Что же рассказать детям? В последнее время все ее сказки были о привидениях, руинах, жутких чудовищах и бессердечных королях. Упоминались в них и адские псы, и похищенная принцесса. От большинства ее рассказов дети были в восторге, но Серильда случайно услышала, что маленькой Гердрут начали сниться кошмары, в которых ее похищает Эрлкинг. И ее захлестнуло чувство вины.
Она пообещала себе, что следующая история будет веселой. Возможно, даже с хорошим, счастливым концом.
Но внезапно при этой мысли ее сердце пронзила острая боль. Она посмотрела на чумазые детские лица, перепачканные грязью и краской, и стиснула зубы, сдерживая слезы.
– Серильда! – взволнованно окликнула ее Гердрут. – Что случилось?
– Ничего, все в порядке, – бодро улыбнулась Серильда. – Просто пылинка в глаз попала.
Дети недоверчиво переглянулись. Серильда и сама понимала, что ее ложь выглядит на редкость неубедительно. Она вздохнула и откинулась назад, опираясь на руки и подставив лицо солнцу.
– А я рассказывала вам, как встретила нахцерера, который только что вылез из могилы? Он уже прогрыз погребальный саван и до костей изжевал правую руку. Когда он меня заметил, я думала, что он убежит, но он открыл рот и как завоет! Это был вопль, леденящий…
– Нет! – пискнула Гердрут, закрывая уши. – Слишком страшно!
– Да брось, Герди, – Ханс обнял ее за плечи. – Это же не взаправду.
– Почему это ты так думаешь? – спросила Серильда.
Ханс рассмеялся.
– Нахцереров не бывает! Люди не возвращаются из мертвых и не бродят повсюду, пытаясь сожрать родню. Если бы это было так, мы бы все давно… ну, умерли.
– Так не все возвращаются, – буднично заметил Никель. – Только те, кто погиб от жуткого несчастного случая или от болезней.
– Или кто сам себя убил, – добавил Фриш. – Я слышал, такие тоже могут превратиться в нахцерера.
– Верно, – сказала Серильда. – К тому же, теперь вы знаете, что я видела нахцерера, так что, конечно, они настоящие.
Ханс тряхнул головой.
– Чем диковиннее история, тем сильнее ты пытаешься нас убедить в том, что это правда.
– Так это же лучше всего, – заметил Фриш. – Так что перестань ныть. Продолжай, Серильда. Что было дальше?
– Нет, – попросила Гердрут. – Другую историю. Пожалуйста!
Серильда улыбнулась.
– Ладно. Дайте-ка подумать.
– Расскажи еще об Эрлкинге, – подсказала Анна. – Последние истории были такие интересные. Мне даже казалось, будто я с тобой в этом жутком замке.
– А тебя, Гердрут, эти истории не пугают? – спросила Серильда. Девочка побледнела, но покачала головой и ответила:
– Мне нравятся истории о привидениях.
– Ладно, тогда расскажу вам о привидениях.
Воображение Серильды уже перенесло ее в замок Адальхейд. Сердце забилось чаще, она отчетливо слышала крики, хлюпанье шагов в крови.
– Давным-давно, – ее голос звучал тихо и даже неуверенно, как всегда, когда история только начиналась и еще неизвестно было, чем все закончится, – над глубоким синим озером стоял замок. В замке жили добрая королева и добрый король… и двое их детей… – Серильда нахмурилась. Обычно ей не требовалось много времени, чтобы история развернулась перед мысленным взором. Несколько персонажей, место действия, и вот она уже бежит, летит, стараясь не отставать от своего воображения.
Но сейчас ей казалось, что фантазия привела ее к высокой стене, и ни намека на то, что за ней. Но она все равно попыталась продолжить рассказ.
– Они были счастливы, подданные любили их, и королевство процветало… пока… кое-что не произошло.
Дети, бросив работу, жадно и нетерпеливо смотрели на Серильду. И вдруг ее взгляд упал на бога смерти, точнее, на его довольно нелепое воплощение.
По залам замка Адальхейд бродили призраки.
Настоящие призраки.
Настоящие духи, полные гнева, сожалений и печали, снова и снова переживающие свою, нередко насильственную, смерть.
– Что же там произошло? – прошептала она.
Все с недоумением смотрели на нее, наконец Ханс хихикнул:
– Вот именно! Что произошло?
Серильда подняла на них глаза, посмотрела по очереди на каждого из детей, и заставила себя улыбнуться.
– У меня появилась блестящая идея. Вы сами закончите историю.
– Как это? – недовольно спросил Фриш. – Это же совсем не то! Если мы будем сами рассказывать, у Анны все сразу начнут целоваться и тут же переженятся.
– А рассказывать будешь ты, – возразила Анна, – ты всех поубиваешь!
– Оба варианта имеют право на существование, – сказала Серильда. – И я говорю серьезно. Я рассказала вам множество историй, и вы всегда внимательно слушали. Почему бы теперь вам самим не попробовать?
Глаза детей были полны недоверия, но Гердрут вскоре оживилась.
– Я знаю! Это был бог смерти! – она ткнула пальцем в его набитый бок. – Он пришел в замок и всех убил!
– Зачем Велосу это делать? – Никель тоже был очень недоволен тем, что Серильда не стала сама рассказывать. – И вообще, он никого не убивает. Он провожает души умерших в Ферлорен.
– Точно, – поддержал его Фриш. – Велос никого не убивал, но… он все равно там был. Потому что… потому что…
– Ой, я знаю! – выкрикнула Анна. – Потому что это была ночь Дикой Охоты, и Велос знал, что Эрлкинг со свитой явятся в замок, а Велосу надоело, что они от него ускользают. Вот он и решил заманить охотников в ловушку и отнять у них души для Ферлорена!
Никель помрачнел.
– А при чем тут король с королевой?
– И их дети? – спросила Гердрут.
Задумчиво почесав ухо, Анна не заметила, как испачкала краской одну из своих косичек.
– Об этом я не подумала.
Серильда усмехнулась.
– Так подумай. Это начало захватывающей истории. Я знаю, ты доведешь ее до конца.
Дети снова принялись за работу, оживленно переговариваясь. Злодеем становился то Эрлкинг, то бог смерти, а один раз – даже сама королева. Жители королевства то чудом спасались, то их всех убивали во сне. Иногда они присоединялись к Охоте, а иногда Велос уводил их за собой в Ферлорен. Иногда финал оказывался счастливым, но чаще трагичным.
Вскоре история окончательно запуталась, завязалась тугими узлами, все ее нити переплелись. Дети спорили, какая сюжетная линия лучше, кому следует умереть, а кому полюбить, а кому полюбить и затем умереть. Серильда чувствовала, что пора вмешаться, выправить сюжет и выбрать хоть какое-то окончание, которое всех устроит.
Но погрузившись в свои мысли, она почти не слушала детей, и рассказ становился все более громоздким. В конце концов, он вовсе перестал напоминать историю замка Адальхейд. Честно говоря, Серильде совершенно не хотелось придумывать еще одну историю о замке. Не хотелось прясть новые причудливые фантазии.
Она хотела совсем другого – узнать правду. Что на самом деле стало с людьми, которые когда-то там жили? Почему их души не упокоились? Почему Эрлкинг объявил Адальхейд своим убежищем и покинул замок Гравенстоун, стоявший посреди Ясеневого леса?
Она хотела узнать правду про Злата.
Она хотела узнать правду про свою мать.
Но у нее были только вопросы.
И уверенность, что ответов ей никто не даст.
– Серильда! Серильда!..
Она вздрогнула. Анна хмуро смотрела на нее.
– Фриш задал тебе вопрос.
– Ой. Простите. Я… задумалась о вашей истории, – Серильда примирительно улыбнулась. – Она мне очень нравится.
Пять пар глаз с тревогой смотрели на нее. Кажется, она сказала что-то не то.
– Что ты спросил?
– Я спросил, пойдешь ли ты с нами на шествие? – повторил Фриш.
– А… Нет, я не смогу. Я уже слишком взрослая для этого. Кроме того, я…
Я уйду. Я ухожу от вас, уезжаю из Мерхенфельда. Навсегда.
Она не могла им признаться. Казалось, легче просто уйти. Чтобы долгие проводы не причинили им всем боль. И она ничего не может сказать детям. Нельзя рисковать…
– Возможно, в этом году я пропущу шествие.
– Тебя не будет? – ахнула Гердрут. – Как же так? Почему?
– Потому, что… – начал Ханс, но вдруг замолчал. Он был из семьи Линдбеков и, наверняка, слышал о том, что его старший брат танцевал с про́клятой девицей, а потом на скотный двор пробрались волки.
– Нет, – сказала Серильда, взяла его за руку и пожала ее. – Меня не волнует, что обо мне говорят. Даже если кто-то уверяет, что я приношу несчастье.
Ханс нахмурился. Серильда вздохнула и сказала:
– Мы с отцом хотим съездить в Мондбрюк на несколько дней, и сами еще не знаем, когда вернемся. Только и всего. Но, конечно, я бы хотела быть с вами на празднике. Жалко пропустить такое.
Воронья Луна
Глава 20
Утром, выбирая пучок лука на рынке, Серильда заметила черную птицу в небе над весенним Мондбрюком. Она не знала, кто это – ворон, обычная ворона или шпион Эрлкинга. Но эта картина так и стояла у нее перед глазами весь день – птица кружит над шумной площадью возле почти достроенной ратуши. Хищник сужает круги, выжидает момент, чтобы броситься на свою добычу.
Интересно, подумала Серильда, настанет ли время, когда она не будет пугаться до полусмерти, услышав хриплое воронье карканье?
– Серильда! – окликнул ее отец.
Она оторвалась от пирога с лососем. Гостиница, где они остановились, была заполнена постояльцами, приехавшими из окрестных городов, чтобы погулять или поторговать на ярмарке. Но Серильда и ее отец, приехавшие два дня назад, старались держаться особняком.
– Все будет хорошо, – пробормотал отец и потянулся через стол, чтобы потрепать ее по руке. – Осталась всего одна ночь, а потом мы уберемся отсюда.
Она слабо улыбнулась. От тревоги все внутри сжималось, а душу, несмотря на все уверения отца, терзали сомнения. Еще одна ночь. Если Охота явится на мельницу, они ее там не найдут, и к следующему восходу солнца она будет свободна. Свободна, чтобы бежать дальше.
Серильде было страшно думать о следующем полнолунии и о том, что будет после него. Сколько лет пройдет, прежде чем они смогут вздохнуть свободно? Прежде, чем почувствуют, что им удалось