– Извини, – сказала она, улыбаясь.
Если это создание и могло улыбаться, оно не улыбнулось ей в ответ. Хотя, возможно, дело было в том, что его внимание привлекла муха, зажужжавшая у него над головой. Шелленрок выбросил вперед черный, похожий на хлыст язык, поймал муху и проглотил.
Серильда незаметно поморщилась. Но, когда существо снова взглянуло на нее, она снова вежливо улыбнулась.
– Не найдется ли здесь места, где мы могли бы отдохнуть? Хотя бы несколько минут?
Вместо ответа шелленрок спрыгнул с бревна и направился вверх по берегу ручья, где листва была особенно густой, а земля напоминала лоскутное одеяло из узловатых корней, папоротников и ежевики. Вздохнув, Серильда вытянула торчащий из глины толстый корень и, опираясь на него, побрела следом.
Да, лес мрачен, думала она, нагибаясь и уворачиваясь от веток, так и норовивших вцепиться в нее, но в нем чувствовалась и какая-то безмятежность. Так печальная музыка заставляет плакать, хотя и невозможно объяснить, почему.
Здесь пахло землей и грибами – запах тепла и сырости после хорошего дождя. Крошечные пурпурные цветочки распускались у самой земли, легко было не заметить их среди колючих трав. Стволы упавших деревьев гнили, давая жизнь новым деревцам, оплетавшим их нежными тонкими корнями. Жужжали и звенели насекомые, лягушки подняли страшный шум, расквакавшись на все лады.
Тропа вилась по краю болота, заросшего болотной травой и плакучими ивами. В пруд, заросший ряской и огромными кувшинками, впадал тонкий ручеек. Шелленрок шустро перебрался на другой бережок, его ракушки весело загремели, но, когда Серильда хотела последовать за ним, она оступилась. Ее нога ушла в грязь по щиколотку. Ахнув, Серильда широко раскинула руки, пытаясь удержать равновесие и не шлепнуться в болото.
Шелленрок на другом берегу пруда остановился и оглянулся, будто не понимал, в чем дело. Серильда мрачно вытянула башмак из чавкнувшей грязи и выбралась на сухую землю.
– А нет ли другого…
Она не договорила, заметив чуть ниже по ручью мостик из березовых веток и скрепленных раствором камней.
– Ах! Вот и он.
Шелленрок громко застучал раковинами.
– Это ненамного дальше, – отозвалась Серильда и остановилась, чтобы обтереть о мох испачканный грязью ботинок. – А мне так будет легче.
Он снова затрясся, как ей показалось, от страха. Серильда нахмурилась и всмотрелась в его широко раскрытые глаза, которые больше не мигали.
– Что? – спросила она, ступая на мост.
Ах… привет… милая крошка.
Серильда замерла. Голос шептал так мелодично. Шелест листьев, умиротворяющее журчание воды…
Серильда посмотрела вперед и увидела женщину, стоящую по другую сторону мостика, словно сотканную из шелка и лунных лучей, в длинном белом платье, с темными волосами, доходившими почти до колен. Лицо ее, хоть и красивое, не было, однако, безупречным, как лица Темных. У женщины были желто-карие глаза под густыми темными бровями и озорные ямочки над уголками рта. Тем не менее, какой бы смертной она ни казалась, исходящий от нее эфирный свет ясно давал понять, что перед Серильдой потустороннее существо.
И, судя по реакции шелленрока… существо опасное.
Но Серильда не чувствовала исходящей от нее угрозы. Наоборот, ее тянуло к этой женщине, к этому созданию. Улыбка женщины стала еще шире, ямочки на щеках заметнее. Она тихо засмеялась – словно зазвучали колокольчики и падающие звезды. И протянула Серильде руку.
Приглашение.
Потанцуешь со мной?
Серильда еще не знала, не решила, как быть, а ее рука уже сама тянулась навстречу, готовая принять предложение. Она шагнула вперед.
Под ногой что-то хрустнуло.
Вздрогнув от неожиданности, Серильда посмотрела вниз.
Ничего особенного, просто березовый прутик.
Серильда хотела ногой столкнуть его в ручей, но застыла.
Где-то в глубине души зазвучал тревожный набат.
Под ногой у нее хрустнула не веточка.
Это была кость.
Весь мост был построен из костей, смешанных с раствором и камнями.
Сердце Серильды рванулось из груди, она начала отступать и тут снова встретилась взглядом с женщиной.
Улыбка сползла с ее лица, полного отчаянной мольбы.
Не уходи, зашептал тот же голос. Только ты можешь разрушить проклятие. Ты сможешь освободить меня. Просто потанцуем – вот и все, что нужно. Всего разок. Пожалуйста. Пожалуйста, не оставляй меня…
Еще шажок назад. Нога Серильды коснулась мягкой, покрытой мхом земли.
Тихая грусть внезапно исчезла с лица женщины, сменилась злобной усмешкой. Она рванулась вперед, вытянула руки, пытаясь схватить Серильду – чтобы задушить или столкнуть в воду, этого Серильда не знала.
Защищаясь, она резко вскинула руку.
…Деревянный посох ударил женщину по рукам. Та взвыла от боли и попятилась.
На мостик между Серильдой и светящейся женщиной кто-то прыгнул.
Гибкий и изящный, со мхом между высокими лисьими ушами, там где должны быть волосы.
– Это не та, Залиге, – раздался строгий голос.
Знакомый голос.
Серильда не сразу вспомнила имя моховицы. Базилик? Петрушка?
Нет.
– Сныть! – позвала она.
Не обращая на нее внимания, моховица смотрела на женщину. Залиге, так она ее назвала?
Погодите – залиге. Это было не имя, а вид духа. Дамы залиге – недобрые духи, населявшие мосты, кладбища и водоемы. Они просили путников танцевать с ними, умоляли снять проклятие… а потом обычно убивали.
Я первая ее нашла, – зашипела залиге бледными губами, обнажая перламутровые зубки. – Она могла бы снять проклятие. Вдруг она та, единственная.
– Очень сочувствую, – сказала Сныть, заслоняясь дубинкой вместо щита, и стала медленно отступать, заставляя и Серильду сойти с моста. – Но за эту смертную уже замолвили словечко. С ней, видишь ли, желает поговорить Бабушка.
Залиге издала вопль разочарования и отчаяния.
Но, когда Сныть схватила Серильду за руку и потащила ее прочь, дух за ними не последовал.
Глава 43
– Ты в самом деле ведешь меня к Лесной Бабушке? – спросила Серильда, когда мостик с залиге остался далеко позади. – К той самой Лесной Бабушке?
– Лучше поумерь свои восторги, когда придем, – ворчливо отозвалась Сныть. – Бабушка не любит льстецов.
– Я попытаюсь, – кивнула Серильда, – но обещать не могу.
Моховица пробиралась между деревьями, словно фавн, проворно и ловко. Серильда же чувствовала себя диким кабаном, который крушит все на своем пути. Ее, впрочем, утешало то, что шумела больше всех не она, а шедший позади шелленрок в своем ракушечном плаще. Ему Сныть не велела быть потише.
– Спасибо, – сказала Серильда. – За то, что спасла меня от залиге. Видимо, теперь я у тебя в долгу.
У большого дуба, такого высокого, что Серильда, даже задрав голову, не увидела верхушку, Сныть остановилась.
– Ты права, – сказала моховица, протягивая руку. – Я заберу назад свое кольцо.
Серильда похолодела.
– Я… оставила его дома. Для сохранности.
Сныть фыркнула, и Серильда почувствовала, что она ей верит.
– Тогда будешь должна. Но сомневаюсь, что у тебя найдется еще что-нибудь, что мне понравится, – схватившись за лианы, опутавшие ствол дерева, Сныть отдернула их, открыв узкую дыру прямо над переплетением корней.
– Залезай, – кивнула она шелленроку. Тот нырнул в дупло, брякнув ракушками. Сныть повернулась к Серильде. – Теперь ты.
Серильда сунула голову внутрь пустого ствола, где ее встретила непроницаемая тьма – и никаких следов маленького водяного чудища.
Съежившись, она присела на корточки, протиснулась внутрь и стала потихоньку продвигаться, вытянув руку. Она думала, что наткнется на шероховатые, затянутые паутиной стенки дупла – но вокруг не было ничего, кроме пустоты и мрака.
Серильда сделала шаг, потом еще один.
На седьмом шаге ее пальцы коснулись – не дерева, а ткани, толстой и тяжелой, как гобелен. Серильда отодвинула ее, и в щель хлынул тускло-серый свет. Девушка вышла из дерева, и у нее захватило дух.
Ее плотным кругом окружили моховицы, не меньше дюжины, все с оружием в руках – с копьями, луками, кинжалами. У одной на плече сидел паук-волк, который выглядел очень ядовитым.
Девы не улыбались.
Шелленрока, притаившегося позади, Серильда заметила только тогда, когда одна из девушек протянула ему деревянную мисочку, полную извивающихся личинок. Облизнув широкие губы, он с воодушевлением уткнулся в миску.
– Ты очень шумная и очень неповоротливая, – обратилась к ней одна из дев.
Серильда уставилась на нее.
– Простите?
Дева склонила голову набок.
– Мы ждали. Идем.
Все так же, не разрывая круга, моховицы повели Серильду куда-то по извилистым тропкам. Глаза у нее разбегались. Место, куда они пришли, нельзя было назвать поляной, потому что высокие деревья и здесь закрывали небо над головой, окутывая мир тенями, но подлесок был расчищен, и во все стороны змеились тропинки, устланные рыхлым мхом. И повсюду были дома, они отличались от всех домов, которые Серильда видела раньше. Эти жилища были встроены в древние деревья. Деревянные двери втиснуты между корнями, а оконца сделаны на местах выпавших сучков, там и сям по всему стволу. Толстые ветви изгибались, образуя винтовые лестницы. Высоко над землей были устроены уютные уголки и балконы.
Серильда все еще слышала размеренный стук дождевых капель, время от времени в лесное убежище проникали и струйки дождя, но теперь вокруг нее была не зловещая мрачная чаща, а что-то совсем другое, уютное и милое, причудливое и даже немного забавное. Серильда заметила грядки с пышно разросшимися щавелем, рукколой и луком-резанцем. Ее совершенно очаровали плавающие в воздухе мерцающие огоньки. Она не знала, что это – светлячки, феи или какое-то колдовство, но их свет завораживал. Ей казалось, что она спит и видит чудесный сон.
Асильталь.
Долина-убежище.