А я сумел.
И теперь стоял у подножия Башни Паука, готовый подняться на лифте на самый верх, в храм Катриона, для личного разговора уже не с зелёным фантомом, а с вполне осязаемым аватаром Байгу.
Признаться, это было довольно волнительно. Не столько потому что я как-то переживал из-за самой встречи, сколько потому что этот момент как бы подводил некий итог всем прожитым годам.
Мне было сто семьдесят шесть. Более трёх пятых этого срока я провёл в Единстве. Здесь были все мои достижения, всё, что я построил, всё, что я обрёл.
Тейя, хотя я вёл там войны, любил, терял и убивал, всё-таки не стала МОИМ миром. Это был в лучшем случае мир Кримзона. Грубо говоря, Тейя была не особо любимым универом, который после выпуска стремительно забывается и выветривается из памяти, оставаясь лишь какими-то вспышками ностальгии.
А вот Единство стало моим проектом, маленьким частным бизнесом, разросшимся в глобальную корпорацию, за ростом которой я следил на каждом этапе, в которую вкладывал тонны усилий, в которой я знал каждый уголок и винтик.
У меня не было «дома». Родное захолустье осталось где-то там, куда уже не вернуться. Но, как истинный трудоголик, я мог искренне назвать свою «работу» настоящим пристанищем и даже домом.
Теперь мой маленький бизнес вырос достаточно, чтобы суметь выполнить госзаказ, до сих пор никому не дававшийся. И я собираться лично встретиться с САМИМ, чтобы отчитаться о результатах проделанной работы.
Скоростной лифт ехал пять километров вверх словно нарочно медленно, позволяя обдумать все возможные варианты диалога с Катрионом. Впрочем, я даже не пытался, мысли были заняты воспоминаниями.
Всё равно Катрион был даже близко не из тех, кого интересовали этикет, вежливость и субординация. Его интересовал результат, а тут у меня всё было схвачено.
Очереди на встречу с Байгу не было, хотя приёмная перед тронным залом была огромной.
В том числе дело было в том, что Катрион никогда особо не вмешивался в мелкие разборки смертных. Для этого существовали Длань Паука и Эргал. Но с учётом того, что сейчас неоново-синий сын ядовито-зелёного Байгу лично ожидал меня у дверей тронного зала, похоже, на этот раз пустота приёмной обуславливалась именно мной и моим визитом.
— Здравствуй, Тим.
— Здравствуй, — кивнул я.
В момент, когда Эргал каким-то образом взорвал голову допрашиваемому мной диверсанту из Земель Небесного Грома, я потерял даже то небольшое доверие, что у меня к нему имелось. И впоследствии всегда старался поддерживать дистанцию.
Но из-за моего специфического статуса, а также того, что почему-то правительство Единства, а может быть Катрион лично, решили, что заниматься всеми касающимися меня вопросами должен именно он, встречались и общались мы с ним за последние сто лет довольно частно.
В результате, хотя о доверии и тем более дружбе, разумеется, не шло и речи, между нами возникло нечто наподобие молчаливого взаимоуважения.
Хотя мне не нравилось, что Эргал время от времени вставлял мне палки в колёса, я не мог не признать, что делал он это мастерски, почти никогда не оставляя следов. А ещё, я убедился в этом уже неоднократно, мешал он мне не по прихоти и не потому, что я ему как-то не нравился, а лишь тогда, когда это было нужно ему самому и, вероятно, их с папашей планам.
Менее неприятны от того его действия не становились, конечно. Но по крайней мере он не был похож на тех идиотов, кто вопили о необходимости контролировать или даже казнить меня только потому, что не могли справиться с моей силой.
К тому же, будь я на месте Эргала, я бы, вероятно, поступал также, как он, если не хуже. Так что даже реально осуждать его как будто бы было не за что.
Он же, со своей стороны, не только в полной мере понимал, на что я способен, но и осознавал, каких усилий мне это стоило. Для этого ему пришлось прошерстить всю мою биографию вплоть до инкубатора поглотителей, чему я был тоже не слишком-то рад. Но, пожалуй, это стоило уважительного отношения со стороны единственного сына Байгу Единства.
— Ты передал, что хочешь поговорить с моим родителем, и он сказал, что хочет, чтобы я присутствовал.
— Он рассказал тебе, в чём заключался наш уговор?
— Да. Жемчужина высшей русалки и рог радужного мотылька, — он сделал небольшую паузу, а потом спросил: — Кто знает о том, что именно ты убил Чим’А?
— Её муж и сын, мои жёны, дочь и пара ближайших друзей. Никто из них не проболтается.
— Вероятно. Но Умса, разумеется, узнает, что его невестку убили на твоей свадьбе.
— Как и тысячи других, — пожал я плечами.
— Ему этого будет достаточно.
— Думаешь, он будет мстить?
— Скорее всего. Тем более с учётом того, что Чим’А была его единственной возможностью переиграть ситуацию с Таркандом и всё-таки выдать его за принцессу Божественного Царства.
— Всегда поражался мастерству и оперативности работы ваших шпионов, — хмыкнул я, даже не пытаясь играть в несознанку.
— Дело не в шпионах. Это просто логика. Прекрасно известно о конфликте между Умсой и Ба Воль Са — одним из Королей-Богов Божественного Царства. Известно, как Умса пытался решить этот конфликт четыре с половиной тысячи лет назад. Известно, что примерно четыреста пятьдесят лет назад, вскоре после рождения Тарканда, он вызвал Наскватча и Чим’А в Оплот Вечной Тьмы. Известно, что Тарканд остался в Единстве, очевидно по чьему решению. И известно, что Умса — тот ещё упрямый баран, и будет до последнего искать пути решения проблемы.
— Ну ты, конечно, Шерлок, — хмыкнул я.
— Это кто-то из твоего родного мира?
— Да. Вроде мага-детектива Фильпо из книг Сеймура.
— Его я знаю. Спасибо за комплимент, — хитиновое лицо Эргала ничего не выражало, но в голосе я услышал такую редкую для него усмешку. — Ты готов встретиться с моим родителем?
— Пойдём.
Мы вошли в тронный зал сквозь раскрывшиеся перед нами двери.
«Тронным залом», однако, это место можно было назвать очень условно.
Залом — допустим. Обширное вытянутое пространство с двумя рядами колонн по сторонам, на которых были вывешены две половинки огромной карты Единства. Правда, даже с подобным размером масштаб пришлось сделать настолько большим, что даже Восемь Башен были помечены всего лишь точкой, пусть и чуть большей, чем остальные.
Но вот главного атрибута любого тронного зала — собственно, трона, тут не было. В противоположном конце зала стоял тяжёлый резной стол, за которым сидел, абсолютно прямо, несмотря на явно очень удобное и мягкое кресло, аватар Байгу.
По сторонам от стола, вытянувшиеся по стойке смирно, стояли, облачённые в одинаковые доспехи, скорее всего руки Дарвы, свободные Руйгу-стражи. Ещё двое встретили нас прямо у входа, четверо занимали углы зала, ещё двое прятались где-то под потолком.
Если бы кто-то захотел убить аватар Катриона, чтобы лишить его пусть небольшой, но части Закона, ему бы пришлось отправлять настоящую армию.
— Ты справился, —«поприветствовал» меня Катрион.
— Давно не виделись, — кивнул я в ответ.
— Для меня — недавно. В любом случае, позволь мне посмотреть.
Я достал из пространственного хранилища жемчужину и направил к Катриону с помощью мирового приказа. На половине пути он перехватил её своей силой, притянул к себе и принялся внимательно изучать.
Я ощущал отголоски мировой ауры, но не решался активировать квази-Закон, чтобы не провоцировать стражей лишний раз. Да и в любом случае, вряд ли я бы что-то понял, в конце концов сам уже пытался изучать жемчужинку всеми возможными способами, кроме, разве что, распила пополам.
Спустя пару минут жемчужинка была отложена в сторону и взгляд аватара снова поднялся на меня.
— Ты был неаккуратен.
— С жемчужиной?
— С убийством. Свадьба, как повод заставить русалку покинуть Киргардию — хорошая идея, но привлекающая слишком много внимания. Потому все, кому я заказывал убийство русалки, старались пробраться в Киргардию и сделать всё там, чтобы не оставить следов.
— И все они провалились, — хмыкнул я.
— Справедливое замечание, — пробить его было невозможно. — Но моих слов оно не отменяет. Ты был неаккуратен. Теперь Умса знает, что ты как-то с этим связан.
— Эргал мне уже сказал об этом.
— Он не сказал, что и остальные Байгу также в тебе слишком заинтересованы. Четыре… нет, скорее куда больше Сущностей и подобие Закона у Майигу. Это — нонсенс. Как я это понял, так и они не могли не понять, что ты уже коснулся истокового аспекта. Носители истоковых аспектов — это всегда хаос. А хаос никому не выгоден.
— Тебе выгоден.
Катрион глянул на жемчужину.
— Да. Мне выгоден. Потому до сих пор я, в меру возможностей, старался подавлять ширящиеся слухи о тебе. Байгу ленивы из-за своей силы. Они бы не стали реагировать на незначительную или непроверенную информацию. После устроенного тобой аукциона сто лет назад они были почти готовы бить тревогу, но мне удалось замять дело. Однако больше это не сработает.
— То есть ты поддерживал меня всё это время из тени?
— Да. Ты не просто выгоден. Ты крайне перспективен. Большинство известных мне обладателей истоковых аспектов были уничтожены, не успев достичь пика силы, однако истинная мощь истокового аспекта превышает даже мой уровень минимум на порядок. И я ставлю на тебя, ожидая, что, возвысившись, ты поддержишь меня в ответ.
Я хотел было улыбнуться, но вовремя себя сдержал. У меня уже был один смертный грех, нельзя было поддаваться ещё и тщеславию.
Тем более что Катрион, хотя до сих пор действительно был на моей стороне, был куда более хладнокровным и циничным, чем даже Эргал. Если тот был готов мешать моим планам ради реализации своих без всякого зазрения совести, то уж Байгу перерождения и подавно.