотя и успела неплохо разрастись за последние годы, по сравнению с гигантскими империями, принадлежавшими крупнейшим кланам, была лишь пятнышком на карте.
Для главных игроков политической арены Единства не было разницы между этим и ситуацией, если бы я был буквально один-одинёшенек. Фактически, теперь уже Тейя и Тарсия рассматривались как придатки ко мне, а не наоборот.
А это значило, что, с одной стороны, сейчас было идеальное время, чтобы меня уничтожить, а с другой — лучший момент для заключения со мной союза. И выбрать один из двух вариантов надо было поскорее.