Когда Алис снова посмотрела в их сторону, Сиан перегнулся через Паула и подсунул обе руки под Бети.
– Что ты делаешь?
– Переворачиваю Бети на бок. Так она не захлебнется, если ночью ее начнет рвать.
Сиан пыхтел – Бети была тяжелая, потом выпрямился.
– Ей плохо? – спросила Алис.
Сиан, насупившись, бросил на нее взгляд:
– Она пьяна. Ты никогда раньше пьяных не видела?
– Ты хочешь сказать, что они вели себя так, потому что много пили из этой фляги?
– Угу.
Он сел за стол и принялся есть гренки с сыром, которые Алис оставила на тарелке, потом подобрал масло пальцем и слизнул крошки. Теперь, когда Бети и Паул заснули, лицо его снова стало спокойным и открытым.
– Зачем они пьют это, если им потом плохо?
– Потому что им нравится, как они себя чувствуют до того, как им станет плохо. – При этих словах юноша посмотрел прямо ей в лицо.
Нет, невозможно видеть его глаза и одновременно говорить осмысленные фразы! Алис отвела взгляд и стала смотреть на огонь.
– А что они чувствуют, пока им не станет плохо?
– Откуда мне знать, – отозвался Сиан.
– Они жутко расшумелись, когда напились, – заметила Алис.
Сиан засмеялся:
– Что ж, можно и так сказать.
Он поднялся и стал складывать в аккуратную стопку грязные тарелки и кружки.
– Я могу помыть вместо тебя, – предложила Алис.
– Незачем. Оставим до утра.
Он развел огонь и потянулся.
Алис нерешительно топталась возле своего матраса. Постель Сиана располагалась под углом к ее постели. Совсем рядом… Ей хотелось раздеться и лечь, но от одной мысли о том, что придется снимать ботинки, чулки и платье в его присутствии, она вспыхнула. Он и она… в одной комнате… так близко…
Девушка украдкой бросила на него взгляд. Сиан оглянулся, и снова она ничего не смогла прочесть у него на лице.
– Пойду наберу снегу во флягу, чтобы утром у нас была вода для чая.
– Ага, – отозвалась Алис, – ну да.
Сиан прошел мимо нее и скрылся в ветреной темноте. Алис быстро расшнуровала ботинки, стащила чулки и платье и в одной сорочке скользнула в постель. Она закрыла глаза и натянула одеяло по самый нос. Когда он вернется, она уже будет спать. А если не заснет, то будет притворяться.
Глава 27
Сиан вошел обратно в дом, и вместе с ним ворвался холод. Алис, хоть и намеревалась лежать неподвижно, как мертвая, невольно вздрогнула и поплотнее закуталась в одеяло.
– Прошу прощения, – сказал Сиан. – Но ты только представь, каково было мне бродить снаружи.
Алис откинула одеяло с лица, взглянула на юношу и отвела глаза:
– Я… Спасибо тебе.
Он засмеялся:
– Ну, вообще-то, не настолько уж я вежливый. Просто надо было облегчиться.
И опять она вспыхнула, так что кровь прилила к корням волос. В очередной раз Алис почувствовала себя неуверенно и глупо, как частенько случалось в присутствии Керис и других детей Дефаида. Они вечно над чем-нибудь смеялись. А Алис даже вспомнить не может, когда смеялась последний раз. Во всяком случае, ни разу с тех пор, как в семь лет покинула Гвенис, это точно. Над чем ей было смеяться?
Сиан уселся на матрас:
– Ну хорошо, Алис, а теперь я собираюсь снять штаны. Хочешь – смотри, хочешь – закрой глаза. В любом случае я собираюсь это сделать, и, по моему разумению, лучше уж честно тебя предупредить.
Алис зажмурилась. И тут же ее охватило невыносимое желание посмотреть, как он выглядит без одежды. Опять эта звенящая щекотка… Она стиснула веки. Послышалось шуршание одеял и вздох.
Алис открыла глаза. В комнате было темно, только огонь горел в очаге, отбрасывая оранжевые отблески. Сиан лег ногами к очагу, и голова его находилась на расстоянии вытянутой руки от головы Алис. Так близко к другому человеку она спала только один раз, и это был Рен, маленький ребенок. А Сиан не ребенок.
Алис совсем расхотелось спать. Она чувствовала себя лучше, и к тому же давал себя знать привычный ритм жизни. Ночи существуют, чтобы смотреть. Но здесь не на что было смотреть. Кроме огня в очаге и густой копны темных волос на подушке почти рядом с ней. Алис устремила взгляд на огонь. Покой постепенно охватывал ее. Она ждала, когда Сиан заснет и она сможет расслабить мышцы живота, которые в его присутствии сжимались в тугой комок.
Но ровного дыхания, которое свидетельствует о том, что человек заснул, не было слышно. Он не спит, подумала Алис. Она перевела взгляд на лицо юноши и увидела, как огонь отражается в широко раскрытых темных глазах. Сиан пристально смотрел на пламя. Как будто почувствовав, что она наблюдает за ним, он перевернулся на живот, положил голову на сложенные перед собой руки и взглянул на девушку:
– Так что же произошло? Почему жители Дефаида так обошлись с тобой, сестра Алис?
– Не называй меня так. – Алис смотрела на огонь, чтобы не смотреть на Сиана.
– Разве не так называют в Дефаиде юных дам? – В его голосе сквозил смех, хотя парень даже не улыбнулся.
– Я не дама из Дефаида.
Нечто ужасное – вот что она такое! Но она ни за что не скажет об этом Сиану.
Алис повернулась на бок:
– Ты мешаешь мне спать.
– Врешь. Ты привыкла не спать по ночам.
Тут громкий храп Паула перешел в завывание, вскрики и рокот. Алис была уверена, что Бети проснется, но та продолжала спать как ни в чем не бывало.
– Как это он не разбудил Бети?
– Ну… спиртное творит такие чудеса, красавица Алис. Они сейчас хорошо нагрузились и потому ничего не чувствуют. Даже самые громкие крики их не будят.
Алис хотелось посмотреть на Сиана, но она по-прежнему глядела в огонь и прислушивалась к его голосу.
– Как получилось, что ты стал жить с Бети и Паулом?
– Они подобрали меня, когда я прошлым летом пришел в Лэйкс.
– Откуда?
– С гор. Я жил там с матерью и отцом.
– А где они сейчас?
Алис спохватилась, что ответ и без того ясен. Наверное, не следовало задавать этот вопрос.
Помолчав, Сиан произнес:
– Умерли. Так же, как твои.
Теперь она взглянула прямо ему в глаза:
– Пожиратели душ?
– Мать с отцом охотились на оленя, меня они взяли с собой. Мы разбили стоянку в лесу на поляне, я лег в одной палатке, они – в другой. На ночь мы тщательно закрылись и заснули. Мне приснились две прекрасные женщины с распущенными волосами, они что-то пели. И перемещались сквозь деревья, не касаясь земли. Когда я проснулся утром, меня била дрожь. Палатка была распахнута настежь. Я сразу бросился к шатру родителей. Он тоже был отворен. И они оба лежали там мертвые. С открытыми глазами и ртами.
– И что ты сделал?
– Убежал. Я все бежал и бежал, не помню, сколько времени. Может быть, день или два. Так я добрался до озер и встретил Паула и Бети.
Алис перевернулась на живот и легла в той же позе, что и он, положив голову на сложенные перед собой руки. Она чувствовала печаль в этом мальчике, скрытую под маской спокойствия и беспечности. Алис ощущала, как печаль витает в этой комнате, проникает им в души. Но ему не хочется, чтобы Алис спрашивала его об этой печали. Печаль таилась в его смеющихся карих глазах, однако он не позволял ей выйти наружу. Поэтому девушка спросила о местах, которые ему довелось посетить и которые, как она позволила себе надеяться, она и сама сможет когда-нибудь увидеть.
– Как выглядят горы?
– В них воздух совсем другой. – Сиан закрыл глаза и снова открыл. – Там пахнет соснами и холодной водой. В Лэйксе воздух пахнет людьми. Я привязался к некоторым из них, но устал чувствовать их запах.
– Почему же ты не уходишь?
– А куда? Я был везде и все видел. Писгод, Таррен, даже возвращался в горы. Но я по-прежнему с Паулом и Бети. С ними не всегда легко, но они обо мне заботятся. Я к ним привык. Мне надоело их пьянство, но я понимаю, почему они пьют. И поэтому я ни за что не уйду, если будет возможность остаться.
Алис затаила дыхание. Она уже знала ответ, но все-таки спросила:
– И в чем же причина?
– Пение и шепот, – ответил Сиан.
Потом перевернулся на спину и уставился в потолок. Алис снова видела только его темную шевелюру.
– Они поют по ночам, Алис. Пожиратели душ поют. Как в ту ночь, когда они убили моих родителей. Они поют и шепчут твое имя – и чувствуешь, как будто чьи-то пальцы проникают тебе в голову. И ты лишь стараешься удержаться и не завизжать.
Алис очень хотелось погладить его по волосам.
– И поэтому Бети и Паул пьют? Чтобы не слышать?
– Поэтому все пьют, – поправил ее Сиан.
– Ты думаешь, это помогает?
– Говорят, пьяные крепче спят. Но я стараюсь не терять головы.
– Неприятно видеть их пьяными, – призналась Алис.
– Оно понятно. Вряд ли в Дефаиде много пьют. Но у Лэйкса нет Ограды, которая защищала бы жителей, Алис. Нам нечем отгородиться от их пения. Мы беззащитны против ночи.
Сиан повернулся на бок лицом к стене и не сказал больше ни слова.
Глава 28
Все поднялись еще до рассвета. Бети и Паул почти ничего не говорили, пока не выпили по нескольку чашек обжигающе горячего чая. Алис помогла приготовить завтрак, который состоял из сушеной рыбы и размятой вареной картошки. Бети слепила из нее оладьи и поджарила на огне в смазанной жиром чугунной сковороде. В этот раз еда показалась Алис чуть менее отвратительной, и она сумела съесть половину того, что ей положили, перед тем как отодвинула тарелку.
На рассвете они тронулись в путь. Бети и Паул ехали в одной повозке, запряженной ломовыми лошадьми, а Сиан и Алис – в другой. Паул предупредил, что до Писгода придется добираться два дня и каждый раз придется останавливаться до темноты, чтобы разбить стоянку.
День был ясный и холодный, и Алис обмотала шарф вокруг шеи и спрятала в нем лицо, так что видны были только глаза. Время от времени она опускала шарф, чтобы глотнуть морозного воздуха, и снова закутывалась. Она тщательно вглядывалась в деревья, в горизонт, в сумрачную глухомань леса по обе стороны дороги. Вряд ли она увидит сейчас пожирателей душ – при дневном свете они не показываются. И все-таки она не теряла бдительности. Но единственным существом, которое ей удалось увидеть, был светло-серый олень, стремглав пробежавший рядом с дорогой. А единственным звуком, нарушившим тишину, было голодное карканье стаи нахохлившихся на ветвях деревьев черных ворон.