Да. Они оставляли понимание, что вероятность есть, шанс есть, – но камень всё равно-то катился вниз. То, что Сизиф докатывает его почти до самой вершины, – это заложено в само описание мифа, но иначе бы и говорить было не о чем.
Конечно, в этом случае максимум успеха связан именно с линией пророков. Просто раз за разом это закатывание становится всё сложнее. Я бы сказал так: как в чудовищном сне или в какой-то фантастической жуткой истории, валун, который сначала был пассивным и даже как бы послушным, становится чем-то живым, агрессивным, играющим, вырывающимся из рук, навязывающим собственную контрволю, вступающим в убийственный, смертельный диалог с Сизифом.
И если мы говорим о современном обществе, – это современное общество говорит как будто бы человеческим языком, но если присмотреться и прислушаться, это язык валуна, это язык абсолютной инерции.
Но, может быть, в этом и есть главная задача человека – совладать с этим обществом, выйти на какой-то новый уровень? Если мы берём ту же аналогию, то если ты закатишь этот валун, то выходишь на некий новый уровень, – может быть, этого от нас и ждёт Абсолют? Если мы представим себе картину мира, физических законов, некие физические константы нашей Вселенной, мы всё равно в форме этого Бытия, в этих параметрах пытаемся что-то сделать. И если мы представим себе Абсолют, и этот Абсолют всеведущ и всемогущ, то единственная форма его развития может заключаться в следующем: в том, что он отсоединяет от себя какую-то часть, перестаёт её контролировать намеренно, часть эта развивается, доходит до какой-то высшей точки, и потом Абсолют её к себе присоединяет и таким образом развивается. То есть другой формы развития для Абсолюта нет, кроме как что-то отделить: оно само как-то разовьётся – и потом к себе присоединить. Я все эти умозрительные конструкции говорю к чему? К тому, что, может быть, и в этом есть какая-то великая цель, может, в эту сторону и стоит двигаться и постараться добиться чуда?
Мысль интересная, хотя я бы тут же исключил идею развития, потому что Абсолют «развиваться» не может, иначе он не Абсолют. Если он развивается, значит, у него есть некий дефицит внутреннего состояния, – тогда он не Абсолют.
Но я понял вашу идею. То есть некая духовная сущность, которая решает вопрос с валуном, пустив на это дело Сизифа, потому что там существует некий внутренний запрет на то, чтобы заниматься этим валуном непосредственно. Сизиф как бы «делегирован» в качестве человечества на такую задачу. Но тут мы вплотную подходим к тому, что такое «человеческий фактор».
Человеческий фактор – это действительно Сизиф, который противостоит валуну и который способен повторять эту ситуацию, потому что это аналог этой валунной «объектности», но только в неустойчивом, крайне кризисном варианте. Это композиция, в которой все эти элементы (пять возможностей) подвижно играют за счёт наличия в нём точки нетождества, которая является этаким шарниром…
Правильно ли я понимаю, что человеческий фактор – это и есть та самая микронадежда на то, что когда-нибудь можно это Бытие победить?
Собственно говоря, человеческий фактор – это единственное слабое место в монолите Бытия, которое самодостаточно, которое представляет собой чистое отрицание Бога. Бытие есть отрицание Бога.
То есть отрицание чуда?
В Бытии есть разные возможности, которые с нашей точки зрения являются чудом, но для Бытия они чудом не являются, потому что они включены в парадигму бесконечных вариантов. Но само по себе Бытие мёртво, Бытие – это мёртвый валун. Хотя оно может казаться и живым: для очень многих людей Бытие – это чудесная весна, которая проявляется самыми разными сторонами, цветением, сезонностью и так далее. Но если мы посмотрим на это сверху глазами Духа, то это абсолютно мёртвый, инертный валун. Единственная точка, которая приписывает всему этому цветение, невероятный потенциал форм, эстетику, структурирование, – это вот этот человек, которому свыше дан язык, имена. И в этой системе языка заключён потенциал божественного воображения, потому что каждый термин, каждое слово, которым мы пользуемся, каждое значение, – это создано абсолютно с нуля, из ничего. Это мы пользуемся продуктом творения. Когда мы говорим «дерево», то мы не то что называем нечто, существующее вне нас, мы пользуемся термином, который создан был Всевышним, и это творение сразу нам дано в виде этого слова. А никакого дерева на самом деле нет, есть просто клякса, которая в наших глазах стала деревом.
В тот момент, когда мы его обозначили – в этот момент оно и появилось. Если мы его не обозначим…
…мы его не видим, да. Как не видим массу предметов, которых мы не знаем название, мы проходим мимо них не замечая: для нас это какая-то шероховатость такая. Поэтому, кстати говоря, в интересной работе «Заблуждения спиритов» Рене Генон, знаменитый традиционалист, говорит о межпланетных путешествиях (пишет в 30-е годы, между прочим), говорит, что напрасно рассчитывать на какие-то встречи с иными мирами и иными живыми существами, потому что, оказавшись на иных планетах, мы не найдём там ничего, кроме безжизненной пустыни, которая аналогична тому, что мы можем встретить у себя в Сахаре. Потому что всё, что там есть собственно реального и живого, оно не имеет для нас имён и поэтому мы этого не сможем заметить.
Вот рентгеновские лучи существовали, и пока их не открыл Рентген, про них никто не знал…
Тут вопрос: существовали ли они?
Или излучение урана…
Никто не знал в XVIII–XIX веках этого излучения, и никакой проблемы и гибели от излучения не было. Как только «открыли», в кавычках, появились Кюри, Склодовская-Кюри, – и смерть от облучения появилась одновременно с открытием.
Так что человеческий фактор, если переходить от предыдущей нашей темы «Нечеловеческий фактор», – это точка нестабильности в абсолютно инертной массе объекта, точка прорыва в объекте. Хотя само по себе это очень далеко от истинного Субъекта, это виртуальная субъектность, это шанс, это всего лишь обещание.
Маленькая искорка и надежда на чудо. Ну что же, этой беседой мы открываем цикл «Человеческий фактор».
Человек как «часы Вселенной»
31.05.2016
Комментарий Джемаля к постановке вопроса:
Пространственно-временной континуум – это ничем не ограниченный хаос непрерывно меняющихся комбинаций и фигур, в которые складываются отражённые в зеркале этого континуума точки. Вернее, одна-единственная точка, будучи предъявленной зеркалу мира, становится в этом зеркале чистым множеством. Как известно, множество несчитаемо, поэтому сравнивать множества можно только через их мощность. Множество такой-то мощности, – допустим, необычайно плотная насыщенность, которая близка к плотности чёрной дыры. Если же мощность множества предельно низка, то это множество как бы образует лучащиеся сияния свободной энергии, ещё не начавшей переходить в вещество.
В идеале, если вся первоначальная энергия сгустится в чёрную дыру, «спираль времени» будет пройдена до конца. Проблема в том, что в безграничной протяжённости одновременно идут противоположно направленные процессы. Если в каком-то месте множества конденсируются и возникает звезда, то в другом месте такая же звезда взрывается, переходя в рассеянную энергию. Нет целостности однонаправленного процесса, в котором можно было бы считать последовательные позиции продвижения от начала к концу.
Конечно, такой процесс всё-таки идёт, потому что нисходящий гравитационный вектор от света к чёрной дыре всё-таки чуть-чуть превосходит противоположный вектор возврата к начальному состоянию. Но если делать «мгновенные снимки» происходящего во Вселенной, помечая их последовательно числами из числового ряда (а это не ограниченно!), то, отвлёкшись от их порядковой последовательности, невозможно определить, какой снимок был сделан в «начале», а какой «в конце». Разумеется, у учёных есть свои представления о различии в картинах Вселенной: они говорят об архаических ступенях «развития» материи. Но с нашей точки зрения это ерунда. Нет никаких детерминирующих характеристик, которые говорили бы, что вот эта фотография сделана в начале, а эта – в конце.
Что это означает? Это означает, что во Вселенной нет времени, а есть длительность. Выражение «пространственно-временной» не имеет смысла. Длительность сама по себе существует только потому, что есть изменение. И эта длительность протекает достаточно сложным и запутанным образом.
Время предполагает содержательный нарратив, который движется от начала к концу. Образцом времени является сказка. Вариантом сказки выступает личная биография. Крупная сумма личных биографий в их взаимодействии даёт ткань истории. Из этой ткани поднимается сама по себе История тогда, когда этой множественной связи биографий придаётся постановочно-театральный смысл. Связь биографий превращается в сказку второго или даже третьего уровня. Причём разница между уровнями нарративов (личная биография – историческая драма) ясно ощутима и, собственно говоря, представляет собой ту почву, на которой растёт Смысл.
То есть мы видим, что время – это крайне сложное, эшелонированное явление, которое порождается человеком. Детишки, «маленькие принцы», оказавшиеся в компании кого-нибудь Волшебного Лиса на пустой планете, слушают сказку и засыпают под неё. Проснувшись, они обнаруживают, что у них много дел, что они должны идти туда-то или туда-то. Они обнаруживают себя в контексте собственной биографии. Именно это и образует нечто, что придаёт структурированный порядок хаосу Бытия нечеловеческой Вселенной.
Это и сила и слабость человека одновременно. Сила потому, что человек оказывается хозяином более значимой формы длительности, чем та, которой располагает Сатана. У Сатаны длительность «безлимитна». Она никуда не направлена, не имеет сюжета – и поэтому абсурдна. У человека его высшая форма длительности имеет Конец. Этот Конец становится центром, вокруг которого заворачиваются потоки сцепленных друг с другом биографий, нарративов всё более высокого и непрерывно повышающегося уровня сложности. Сам конец изменяется, в конце концов становясь концом Вселенной. И в этом конце участвует непосредственно Сам Творец.