– Довольно, спасибо. Я поняла.
– Нет, я не думаю, что ты поняла, – Лоррейн шагнула к ней, и ее веселости как не бывало. – Они не люди, и у них нет никакого сочувствия к смертным. Неужели ты этого не видишь?
Серильда перевела дух.
– Я не думаю, что он меня убьет. Он ведь хочет получить от меня еще больше золота.
Лоррейн покачала головой.
– Ты будто играешь в игру, а правил до конца не знаешь. Послушай моего совета. Если король не ожидает тебя сегодня, лучше отправляйся в гостиницу и сиди там до утра. Иначе ты рискуешь лишиться жизни.
Глаза Серильды метнулись к замку.
– Спасибо за заботу.
– Но ты, кажется, не собираешься меня слушать.
Серильда с извиняющимся видом развела руками. Подойдя еще ближе, Лоррейн понизила голос:
– У меня дочка. Ты хоть и постарше, но ведешь себя точь-в-точь, как она. Не испытывай судьбу, не гневи Эрлкинга. Особенно этой ночью. Все здесь должно пройти как по маслу.
Резкость и горячность ее слов поразили Серильду.
– О чем это вы?
Широким жестом Лоррейн обвела столы.
– Думаешь, мы все это делаем, потому что хотим быть добрыми соседями? – женщина тряхнула головой, под глазами у нее залегли тени. – Были времена, когда и у нас пропадали дети. Но потом наши предки стали соблазнять Темных такими вот пирами в весеннее равноденствие, дичью, на которую можно охотиться прямо на наших улицах. Мы надеялись умилостивить их, задобрить, чтобы они оставили в покое нас и наш город! – Лицо Лоррейн исказилось от волнения. – Конечно, у меня душа болит за тех несчастных, что исчезают в других городах. Особенно, когда слышу о том, как Темные забирают детей. Могу себе представить горе их родителей. Но благодаря этим пирам хотя бы из Адальхейда люди больше не пропадают. И я не могу допустить, чтобы ты вмешалась и все испортила.
– Но вы все равно боитесь, – заметила Серильда. – Вы нашли способ ужиться с Темными, но все равно боитесь их.
– Конечно, я боюсь! А кто не боится. И тебе бы следовало бояться куда сильнее, чем сейчас.
– Госпожа бургомистр!
Обернувшись, Лоррейн и Серильда увидели, что к ним спешит Фрида, а за ней по пятам следует Лейна.
– Там уже выносят бога смерти, – сказала Фрида. Остановившись, она улыбнулась Серильде. – Здравствуйте. Лейна сказала мне, что вы вместе с нами будете смотреть. Зрелище ужасное, но… заслуживает внимания.
– Вместе… с нами? – переспросила Лоррейн.
Фрида покраснела, но Лейна выступила вперед с коварной усмешкой.
– Я пригласила Фриду провести сегодня ночь в гостинице! Страшно оставаться одной во время Пира Смерти.
– Если это неудобно… – начала Фрида.
– Ой! Конечно же нет, никакого неудобства. У нас найдутся свободные комнаты для вас и для этой барышни, – трактирщица взглянула на Серильду. – Если, конечно, она захочет остаться…
– Буду очень благодарна за комнату, спасибо.
– Отлично. Тогда решено.
– Нужно торопиться! – сказала Лейна. – Темнеет.
– В самом деле, – Лоррейн направилась к мосту, где вокруг столов и привязанных животных толпились горожане. Многие были с фонарями, ведь уже опускались сумерки. Засмотревшись, Серильда немного отстала, и Лейна пошла медленнее, чтобы Серильда могла ее догнать.
– Почему мама на тебя злится? – прошептала Лейна.
– Не думаю, что она злится, просто волнуется, – ответила Серильда. – И я ее хорошо понимаю.
Впереди несколько человек несли что-то похожее на огородное пугало с нарисованным поверх скелетом. Они закрепили его в маленькой неказистой лодчонке, дожидавшейся на ближайшем к мосту причале – том самом, где Серильда когда-то впервые увидела Лейну и ее друзей.
– Мы в Мерхенфельде тоже делаем изображения богов, – сказала она Лейне. – Чтобы они могли наблюдать за праздником и благословлять нас.
Лейна бросила на нее озадаченный взгляд.
– Благословлять?
Серильда кивнула.
– Мы совершаем им подношения – цветы и подарки. А у вас по-другому?
Кашлянув, Лейна указала на скелет.
– Мы делаем только Велоса и отдаем его охотникам вместе с дичью. Ты же видела зайцев и лисиц?
Серильда кивнула.
– Их скоро выпустят, и Охота будет гоняться за ними по городу. Когда всех переловят и перебьют, охотники будут швыряться их мясом в бога смерти, и тогда… тогда у адских псов начинается пир.
Серильда поежилась.
– Какой ужас.
– Мама говорит, это все потому, что Темные враждуют со смертью. С тех пор, как сбежали из Ферлорена.
– Очень может быть, – сказала Серильда. – Или, возможно, они таким образом мстят.
– Мстят? За что?
Серильда вспомнила историю, которую рассказала Злату – о принце, убившем охотницу Перхту, и о боге смерти, вернувшем ее дух в Ферлорен.
Но это была всего лишь выдумка. Из тех, что сами собой складывались у нее в голове, как гобелен на ткацком станке – нить за нитью, пока не сложится вся картина.
Эта история не была правдой.
– Не сомневаюсь, что твоя мама права, – сказала Серильда, обращаясь к Лейне. – Бог смерти очень долго удерживал Темных в плену в Ферлорене. Уверена, они до сих пор обижены на него за это.
Тем временем госпожа бургомистр, стоя перед толпой, обратилась к горожанам с речью, поблагодарив всех за труды и объяснив, почему эта ночь так важна, хотя Серильда сомневалась, что кому-то нужно было лишний раз напоминать об этом.
Лоррейн вроде бы собиралась сказать что-то еще, но тут ее взгляд метнулся к Серильде, и она остановилась, а потом пробормотала, что приглашает всех утром на завтрак в трактире, по случаю успешного завершения ночного пира.
Серильда взглянула на замок, гадая, уж не собиралась ли Лоррейн помянуть местного благодетеля – Духа Золотильщика. Судя по всему, завтрак был ежегодной традицией, – как и подготовка пира для Темных и то, что завтра весь Адальхейд отправится посмотреть, какие дары из золота принесут рыбаки и ныряльщики.
– Лейна, – зашептала она. – Случайно не знаешь, кому принадлежал этот замок до того, как там появился Эрлкинг?
Лейна с недоумением посмотрела на нее.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, не Темные же его построили. Когда-то там жили смертные. Короли или дворяне. Может, какой-нибудь герцог или граф?
Лейна вытянула губы к самому носу – фрау Зауэр считала такие гримасы верхом неприличия. Выглядела девочка при этом ужасно забавно и мило.
– Наверное, ты права, – протянула она. – Но я не помню, чтобы кто-нибудь об этом рассказывал. Должно быть, это было уж очень давно. А сейчас там только Эрлкинг и Темные. Да еще призраки.
– И Дух Золотильщик, – пробормотала Серильда.
– Ш-ш-ш! – всполошилась Лейна, дергая Серильду за руку. – Не показывай, что знаешь об этом.
Серильда рассеянно извинилась, а госпожа бургомистр как раз закончила свою речь. Были зажжены свечи и фонари, и Серильда смогла рассмотреть фигуру бога. Она совсем не была похожа на те, которые делали дети к празднику в Мерхенфельде. В Адальхейде фигуру постарались сделать как можно более натуральной. Велос был в черном плаще и выглядел пугающе настоящим с головой в виде черепа и веточками ядовитого болиголова, пришитыми к его рукам. Интересно, их адские гончие тоже сожрут? Не повредит ли им ядовитое растение? Может, такие штуки их только укрепляют, подумала Серильда. Помогают ярче разжечь огонь в брюхе.
Фигура была закреплена на высоком деревянном шесте и окружена ольховыми ветвями – дань уважения Эрлкингу, Ольховому Королю.
Когда начали меркнуть последние лучи пурпурного света, горожане стали расходиться по домам. Лоррейн и Фрида направились к трактиру, держась, возможно, чуть ближе друг к другу, чем было необходимо. Лоррейн время от времени оглядывалась, проверяя, идет ли за ней Лейна.
– Если бы ты все еще хотела попасть в этот замок, – начала Лейна, – я бы на твоем месте взяла лодку, проплыла вдоль дальнего края подъемного моста, а потом взобралась бы на берег по камням, под самыми воротами. С той стороны берег не такой крутой, и через перила можно перебраться.
Лейна сказала Серильде, какую лодку взять и когда лучше всего отправляться.
– Как видишь, что никто не смотрит на ворота, вот тогда, – сказала девочка.
– Думаешь, такой момент будет?
Лейна кивнула, хоть и не слишком уверенно.
– Главное, не высовывайся, пока они не начнут Охоту. А уж потом они все будут так заняты дичью и нашей едой, что тебя не заметят.
– Ты просто чудо! Так мне помогла, – улыбнулась Серильда.
– Смотри только… Не дай себя убить. А то я буду чувствовать себя ужасно.
Серильда пожала ей руку.
– Я не собираюсь умирать.
Украдкой бросив взгляд в сторону Лоррейн и Фриды, Серильда свернула в узкий проулок и исчезла в темноте. Дождавшись, пока стихнут шаги и разговоры, она осторожно выглянула из своего укрытия. Улицы опустели, и она поспешила к лодкам, стараясь держаться в тени. В такую ночь это было нетрудно – все фонари жители Адальхейда унесли с собой.
Прямо перед ней мрачной громадой, затаившимся чудовищем возвышался над озером замок. Вот, наконец, упала за горизонт последняя искра солнечного света, и внезапно заклинание, скрывавшее замок Эрлкинга за завесой, спало, как пелена. Серильда ахнула. Если бы она хоть на мгновение отвела взгляд, она бы пропустила это преображение. Только что замок Адальхейд утопал в непроглядной тьме, а в следующий миг он уже предстал во всей своей красе – сторожевые башни ярко освещены факелами, витражи в башне мерцают, словно драгоценности. Узкий полуразвалившийся мост теперь выглядел как новенький и сиял в свете дюжины факелов, отражавшихся в черной воде. От этого зрелища, особенно по контрасту с дряхлыми руинами, которыми этот великолепный замок только что был, просто дух захватывало.
Едва Серильда успела добраться до причала, где по словам Лейны находилась принадлежащая «Дикому лебедю» лодка, как над озером эхом разнесся новый звук.
Низкий, проникающий повсюду рев охотничьего рога.