Входя в кованые ворота, которые не были видны со ступеней дворца, она невольно замедлила шаг. Ворота вывели к узкой лужайке в задней части сада – на ней вполне можно было бы играть в кегли.
По всем четырем краям лужайки выстроились богато украшенные клетки. Одни маленькие, как для домашней кошки, другие большие, размером почти с колесо водяной мельницы. Все вокруг было освещено пламенем сотни факелов.
Часть клеток пустовала.
Но в других…
Серильда открыла рот, да так и забыла закрыть его. Невозможно было поверить, что все это правда.
В одной клетке находился щетинистый петушок – упитанное птицеподобное существо, покрытое чешуей вместо перьев, с изящными ветвистыми рогами на голове. Рядом был его родственник, рогатый заяц кролень – размерами и формой тела похожий на кролика, но с рожками, как у косули. В соседней клетке сидел бергейст, огромный черный медведь с глазами, горящими красным огнем. А еще здесь были создания, имен которых Серильда никогда не знала. Шестиногий бык с панцирем на спине. Зверь размером с кабана, покрытый лохматой шерстью, при ближайшем рассмотрении оказавшейся вовсе не мехом, а острыми иглами, как у дикобраза.
Когда Серильда увидела следующего зверя, у нее вырвался то ли вздох, то ли смех. Сперва он показался ей обычным, ничем не примечательным горным козлом. Но вот он, прихрамывая, заковылял к миске с едой, и она увидела, что левые ноги у него гораздо короче правых. Дагут. Тот самый зверь, шерсть которого, по словам Злата, ему больше всего нравится прясть.
Она подошла ближе, восхищенно качая головой. Остановившись в нескольких футах от клетки дагута, она действительно заметила, что его недавно стригли, торопливо и небрежно – кое-где на боках остались большие проплешины. Вряд ли дагут от этого пострадал, подумалось Серильде, дни становились все теплее. Но что-то подсказывало ей, что Эрлкингу и его Охотникам очень не понравится, что с боков их зверя пропадают клочки шерсти.
Пытаясь сдержать улыбку, она помотала головой.
Но улыбаться ей расхотелось, стоило, отойдя, увидеть всех животных разом. Одни были величественными, другие нелепыми, но все до единого выглядели несчастными в тесных клетушках. Многие лежали, забившись в угол, прячась от дождя и настороженно глядя на Темных. У двух-трех Серильда заметила открытые раны, лечением которых никто не занимался.
– Столько удивительных, сказочных тварей, – раздался надменный голос, – а смертная заинтересовалась каким-то дагутом.
Серильда вздрогнула. Обернувшись, она увидела, что они с Эрлкингом не одни. В дальнем конце лужайки, возле огромной, но пустой клетки собралась кучка Темных с охотничьим снаряжением. Говоривший оказался мужчиной с бронзовой кожей и волосами, похожими на золотые нити, с палашом за спиной. Заметив, что привлек ее внимание, он приподнял бровь.
– Маленькая смертная боится зверей?
– Нисколько, – сказала Серильда, выпрямляясь. – Но я предпочитаю природное обаяние роскоши и грубой силе. Мне прежде не доводилось видеть это простодушное создание. Я действительно поражена.
– Леди Серильда, – позвал Эрлкинг. Она вздрогнула, а незнакомец усмехнулся. – У нас мало времени. Пойдемте, я хочу показать вам свое последнее приобретение.
– Не утруждайте себя, Ваша Мрачность! – выкрикнул мужчина. – Смертные не разбираются в животных.
– Твоего мнения не спрашивали, – бросил король.
На скулах мужчины заходили желваки, а Серильда, проходя мимо него, не удержалась и высокомерно кивнула. Не прошла она и дюжины шагов, как оглушительный шум – словно металл ударил о металл, – заставил ее остановиться. Серильда испуганно зажала уши руками.
Темные засмеялись. Даже Эрлкинг вскользь усмехнулся и гордо повернулся к источнику звука.
Через другие ворота на дальней стороне лужайки множество охотников и слуг тащили гигантского зверя. Каждый держал конец длинной веревки, обмотанной вокруг его шеи и тела. Не меньше двух дюжин человек держали зверя врастяжку, но им все равно стоило больших усилий тянуть его вперед. Серильда видела их напряженные мускулы, слышала кряхтение. Пригляделась – и все внутри у нее оборвалось.
– Это татцельвурм, – не веря себе прошептала она. – Вы изловили татцельвурма.
– Нашли его в предгорьях Оттельена, – ответил довольный Эрлкинг. – Именно там, где вы сказали.
Глава 40
Существо было в три раза больше Серильды, его туловище напоминало длинное тело змеи, покрытое мерцающей серебряной чешуей. Оно хлестало хвостом и извивалось, стараясь вырваться, но Охотники крепко держались за веревки. Задних ног у него не было, зато имелись две передние лапы с бугристыми мускулами, каждая с тремя когтями, блестевшими в свете факелов, как кинжалы. Зверь скреб ими землю и пытался дотянуться до своих мучителей. Голова у него была совершенно кошачьей, как у огромной рыси, с яростными, прищуренными желтыми глазами и длинными шелковистыми усами. Широкие заостренные уши оканчивались густыми черными кисточками. Пасть и нос зверя были закрыты намордником, но это не мешало ему издавать скрипучий визг и глубокое гортанное рычание. Из раны на боку сочилась кровь, которая при этом свете казалась зеленой, как трава.
– Готовьте клетку! – раздался женский голос, и Серильда узнала Гизелу, женщину, что ухаживала за гончими псами. Один из Охотников распахнул дверцу огромной пустой клетки.
Серильда отступила назад, чтобы не столкнуться с татцельвурмом, если тому удастся вырваться на свободу – казалось, что у него это может получиться.
– Просто дух захватывает, правда? – обратился к ней Эрлкинг. Девушка глянула на него и потеряла дар речи. Взгляд короля был прикован к пойманному существу, его лицо сияло. Он казался почти радостным, губы расплылись в улыбке, обнажив заостренные зубы, серо-голубые глаза завороженно следили за зверем.
Серильда поняла, как она ошибалась, решив, что Эрлкинг проявил к ней доброту и расположение. Нет, ему просто не терпелось похвалиться новым трофеем. А кто способен восхищаться грозной и внушающей трепет природой, как не простая крестьянка?
Когда Охотники затащили татцельвурма в клетку, Эрлкинг обратил свою улыбку к Серильде.
– Мы благодарим вас.
Она спокойно кивнула.
– За то, что я подсказала вам, где его найти, – Серильда постаралась не выдать, что сбита с толку. Ведь она это выдумала. Солгала. Но оказалась права…
– Да, – сказал Эрлкинг, – но еще за то, что без вашего дара, леди, нам пришлось бы упокоить или навеки обездвижить это существо. Как мою виверну, вы ведь ее видели. Он стал бы прекрасным украшением, но… я предпочитаю наслаждаться видом моей добычи в одушевленном состоянии. Полной сил. Однако мы не смогли бы перевезти его на такое дальнее расстояние, если бы не ваш драгоценный дар.
– Какой дар? – Серильда не понимала, о чем он говорит.
Эрлкинг засмеялся почти добродушно.
Татцельвурма затащили в клетку. Охотники выскользнули обратно, заперев зверя и оставив внутри только хозяйку псарни. Гизела принялась развязывать веревки, свисавшие с боков зверя.
Веревки, которые блеснули в свете факелов. Серильда стиснула зубы, чтобы сдержать крик.
Это были не веревки, а цепи.
Тонкие золотые цепочки.
– Спряденной вами нити едва хватило, чтобы сплести эти цепи, – заговорил король, подтверждая ее подозрения. – Но того, что вы дали нам сегодня, должно хватить, чтобы поймать и удержать даже самое могучее существо. Это было испытанием, проверкой – мы хотели увидеть, смогут ли цепи выполнить свою задачу. Как видите, они великолепно справились.
– Но… почему золото? – пролепетала она. – Почему не сталь или канат?
– Не просто золото, – Эрлкинг повысил голос. – Пряденое золото. Неужели вы не знали, насколько ценен такой дар богов? Это, пожалуй, единственный материал, которым можно связать волшебное существо. Сталь или веревки этого не могут, – он даже засмеялся. – Зверь великолепен, не правда ли? И, наконец, он мой.
Серильда тяжело сглотнула.
– Что вы собираетесь с ним делать?
– Это еще предстоит решить, – ответил он. – Но у меня есть несколько грандиозных идей.
Его голос помрачнел, а Серильда представила себе чучело татцельвурма, очередное украшение королевской коллекции.
– Идемте, – он подал Серильде согнутую в локте руку. – По ту сторону завесы этот сад почти непроходим, а рассвет уже близится.
Серильда помедлила – возможно, слишком долго, – прежде чем принять его руку. И только раз оглянулась, когда Гизела выскользнула из клетки, с руками, полными цепей. Может быть, она еще и егерь, подумала Серильда, которая теперь знала, что в замке есть зверинец. Оказавшись снаружи, Гизела захлопнула дверь клетки, задвинула тяжелые засовы.
Татцельвурм издал оглушительный вопль. Раньше он звучал яростно, теперь Серильда слышала в нем другое – му́ку. Боль. Опустошение. Потерю.
Взгляд зверя упал на Серильду. В его прищуренных глазах была ясность. Ярость тоже, да, но также и ум, понимание, которые казались неестественными для его кошачьего облика. Серильда почувствовала, что перед ней не простая, лишенная сознания тварь. Не существо, которое можно держать в клетке.
Это была трагедия.
И повинна в ней, по крайней мере, отчасти, была она, Серильда. Ее выдумка привела Ольхового Короля к татцельвурму. Так или иначе, она к этому причастна.
Отвернувшись, Серильда позволила королю увести себя назад по тропинке. По обеим сторонам лежал идеальный сад, впереди мерцал огнями замок. Редких пурпурных облаков над восточной стеной касался чуть заметный розовый свет.
– Ах, что-то мы слишком загулялись, – сказал король. – Простите меня, леди Серильда. Надеюсь, вы найдете дорогу.
Девушка посмотрела на него снизу вверх, вновь охваченная смятением. Как бы сильно она ни ненавидела этого человека – это чудовище, – ей, по крайней мере, было уже известно, что это за чудовище. Но замок по ту сторону завесы таил слишком много секретов и слишком много угроз.