– Что за глупости, девочка! – возмущенно воскликнул Паул.
– Он не умер бы, если бы не я. Они убили его за то, что я сделала. И за то, что он меня освободил.
Бети похлопала Алис по колену, тихонько цокая языком:
– Ну-ну, дитя. Оставь пустые подозрения.
– Я должна была уговорить его пойти со мной. Или хотя бы помочь ему похоронить Мать. Нельзя было его бросать.
– Дитя, – заговорил Паул, – я не очень близко знал твоего приемного отца, но, как я понимаю, он не из тех, кого можно заставить действовать против воли. Он хотел похоронить жену и уберечь тебя. И он тебя уберег. А уж мы постараемся, чтобы так оно и было впредь.
– А что с остальными нашими из Гвениса? Что с ними станет? Я должна вернуться и найти их. Если они бродят в лесу… – Голос Алис замер.
Она вспомнила плывущего между деревьями Дельвина, его зов. Перед глазами Алис все закружилось, но она усилием воли подавила дурноту. Куда могли пойти Инид и Мадог?
– В Писгод, – вслух произнесла Алис. – Вот куда они направились. Именно туда Инид велела мне идти, когда я убегала из Дефаида. Мы поедем в Писгод и подождем их там.
– Дитя, – начал Паул, почесывая подбородок и качая головой, – мне больно говорить об этом, но в Писгоде тебе лучше не показываться. И пусть мы знаем, что не ты сожгла Ограду, Алис, но тот всадник уверен в твоей вине. Он узнает тебя, ведь так?
– Да, – подтвердила Алис. – Узнает.
– Еще одно, – вмешался Сиан. – Если в Дефаиде думают, что дети из Гвениса бросили их, в Писгоде им тоже не поздоровится. Вас всех обвинят в колдовстве.
– Тогда ничего не остается, как ехать в Таррен, – сказала Бети.
– Вот уж нет, – возразил Паул. – Это всего лишь вопрос времени. Слухи дойдут и до них, и как знать, насколько быстро. Хватит одного резвого всадника. А если не найдется смелых всадников, чтобы съездить в Таррен, кто-нибудь из торговцев разнесет вести. Им-то какая разница? Нет, надо везти Алис в Лэйкс, чтобы она жила с нами. Это единственное место, где она будет в безопасности. Деревенские из Дефаида и носа туда не сунут. Даже и не знаю, чего они боятся больше, пожирателей душ или нас, жителей озер. – Торговец усмехнулся, а Бети бросила на него насупленный взгляд.
Алис не мешала им говорить, позволив обсуждать ее будущее, но теперь пришла пора положить конец разговорам.
– Нет-нет, я не могу ехать с вами в Лэйкс, – твердо заявила она. – Я должна найти Инид, Мадога и всех остальных. Должна. Пожалуйста, возьмите меня в Писгод.
Паул покачал головой и хмыкнул.
Бети сказала:
– Нет, дитя. Это опасно. Они сожгут тебя, прежде чем ты сможешь увидеться с Инид или Мадогом.
– Прошу вас! – взмолилась Алис. – Оставьте меня возле их Ограды, и я сама найду детей Гвениса. И вообще, вам не удастся меня остановить. Если надо, пойду пешком.
– Алис, – заговорил Сиан ровным, спокойным голосом, будто всего лишь показывал ей птичку на дереве, – ты сделаешь только хуже, если сама отправишься искать Инид и Мадога. В Писгоде поймут, кто ты. И как только ты начнешь расспрашивать о друзьях, ты навлечешь на них подозрение. Дело кончится тем, что вас всех забьют камнями.
Как Отца. Нет. О нет! Нет-нет-нет!
Куда бы Алис ни направилась, смерть повсюду следует за ней. Вцепилась и не отпускает, не дает вздохнуть полной грудью. Плечи девушки поникли, сердце словно обуглилось и сгорело, обратясь в золу. Она чувствовала вкус пепла во рту, сухой и горький.
– Ах, дитя, у меня душа разрывается при взгляде на тебя! – воскликнула Бети. – Паул, мы с тобой поедем в Писгод. Поспрашиваем там о детишках из Гвениса. Посмотрим, что удастся разузнать. Сиан и Алис, вы в повозке проедете мимо деревни и подождете нас до ночи. Мы к тому времени разведаем, что к чему.
– Мне лучше поехать вместо тебя, Бети, – сказал Сиан.
Паул покачал головой:
– Да ты рехнулся, дружок. Куда ты собрался, такой темненький? Тебе ж придется топать через всю деревню. Местные и без того от страха свихнулись, тут и думать нечего. Пойми меня правильно, мальчик мой, я же вижу, как ты на меня смотришь. Я не о них забочусь, а о тебе. С тобой что-нибудь обязательно случится. Они решат, что на тебе отметина Зверя, потому что кожа у тебя не белоснежная. Нет, жена права. Мы с ней пойдем, а вы с Алис подождете нас. Когда доберемся до Писгода, езжайте дальше. Мы с Бети свернем к деревне, а вы двигайте прямо. Проедете добрую пару миль, не меньше, до старого сгоревшего дерева. Ты его знаешь, сынок. В него молния ударила в прошлом году. Там и встретимся.
– Ладно, – отозвался Сиан и взялся за вожжи.
Паул было направился к своей повозке, но вдруг вернулся и схватил юношу за плечо:
– Если мы не вернемся к ночи, поезжайте в Лэйкс одни, слышишь? Не ходите нас искать. Просто уезжайте. – Торговец кивнул один раз, другой. Потом опустил руку и пошел к фургону.
Алис хотелось окликнуть его. Сказать что-нибудь хорошее и правильное. Но пока она искала слова, Паул уже влез на сиденье рядом с Бети, ухватил поводья и зацокал языком. Лошади тронулись.
Девушка взглянула на Сиана.
– Он хороший, – сказала она.
– Ага, – отозвался Сиан. – Точно.
Алис и Сиан сидели поодаль друг от друга. Но ближе к закату, когда послеполуденный холод стал ощущаться сильнее, им захотелось придвинуться поближе. Сиан развел костер, и оба задумчиво смотрели на пламя. Алис через одежду ощущала тепло его тела, хотя они не касались друг друга. А потом он взял ее за руку и долго держал. Алис придвинулась и положила голову ему на плечо. И удивилась сама себе: так странно, что она это сделала. Но одновременно ей казалось, что так и должно быть. И где бы она ни очутилась, даже с закрытыми глазами она всегда почувствует, что он рядом. Это ощущение, пронизывающее до мозга костей, привело Алис в смятение. В нем не было смысла. И незачем искать ему объяснение. Но как случилось, что этот паренек стал ей так нужен?
Алис хотелось чувствовать себя счастливой, но она поймала себя на том, что жалеет об их встрече. Потребность в Сиане и то место, которое он занял в ее сердце, принесли с собой боль и чувство потери, хотя она ничего еще не потеряла. Алис терзало предчувствие ужаса настоящего и ужаса будущего. Она глубоко вздохнула, стараясь запомнить солоноватый запах кожи юноши, почувствовать чистый природный аромат его волос.
Солнце садилось, когда до слуха Алис донесся скрип колес по снегу. Она взглянула на Сиана, и надежда вспыхнула в ней с такой силой, что захотелось кричать. Но она вскочила на ноги и в одно мгновение спряталась в глубине повозки.
Через минуту послышался стук в стенку фургона.
– Это они, можешь выходить, – сказал Сиан.
Подъехал фургон, из него первым выпрыгнул Паул, обошел упряжку и помог Бети спуститься. На их лицах не осталось и следа улыбки, будто они никогда в жизни не улыбались. Бети обняла Алис и крепко, слишком крепко прижала к себе. Растрепанные пряди волос щекотали лицо, и смущенной девушке захотелось отстраниться от выпуклостей плоти, соприкасающейся с ней под слоями шерстяной одежды. Но она не отстранилась, во всяком случае, не слишком явно.
– Ох, дитя, – заговорила Бети, – твоих друзей там нет.
Ну конечно, их там нет. И не должно быть. Пока еще. Но они, возможно, доберутся до Писгода завтра, следуя вдоль реки тем путем, каким Инид посоветовала идти Алис. Но у Бети и Паула был слишком безнадежный вид. Алис переводила взгляд с одного на другую в ожидании, когда они объяснят, как решили действовать, чтобы найти детей Гвениса и собрать их вместе.
– Мы сумели проскочить в ворота, – начал Паул. – Едва успели.
Он сел и протянул руки к огню. Казалось, его лицо съежилось, как если бы за день из него изъяли некое измерение жизни.
– Думала я, в Писгоде народ получше будет, чем эти из Дефаида. Какое там! – махнула рукой Бети, садясь рядом с мужем. – Они и пальцем не пошевелят, чтобы помочь людям. Ни единым пальцем. Даже детям. Бедные дети! – Она взглянула на Сиана: – Ты можешь себе представить?
– Могу, – отозвался Сиан. – Они боятся.
– Плевать мне, что они наложили в штаны от страха, – заявил Паул. – Оставить детишек без всякой защиты, как это называется? А когда сгорит Ограда вокруг Писгода, куда они побегут? В Таррен? Да, не иначе. И эти деревенские смотрят на нас, озерских, сверху вниз. А что они про нас болтают! – Он глянул на Алис, и она против воли густо покраснела. – Ага, знаем-знаем, что они болтают. Но мы никогда не были такими холодными и бессердечными, такими злыми, как они. Самое настоящее Зло – вот кто они. Если вспомнить их байки про Зверя, то они сами звери и есть.
Он замолчал, словно у него не осталось слов, чтобы выразить свое отвращение. Сиан передал ему кружку с чаем и спросил:
– Они ищут Алис?
– Бдят вовсю. Ни одна девочка ее возраста, если она сама не живет там, не проскользнет через ворота Ограды. И ни одной такой и близко нельзя туда подходить. А пока они занимаются тем, чем деревенские всегда занимались. Вышвыривают торговцев и накрепко запирают за ними ворота. Они нас выгнали, да и того всадника из Дефаида тоже. Представляете? Бедолага. Алис, девчушка, мне жаль это говорить, но если… – Паул осекся и, помолчав, продолжал: – Когда Мадог с Инид и все остальные доберутся до Писгода, их там никто не ждет, так что детям придется идти дальше. А пока что тебе нельзя тут оставаться. Они убьют тебя, если попадешься им на глаза. Это дело ясное.
Все четверо молчали, и впервые Алис почувствовала, что на нее никто не смотрит. Ей хотелось возразить, что она останется и будет наблюдать, но сил сопротивляться уже не было.
Сиан положил руку ей на плечо:
– Алис, послушай меня. Инид, Мадогу и всем остальным имеет смысл отправиться в Лэйкс. Когда они поймут, что в Писгоде им нечего ждать, Мадог и Инид вспомнят о Пауле. Они узнают, как его найти, а в Лэйксе их будут рады принять.
Лицо Паула немного просветлело.
– Так и есть, девчушка, так и есть. Мальчик прав. Сейчас уже не так холодно, и света больше в это время. Твои друзья найдутся. А пока вспомни, что они все вместе.