– Дельвину нехорошо?
Албон озабоченно посмотрел на Алис.
– У него жар, – ответил он.
Алис промолчала. Все дети знают, к чему ведет жар. Через несколько дней тебе или становится лучше, или жар усиливается, и тогда еще через неделю ты умираешь. Как Гэнор.
Арон сказал:
– Мы устроим его под деревом и оставим с ним собаку, а сами присмотрим за его пастбищем. Нашему Кролику нужно поспать, и тогда ему станет лучше.
Спать на посту было строго запрещено. Если старейшины узнают, Албон и Арон будут жестоко наказаны. Возможно, их даже приговорят к изгнанию. Но только старейшины ничего не узнают. Кто им расскажет? Никто из деревенских не посмеет ночью и носу высунуть за ворота Ограды, а уж тем более проверять посты. Пастбище Алис, окруженное со всех сторон прочной изгородью, чтобы овцы не разбредались, находилось сразу за полем Дельвина. Она помахала на прощание мальчикам и пошла дальше, сопровождаемая собакой. Текли долгие часы. Пока Алис обходила вверенный ей участок, луна поднялась высоко в небе, а затем стала клониться к западу – знак, что можно передохнуть. Алис замерзла, ей необходимо было что-то поесть, чтобы не заснуть. Она опустилась на землю под деревом и вытащила еду, взятую из дома. Съев толстый кусок острого сыра с черным хлебом, она вонзила зубы в яблоко и сгрызла его полностью до семечек и стебелька. Вздохнув, Алис подтянула под себя ноги, сев на корточки, и тут услышала мяуканье. Два желтых, сверкающих в лунном свете глаза уставились на нее, и из травы вышла небольшая полосатая дикая кошка, осторожная и любопытная. Кошки не приветствовались в Дефаиде. Старейшины в проповедях объявляли их изгоями Доброго Пастыря. Кошки необучаемые, пронырливые и себялюбивые, в отличие от собак, охраняющих стада. Верховный старейшина утверждал, что волки и дикие кошки – то же самое для Зверя, что собаки и люди для Доброго Пастыря.
Алис часто приходилось видеть, как дикие кошки охотятся на пастбищах, но они всегда были далеко. Ни разу они не подходили так близко. Она затаила дыхание, застыв на корточках. Кошка тоже замерла. Несколько секунд спустя животное начало приближаться осторожными шагами. Наконец, когда кошка оказалась почти на расстоянии вытянутой руки, Алис протянула навстречу открытую ладонь и стала ждать. Ей хотелось пощупать кошачью шерсть. Что-то холодное и влажное коснулось кончика пальца – кошка ткнулась носом ей в ладонь, потом лизнула руку и принялась тереться об нее мордочкой. В кошачьих глазах читались одобрение и призыв. Алис почесала ей за ухом и под горлышком, как в деревне обычно почесывают дружелюбных собак. В глотке животного зародилось урчание, распространившись затем по всему телу. Алис пришла в восторг. Ей передался трепет урчания, внутри разливалось тепло, девочке казалось, что и сама она покрыта шерстью. Она чувствовала кошку всем своим существом.
А потом она почувствовала боль. Животное полоснуло когтем ей по ладони, зашипело и отпрыгнуло. Шерсть на кошачьем теле поднялась дыбом, глаза сузились, из пасти показались острые клыки. Из длинной царапины на руке выступила кровь, ладонь жгло и саднило. Вот подлая тварь, подумала Алис. Она схватила камень, чтобы бросить в кошку, но та уже скрылась в высокой траве. Камень тем не менее полетел в ту сторону, куда скрылось животное, хотя Алис прекрасно понимала, что не попадет в цель. Потом она слизнула с руки кровь и поднялась, дрожа от холода.
Ее охватил озноб, и тогда она вспомнила о Дельвине. Он был совсем один и спал рядом с пастбищем. Может быть, подумала Алис, стоит проведать его. У нее есть мятный чай, пусть Дельвин попьет. Мать всегда говорила, что жар высушивает людей, поэтому их нужно постоянно наполнять водой заново. Алис решительно выпрямилась, забросила мешок за спину и направилась в сторону пастбища Дельвина.
Мальчик спал. Он свернулся калачиком под деревом, напоминая бесформенный комок под шерстяными одеялами, и только светловолосая голова оставалась снаружи.
И тогда Алис увидела их. Женщин, похожих на деревья, женщин – пожирательниц душ. Они летели через поле к Дельвину.
Одна из древесных женщин заметила Алис, и они направились в ее сторону. Они приблизились к ней, такие красивые, как феи, с широко раскрытыми совиными глазами серого цвета. Они все еще были выше Алис ростом, но уже не настолько. Длинные волосы, темные и спутанные, пронизывали листья и веточки. Одежды их, казалось, тоже были сотканы из листвы и ветвей или, может быть, земли, если земля может служить материалом для одежд.
Они подлетели совсем близко, так что можно было слышать их голоса, только Алис не поняла: это женщины приблизились к ней или она к ним.
Они положили руки ей на плечи с каждой стороны, как тогда, много лет назад. И как тогда, Алис ощутила невидимую нить, связывающую их между собой, и эта нить проходила через нее, Алис.
– Вот эта девочка. Помнишь ее, сестра?
– Да, Анжелика. Я помню девочку.
– Хочешь пойти с нами, девочка? Ты отдохнешь с нами немного.
Отдых. Это слово проникло в Алис, и она изо всех сил старалась не поддаться ему, не дать векам опуститься, не закрыть глаза. Как хотелось сладко заснуть. Отдохнуть. Но мысль о Дельвине заставила ее встрепенуться и распахнуть глаза.
– Но ее время еще не пришло, сестра. Сейчас не ее время.
– А-а, да, Бенедикта, но оно придет. Уже совсем скоро.
Они убрали руки с ее плеч. Невидимая нить прервалась, и женщины-деревья поплыли прочь, все дальше от Алис, пока наконец не исчезли из виду.
Глава 10
Алис опустилась на колени рядом с Дельвином и положила руку ему на лоб. Она ощущала его жар как свой. Голову и суставы пронзила внезапная боль, навалилась слабость. Алис почувствовала, как ее придавило к земле, как будто на плечи ей положили коромысло с полными ведрами. Она отдернула руку, и тяжесть исчезла. Тогда девочка развязала мешок и вытащила флягу с чаем, после чего тряхнула Дельвина за плечо. Он открыл глаза, не понимая, что происходит, и будто не видя Алис. Но вот глаза его прояснились. Однако овчарка, лежавшая рядом с мальчиком, не пошевелилась. Она была неподвижной, как камень. Алис дотронулась до густой шерсти и ощутила замедленное дыхание животного. Дыхание Алис тоже замедлилось, веки начали опускаться. Такое ей уже приходилось видеть раньше, в Гвенисе. Это был наведенный сон, неестественный. Алис поскорее убрала руку.
– Дельвин, – шепотом сказала она, опасаясь напугать мальчика, – выпей чаю.
Одной рукой она поднесла флягу к его губам, а другой помогла ему приподняться.
– Алис, – проговорил он, – мне снился такой странный сон.
– Что ты видел?
– Я видел, как два тонких дерева приплыли по воздуху из полей прямо сюда. – Тонким пальцем Дельвин указал на пастбище прямо перед собой. – Только вместо ветвей у этих деревьев были руки и ноги. Тогда я понял, что это не деревья, а женщины. И они просто… плыли ко мне. Они не говорили ни слова, но я чувствовал, что они зовут меня по имени, слышал их у себя в голове. Они вроде бы как пели для меня. Это было так красиво, Алис.
– А что случилось потом?
– Как раз в тот момент, когда я решил встать и пойти к ним, они замолчали… Вот и все, что я помню.
Алис опустилась рядом с Дельвином и, хотя раньше она не делала ничего подобного, привлекла мальчика к себе и положила его голову себе на колени. Потом она натянула его одеяло на них обоих и ласково погладила Дельвина по волосам. Она сказала, что теперь ему надо поспать. Алис сидела так несколько часов, ощущая, как жар постепенно выходит из мальчика. Ближе к утру, когда небо только-только начало светлеть, жар спал. Дельвин вспотел, и мокрые волосы прилипли к его голове. Обоим пора было возвращаться обратно в деревню, и Алис встряхнула мальчика за плечо. Они выбрались из-под одеял, вслед за ними поднялась и собака. Они отправились искать Албона и Арона.
Близнецов нигде не было видно, но внезапно внимание Алис привлекло непонятное волнение в середине овечьего стада – там словно образовалось пустое пространство, которое овцы окружили стеной, не решаясь в него ступить. Когда они с Дельвином пробрались сквозь стадо к этому месту, они увидели, что оба брата лежат на спине. Глаза и рты у них были широко раскрыты.
Это зрелище Алис уже довелось видеть: не просто смерть, а смерть души. Дельвин пронзительно закричал и схватился за свисток.
Алис вырвала у мальчика свисток и взяла за плечи:
– Слушай меня, Дельвин. Смотри на меня. На меня! Не на них.
Глаза мальчика все время устремлялись к братьям и ужасному выражению на их лицах, и Алис пришлось оттащить Дельвина подальше от тел.
Потом она снова повернулась к нему:
– Нам окажут помощь, Дельвин. Но сейчас ты должен внимательно меня слушать. Про тот сон, который видел, ты никогда, слышишь, никогда ни единым словом не обмолвишься старейшинам. И никому из жителей Дефаида. Ты понял?
Побелев от ужаса, Дельвин уставился на нее, а потом кивнул.
– И ты никому не расскажешь, что спал под деревом всю ночь. Ты скажешь, что пришел на свое пастбище, как всегда, а утром вернулся сюда и увидел братьев. Это все, что ты скажешь. Обещай мне, Дельвин.
Он снова кивнул, послушный, как ребенок. Нет, не ребенок, поправила себя Алис, тряпичная кукла вроде тех, с какими играют девочки в деревне. Подобие ребенка, в котором отсутствует жизнь. Она дунула в свисток и закричала, волоча за собой Дельвина. Первым на крик прибежал Мадог, и она рассказала ему о том, что они нашли. И о том, что Дельвин видел женщин-деревьев.
– Никому не говорите, – велел Мадог. – Ты ведь знаешь, о чем идет речь?
Он обращался к Алис, не к Дельвину. Мальчик ушел в себя, и там, где он теперь пребывал, не существовало ни слов, ни звуков.
Алис кивнула.
Мадог продолжал:
– Ждите тут, на пастбище, пока я схожу за старейшинами. Я скажу им, что вы возвращались с пастбищ, каждый со своего, и вот так и нашли близнецов. Ага? – Теперь он смотрел на Дельвина: – Ага, Дельвин? Ответь.