клокочущие в груди ненависть и ярость. Научись поддаваться им, чтобы они, медленно тлея, не превратили тебя в угольки. А потом научись их контролировать и подавлять, чтобы не сгореть в ярком пламени. Тебе никогда это не было нужно, и это — счастье. Но вечно так продолжать не может. Однажды случится что-то, что потребует твоего гнева, а ты вместо этого снова начнёшь извиняться.
— Так что… — он подскочил с дивана, но тут же снова стушевался. — Что мне сейчас делать?
Пятисотлетний ребёнок. Как же это иронично.
Я широко ему улыбнулся.
— Иди за мной.
Глава 66
Пройдя по коридорам особняка, временно выбранного в качестве нашей с девочками резиденции, так как столичный небоскрёб, где мы жили, снесло ударной волной предначальной силы, мы спустились в подвал, оборудованный по моему желанию под подобие спортзала.
Тренироваться в прямом смысле слова мне было давно не нужно, и с одной стороны это было хорошо и удобно. Но с другой заставляло профессионального спортсмена, спрятанного где-то глубоко у меня в душе, сильно грустить.
Так что иногда я использовал пару хитрых приёмов, чтобы понизить физическую силу и выносливость тела до около-человеческих значений, после чего тягал железо, работал на тренажёрах и бегал на дорожке из мировой ауры до тех пор, пока не выбивался из сил.
В этом зале, оборудованном максимально на скорую руку, были только пара штанг, несколько гантелей, лавка для жима лёжа и, наконец, то, что должно было сейчас заинтересовать Тарканда. Почти точное подобие боксёрского ринга, разве что раза в два побольше по площади.
На ней, ну или точнее на такой же, уничтоженной вспышкой мировой ауры, я отрабатывал бой с тенью, спарринговался с желающими. Ещё, иногда, оставаясь наедине со своими мыслями, предавался ностальгии по давным-давно прошедшим временам моей земной юности.
— Рубашку сними, чтобы двигаться было удобнее и кровью не запачкало, — посоветовал я, забираясь на ринг через пружинящие канаты.
Для того, чтобы достаточно точно сымитировать их и слегка пружинящий пол мне пришлось потратить немало времени и денег, но это определённо того стоило.
Послушав меня и сняв верх, Тарканд последовал за мной.
— Не знал, что у вас есть такое увлечение, — протянул он, с любопытством ощупывая канаты.
Майигу, разумеется, понимали, что значит наслаждаться наблюдением за мордобоем. Колизей Граккаты был построен как раз для этого. Да и люди-одарённые ни в коем случае не пренебрегали боевыми искусствами, тем более те, чьи покровители обладали Даром или Сущностью силы.
Тем не менее, из-за общей жестокости мира, а также потому, что практически не было смысла практиковаться драться без использования мировой ауры или маны, так как это скорее навредило бы координации и пониманию своего тела, для всех спаррингов и боёв существовало только одно место.
Арена. Просто плоский каменный пол, окружённый стенами. Ну, либо и вовсе пол из травы и стены из сосен-великанов. Заморачиваться над постройкой специального ринга из особых материалов тут никто бы не стал.
Ну, кроме меня и, возможно, других попаданцев.
— В моём родном мире это было не увлечение. Скорее профессиональное хобби.
Тарканд знал, что я был не из Тейи. Сложно было это скрывать, ежедневно общаясь с героями с Земли и из других немагических миров на темы, никому, кроме нас, непонятные.
Тем не менее, то своё прошлое я старался держать в секрете от всех, кроме Эллисы и Мо. Для всех, кроме моих женщин, моя история начиналась с инкубатора Тейи, а всё предыдущее было просто прологом.
Так что Тарканд, общаясь со мной минимум раз в неделю на протяжение сотни лет, даже не был в курсе того, что вообще такое бокс. Впрочем, это было не важно, так как по классическим правилам я драться и не планировал.
— Дай руку, — сказал я. Парень послушно вложил свою кисть в мою протянутую ладонь. — Не сопротивляйся.
Слияние Сущности грома и молний, Сущности нерушимой основы и Сущности контроля поля боя втекло в его тело и парень сдавленно охнул, покачнувшись и едва не упав.
— Что?.. что вы сделали? Так тяжело… стоять?..
— Не драматизируй, — отмахнулся я, замолкая на пару секунд, чтобы провернуть со своим собственным телом тот же трюк. — Мировую ауру не используй, как и ману. Сейчас твоё тело по физическим характеристикам лишь где-то в три раза превышает тело обычного человека твоей комплекции.
— Обычного? В смысле даже не одарённого?
— Да. Самого обычного, находящегося в хорошей форме двадцатипятилетнего парня. С собой я сделал примерно то же самое.
— Как трудно быть человеком, даже под трёхкратным усилением… И что теперь?
— Теперь? Теперь мы будем драться, разумеется! Как ты и хотел. До окровавленных костяшек, до слюней и соплей, до свистящего-хрипящего дыхания… Всё как заказывал. Никаких правил, кроме того, что использовать можно только руки.
— Я, конечно, умею сражаться, но с учётом стиля боя и жизненного опыта у вас очевидная фора!
— Ты жаловаться будешь или морду мне бить? — ухмыльнулся я. — Если тебе будет легче от этого осознания, то своё тело я довёл до уровня в полтора раза превышающего среднестатистический. То есть ты сейчас, с учётом примерно равных комплекций, должен быть в два раза сильнее меня. Как тебе такая фора? К тому же, ещё раз, мы тут не чтобы выяснить, кто сильнее. А теперь, если ты на меня не нападёшь, то я нападу на тебя первым.
Собравшись и кивнув мне, он поднял руки на уровень груди, словно самбист, и двинулся в атаку. Вот только это было вовсе не то, что я хотел увидеть.
Я ему соврал. Моё тело сейчас было даже немного слабее, чем должно было быть человеческое тело в подобной физической форме. Не потому, разумеется, что я хотел ему поддаться или потому что жаждал поплатиться за содеянное. Просто моё тело было куда сложнее «настраивать», так как оно было наполовину энергетическим.
Но разница почти в три раза не помешала мне поднырнуть под его руки, беспомощно схватившие воздух, и изо всех сил ударить Тарканда по почке. С учётом разницы в силе это не должно было быть как-то особо больно, но парень всё равно сдавленно охнул и скривился всем телом.
— Разозлись, Тарканд!
Вместо захвата он попытался меня ударить. Но всё равно ещё совсем неуверенно и хило. Было видно, что ему странен и дискомфортен сам ринг, неприятно отсутствие привычной мощи в нечеловеческих мышцах, да и мысли о смерти Чим’а, очевидно, продолжали давить.
На этот раз удар пришёлся точно в челюсть.
— Давай! Дай этому выйти наружу!
— Хватит издеваться! — воскликнул парень, замахиваясь уже посильнее.
— Я не издеваюсь над тобой, — удар в живот. — Я выполняю твою просьбу! — по второй почке. — Забудь про всё! Бей, круши, кричи! Сейчас тебе это нужно, как никогда! — третий в нос.
— Прекрати! — уже действительно достаточно злобно рявкнул Тарканд
Но ему всё ещё не хватало последнего небольшого толчка. И я чувствовал, что на одних только «рациональных» аргументах дальше мы не зайдём. Так что, похоже, пришло время включить ублюдка.
— Знаешь, она о тебе даже не вспомнила, когда поняла, что оказалась в ловушке! Кричала имя Наскватча, угрожала именем Умсы, но ни разу не позвала тебя на помощь! Она считала тебя слабым! Бесполезным! И ты такой и есть, правда? Не смог понять, не смог защитить, не смог спасти! А теперь не хватает духу ни чтобы отомстить убийце, ни чтобы порвать с предательницей!
Это было действительно по-ублюдски с моей стороны. Во всех смыслах. А ещё хуже было от того, что я не мог быть уверен, что это сработает, только потому, что когда-то сработало на мне.
После того, как погибли мои родители и меня забрали бабушка с дедушкой, из-за трат на юристов, похороны, какие-то вещи для меня и прочего, в первое время им было очень тяжко финансово. Настолько, что даже мои занятия в секции бокса оказались поставлены под угрозу.
В один вечер бабушка сказала мне, что я больше не смогу туда ходить по крайней мере несколько месяцев. Я очень разозлился. Чувствовал вселенскую обиду на то, что вслед за родителями у меня забирали то немногое, в чём я понимал себя и в чём был хорош.
Сбежал из дома и отправился в зал. Было уже поздно и никаких тренировок не шло, но я знал, где тренер держал ключи. Не знаю, чего я искал. Может быть хотел попрощаться с залом, где провёл сотни часов, может быть надеялся найти способ остаться там жить, а может быть я ни о чём вообще не думал и ноги сами меня туда привели.
Скорее всего последний вариант был как минимум недалёк от правды, потому что пришёл в себя я от недовольного оклика тренера, стоя в куртке и уличных ботинках на чистом ринге. Он отругал меня, спросил, зачем я вообще припёрся в одиннадцатом часу.
Я ничего не рассказал о смерти родителей. Просто извинился, сказал, что со следующего месяца не смогу ходить в зал и был готов уйти. Но тренер, похоже, что-то почувствовал.
Примерно также, как я сейчас Тарканда, заставил переодеться, надеть перчатки, войти на ринг. Я не хотел боксировать. Хотел просто остаться один. Но спорить с тренером нельзя, так что я начал вяло бить и отражать его удары, рассчитывая, что ему вскоре надоест и он позволит мне уйти.
Вместо этого мне хорошенько так прилетело в ухо. Настолько сильно, что я упал, слыша лишь писк, и едва не расплакался уже не от того, что не смогу ходить на бокс, а от боли.
«Вы что делаете⁈» — крикнул я тогда тренеру.
«Не знаю, что с тобой, Тимур, — ответил он мне, — но от того, что ты молчишь, тебе не станет легче».
Он заставил меня встать и мы продолжили. Ещё через пару ударов, чувствуя боль, недоумение и жгучую обиду, я выкрикнул, что у меня погибли родители, и что меня надо пожалеть, а не колотить. В ответ получил ещё один удар, ещё более сильный.
Тогда я попытался сбежать с ринга, но тренер мне этого не позволил. Продолжил атаковать, то и дело пробивая мои блоки и нанося весомые удары. А потом, видимо, увидев, что я снова начал закрываться, начал поливать грязью меня и моих родителей.