— Я хотел бы показать тебе только одну комнату, там есть большая кровать, — Майрок снова похож на себя прежнего, он ухмыляется в привычно-пошлой манере и разглядывает меня, скользя взглядом по лицу.
Я хочу отшутиться, но не успеваю вымолвить и слова. Он целует меня грубо. С судорожным вздохом, опаляющим мои губы огнём. Прижимает к себе так сильно, будто хочет того же, что и я.
Никогда не расставаться.
Эта мысль стреляет в висок отчаянием.
Я отвечаю на поцелуй, пытаясь показать, что чувствую, без слов. Ногтями впиваюсь в спину Майрока, чувствуя, как напрягаются его мышцы под одеждой. Тупое, ноющее чувство глубоко внутри меня жаждет быть утолённым.
Я хочу владеть Майроком безраздельно.
Он — для меня.
Я — для него.
В эту секунду видится, что так было предначертано с начала времён.
Майрок прижимает меня к стене, его руки уже под моей блузой, ласкают рёбра. Ползут выше, касаясь через ткань лифа, касаясь груди, которая резко становится слишком чувствительной. Я издаю тихий стон, Майрок ловит его губами.
Отстраняюсь, заглядывая ему в глаза.
— Хочешь прямо здесь? — поддеваю я Майрока.
Он сглатывает, тяжело дышит, опуская голову и рассматривая меня. Его взгляд скользит по бесстыдно задранной юбке, по оголённым бёдрам. Поднимается выше и смотрит, как его рука всё ещё ласкает мою грудь, заставляя меня подрагивать от откровенных прикосновений.
Мне нравится видеть, как его ломает от желания. Он прекрасен сейчас, идеален. Настолько, что можно сойти с ума.
— От тебя пахнет зельем заживления, — внезапно говорит Майрок, цепким впиваясь взглядом в мои глаза. — Что произошло?
Он отстраняется, ожидая ответа.
Глава 27.2
Я сглатываю, поправляя юбку. Отталкиваюсь от стены, замирая напротив Майрока.
— Я скажу, но обещай, что не уйдёшь. Не оставишь меня одну сегодня.
Тень ложится на его лицо, он молча кивает, ожидая продолжения.
— Дядя узнал, что мы истинные, — я тяжело вздыхаю, готовясь к худшему. — Он запросил разрешение на посещение академии и явился лично, чтобы убедить меня манипулировать тобой. У него какие-то проблемы, и он хочет, чтобы ты их решил. У самого кишка тонка.
— Проблемы вряд ли будут волновать твоего дядюшку, когда он сдохнет, — безмятежно отвечает Майрок. — Но я всё ещё не понимаю, при чём здесь зелье.
Я усмехаюсь, перебирая в голове последние годы. Так или иначе все мои злоключения связаны именно с Оскаром.
— Обычно моё общение с дядей проходит по одному и тому же сценарию. Он что-то требует, я отказываюсь, он наказывает меня. Чаще всего потом силой заставляет делать то, что потребовал. Так я попала в пансион, так меня пытались продать Даркфоллу. Было ещё много мелочей…
— Медея, он бил тебя? — жёстко спрашивает Майрок, касается моего подбородка и поворачивает голову к свету.
Я послушно даю ему рассмотреть себя.
— Он дал мне пощёчину и разбил губу родовым перстнем, который носит после смерти отца, — отвечаю негромко. — А потом я воспользовалась зельем.
— Я сначала сниму это кольцо, чтобы вернуть тебе, а затем заставлю его сожрать собственные пальцы, — убийственно спокойно говорит Майрок, а затем добавляет с тихой яростью в голосе: — Ты хотела скрыть это от меня? Какого хрена ты выгораживаешь его? Как я должен расценивать это?
Я нутром чувствую его черную злость. Его разочарование мной. Меня ошпаривает диким жаром, в груди давящее чувство, как если бы кто-то сжимал сердце в железных тисках.
— Я не собиралась манипулировать тобой. Не собиралась выгораживать дядю, — я заглядываю в ледяные глаза моего истинного.
— Тогда почему скрыла? Он угрожал тебе?
Я чувствую давящие вибрации его голоса. Чувствую подозрение. Страх скручивает внутренности. Я не хочу, чтобы Майрок думал, будто я могу предать его. Это глупо, я бы так не поступила. Только не с ним.
Подаюсь вперёд, прижимаясь к груди Майрока. Обхватываю руками его напряжённое тело. Но он лишь отстранённо смотрит на меня с высоты своего роста, не делая попыток прикоснуться.
— Верь мне, — шепчу я, вцепляясь пальцами в его рубашку.
— Я вернусь через два часа, а ты жди здесь.
Я вцепляюсь в Майрока ещё сильнее, пряча лицо у него на груди.
— Не уходи. Этого я и боялась. Ты уйдёшь и случится что-то плохое, я это чувствую.
— Что может случиться?
— У тебя проблемы с магией, а Оскар хитёр. Вдруг он на это и рассчитывает? Вдруг это его коварный план? Клянусь, я попыталась скрыть, чтобы ты был сегодня со мной. А потом бы рассказала. Останься… я хочу, чтобы мы были вместе. А позже у тебя будет всё время мира. Мсти, убивай, делай, что пожелаешь.
Я сглатываю, замолкая, но всё же договариваю. Произношу то, что сейчас у меня на уме:
— Я хочу тебя. Не только из-за магии. Хочу быть рядом, потому что с тобой мне не одиноко. Ты важен для меня, понимаешь? Ты сказал тогда, что я даю тебе нечто такое, ради чего ты готов на всё. Но и ты даёшь мне тоже самое.
Смотрю в глаза Майрока, но не понимаю о чём он думает. Мне дико страшно.
Потому что он уйдёт. Я всегда теряю тех, кто мне дорог.
Дядя убил сестру Флейма, а теперь ударил меня, пытаясь вынудить строить козни против Майрока. Он не простит такое и не станет ждать. Для него важнее всего поквитаться Оскаром.
Но холод внезапно уходит из глаз Майрока, а его руки обнимают меня, прижимая ближе.
— Успокойся, ты сама не своя. Я не уйду сейчас. Обещаю… но утром я убью его.
— Ты веришь мне?
— Я чувствую, что ты не лжёшь мне, — Майрок скользит взглядом по моим губам с лёгкой полуулыбкой. — Ночь с тобой стоит того, чтобы забыть обо всём. Даже о мести. Ты этого стоишь.
Меня отпускает, переполняет облегчением, но новая мысль тут же ввинчивается в сознание. Зудит на подкорке тревожной дрожью.
Я бы умерла, если бы он решил, что я предательница. Что за странное чувство внутри меня? Почему одобрение Майрока для меня стало важнее себя самой?
С ним я слишком уязвима. Он может контролировать меня, не прилагая усилий. Одно его слово — и я разобьюсь на осколки, которые едва ли смогу склеить.
Мне страшно осознавать, насколько сильно он завладел моей душой.
Страшно, но противиться не могу.
— Больно было? — Майрок касается моей губы.
Я вижу гнев, заставший в глубине его глаз, но рада, что он не даёт ему волю.
— Терпимо, — отвечаю негромко.
— Больше никто не причинит тебе вреда, поняла?
Я растерянно киваю.
— Медея, что с тобой? От тебя разит отчаянием. Я же чувствую, что это не из-за дяди, — Майрок вглядывается в моё лицо.
— Я привыкла к поведению Оскара. Меня волнует совсем другое. Я пришла, а тебя не было, и мне стало страшно.
Скажет ли он сам, что происходит в Дракенхейме? Я молчу, пытаясь отыскать в глазах Майрока ответ.
Глава 27.3
— Пойдём. Не будем стоять здесь, хорошо?
Рука Майрока сжимает мою. Нежный простой жест, но от него становится невыносимо тепло в груди. Неужели я так остро нуждаюсь в любви?
Я поворачиваю голову, глядя на профиль Майрока. На изгиб губ, лёгкую щетину, волевой подбородок. Нет, дело в нём. Я нуждаюсь в Майроке, а не в ком-то ещё.
Мы входим в ту же малую столовую, но заклинание уже перестало действовать, и еда не выглядит только что приготовленной.
— Вот же… — Майрок замолкает, придирчиво осматривая тарелки. — Кажется, оно остыло, — выносит вердикт он.
— Да, нас не было слишком долго, — подтверждаю я.
— Придётся все это выбросить, но я не уверен, что есть другая еда. Значит, пойдём в ресторан.
— Выбросить? — ужасаюсь я. — Но ведь можно просто разогреть. Или пойти на кухню, найти что-то и приготовить новое.
Он неопределённо пожимает плечами и затем спрашивает:
— Ты умеешь готовить?
Я впервые вижу его таким нерешительным, и от этого на губах появляется улыбка. Мы ещё сколького не знаем друг о друге.
— Да, конечно. Дома меня этому не учили, готовила прислуга, но в пансионе я познала все грани простой жизни. И хочу сказать, что готовка и уборка в столовой были далеко не худшей работой.
— Ну, тогда можешь показать мне свои кулинарные таланты и заодно расскажешь о себе.
Я закатываю глаза:
— Показывай, где кухня.
Это даже забавно, но ожидаемо. Отец тоже не знал, как приготовить что-то. Однажды Сина уехала, а приходящий повар заболел. Папа пытался сделать нам бутерброды, но всё закончилось тем, что маленький Вилли выплюнул папин «шедевр» на пол и сказал, что ничего ужаснее в жизни не ел. Тогда мы пошли в какой-то дорогущий ресторан и там наелись до отвала.
Позже я довольно часто вспоминала этот случай, когда мыла горы тарелок в столовой пансиона. Жизнь — переменчивая штука.
— Что ты имел в виду, когда просил рассказать о себе? — спрашиваю я, когда мы заходим на кухню.
Здесь пахнет пряными травами и выпечкой. В центре помещения стоит островок, и на нём в центре расположена магическая плита, которая сияет тёплым оранжевым светом. Вокруг у стен — массивные шкафы с посудой и полки, на которых аккуратно расположены баночки с разным содержимым. От чая и специй до консервированных овощей и фруктов. Я сразу замечаю магический шкаф, наполненный разной едой. В нём она не портится.
Хоть здесь никто и не живёт, как говорил Майрок, всё довольно уютно. Мне нравится.
— Расскажи, как ты жила в пансионе? Что было с тобой после смерти отца? — Майрок садится на стул и переводит на меня взгляд.
— Ну ты же знаешь, как я жила, — настораживаюсь я. — Ты ведь читал, моё дело не так ли?
— Да, я читал его, но я хотел бы услышать от тебя.
Я ставлю тарелку с запечённой уткой на островок рядом с плитой.
— Ну-у, кровомесы другие, ты и сам знаешь, — морщу лоб я. — Они не похожи на нас.
— Они ненавидели тебя, — не спрашивает, а утверждает Майрок.
— Почти все, — соглашаюсь я, делая пасы рукой над плитой, пытаясь включить её. — Но я и сама не горела желанием общаться с ними. Первое время меня пытались продавить, я ходила битая и меня настораживал каждый шорох, даже спать могла лишь урывками. Но потом я научилась давать отпор, постепенно меня перестали трогать. Я стала частью системы. Пусть и чуждой, но уже привычной частью системы.