Отхожу от двери, принимаясь мерять шагами длинный коридор особняка.
Я хочу видеть, как дядя умрёт. Хочу, чтобы перед смертью он видел мои глаза и понимал — я всё знаю о том, что он сделал. И именно такую память он оставил о себе. Именно это я буду рассказывать о нём наследникам нашего рода.
Как Майрок мог подумать, что я просто буду ждать?!
— Проклятье! — я зло ударяю о стену, снова поворачиваясь к двери.
Он поэтому и запер меня, знал — я не буду сидеть здесь, даже если он попросит.
Снова подхожу к двери, пытаясь почувствовать магические импульсы. Они слишком сильные, от них разит огненной магией Майрока.
Следующие полчаса я таким же образом проверяю каждое окно в доме. И чудом нахожу одно — на втором этаже. От него исходит совсем крошечный магический импульс. Это и есть дефект, который мне нужен.
Я собираю в руке магию, накачивая её силой. Чувствую, как тяжело мне управлять энергией, переполняющей меня. Создаётся ощущение, что у меня поистине огромный потенциал. Я надеюсь, что не ошибаюсь.
Выпускаю шар, он врезается в окно, и магия идёт рябью, дрожит, переливается, а затем вспыхивает и исчезает.
— Получилось! — я касаюсь рукой рамы и ничего не мешает мне открыть окно.
Свежий воздух врывается в комнату, принося с собой запах сада и мокрой земли. Кажется, ночью шёл лёгкий дождь. Я опираюсь руками о подоконник и смотрю вниз. Высоко…
Я не смогу спрыгнуть, а даже если смогу, как я доберусь до нашего особняка? Дядя должен быть там, если не уехал по делам. Я уверена, Майрок тоже искал бы Оскара в нашем доме.
Времени слишком мало. Я не знаю, когда ушёл Майрок, но боюсь, что будет слишком поздно, когда я доберусь до него и дяди.
Я должна хотя бы просто убедиться. Увидеть своими глазами, что главный виновник произошедшего с нашими семьями больше не сможет навредить нам. Иначе я всю жизнь буду вспоминать этот момент и жалеть, что просто отступила и дала Майроку сделать всё самому. Он может разделаться с Оскаром сам, но я это увижу. И запомню этот момент.
Магия внутри меня поёт. Течёт по венам, едва не разрывая их. Просится наружу.
Мои крылья…
Я делаю глубокий вдох и прикрываю глаза, пытаясь нащупать в себе нечто древнее. То, что есть в крови каждого дракорианца. Моё звериное начало, подаренное мне Легендой, который создал нас, зреет внутри.
Спину начинает пощипывать. Теплая дрожь пробегает по позвоночнику, будто внутри что-то просыпается.
А затем боль. Острая, ноющая, будто что-то рвется под кожей. И вот оно — освобождение.
Из меня вырываются теневые крылья — огромные, полупрозрачные, сотканные из мерцающей черноты. Они медленно раскрываются, подрагивая, словно проверяют сами себя на прочность. Воздух в комнате дрожит.
Я закусываю губу, чтобы не расплакаться. Касаюсь кончиками пальцев крыла. Оно тёплое и жёсткое. Как же долго я ждала этого момента. Так долго, что уже и не верила…
Я подаюсь вперёд, инстинктивно складываю крылья, а затем буквально выныриваю из окна.
Ветер хлестко ударяет в лицо. Паника сковывает на мгновение, но инстинкты берут верх — крылья распахиваются, ловят поток.
Я лечу.
Движения резкие, неуверенные — сначала меня швыряет вниз, сердце проваливается в пятки, но я рефлекторно машу крыльями, набирая высоту. Полет хаотичный, меня словно бросает на волнах, но с каждым взмахом я чувствую все больше контроля. Мои крылья подчиняются мне.
Вдруг понимаю, что я уже высоко, но страх проходит. Потому что я — дракон. Во мне кровь древних богов. Я чувствую на губах вкус свободы и улыбаюсь.
Внизу темнеют леса, дорожки вьются среди ухоженных газонов, окружающих особняк.
А я волновалась! Не знала, как мне быстрее добраться до Оскара. Я ведь могу просто долететь туда!
Местность я знаю плохо, но примерно понимаю, куда мне нужно. Наш семейный особняк тоже за городом.
Проходит всего лишь десять минут, и я подлетаю к дому. Моё первое приземление выходит не слишком удачным, я не удерживаюсь на ногах и падаю на колени, больно ударяясь о землю. Тихонько вскрикиваю — больше от страха — и поднимаюсь на ноги. Крылья исчезают.
На первый взгляд в доме всё спокойно.
Прошлый раз всё пылало огнём, когда Майрок пришёл за отцом.
Если Оскара нет, узнаю, где он, и полечу туда. Нельзя терять время!
Рука внезапно замирает, когда я хочу постучать. Какого демона я хочу стучать?! Это МОЙ дом. Я не обязана вести себя, как гостья.
Здесь я выросла. Этот особняк принадлежал многим поколениям нашей семьи.
Распахиваю дверь. Не заперто.
В доме звенящая тишина, лишь слышу, как тикают старые часы с кукушкой. От этого звука щемит сердце. Я чувствую себя снова подростком, страхи и неуверенность просыпаются внутри.
Но я быстро прогоняю их и делаю шаг вперёд, затворяя за собой дверь.
Теперь я другая. А значит, мне нечего боятся. Я могу за себя постоять.
Я прохожу по родным и любимым местам, подмечая изменения, которые вызывают раздражение.
Раньше занавески были другие, а столик в гостиной стоял в противоположном углу. Камин топили еловыми поленьями, а сейчас запах какой-то другой — чужой.
Я медленно иду по коридору, кончиками пальцев провожу по стене, словно хочу убедиться, что не сплю.
Дома никого нет, но почему-то я не тороплюсь уходить на поиски Оскара. Так давно я не была здесь одна.
Нужно подняться на второй этаж.
На лестнице скрипит третья ступенька — как и раньше. Это почему-то успокаивает. Я заглядываю в кабинет отца.
Здесь больше нет старого кресла со слегка потёртой кожей, где он читал по вечерам. Вместо него — новое, массивное, с холодной металлической окантовкой. Книги на полках стоят слишком ровно, как будто их никто не брал в руки годами.
Я скучаю по папе. Каким бы он не был, и что бы не сделал… я всё равно буду любить его.
Поворачиваюсь к окну и вдруг замечаю в отражении своё лицо — незнакомое, взрослое. Когда я так изменилась? Глаза блестят янтарным цветом — это горечь и тоска играют во мне свою надрывную мелодию.
Этот дом — часть меня, если кто-то считает иначе мне плевать.
Я делаю глубокий вдох и наконец произношу вслух:
— Я вернулась.
— Что ты здесь делаешь? Что тебе нужно?
Я оборачиваюсь и вижу брата, стоящего в проходе и глядящего прямо на меня.
Глава 28.2
Дорогие читатели, небольшая поправка для тех, кто читает уже давно. В первых главах я писала, что брату 7 или 8 лет, я переписала какое-то время назад, и изменила возраст, сделав его постарше — 14.
— Вилли… — растерянно произношу я. — Привет.
Я внутренне готовилась к тому, что обнаружу дома бойню. Но совсем не думала о том, что встречу здесь младшего брата в одиночестве. В последние годы мы ещё ни разу не оставались наедине. Сина запрещала, потому что он мог поддаться моему тлетворному влиянию.
— Разве ты не должна быть в академии, Медея? — спрашивает Вильям, хмурясь.
— Боишься меня? — усмехаюсь я. — Наслушался баек про то, как я опасна?
— Я никого не боюсь, — ощетинивается брат.
Этот юношеский максимализм… когда-то я тоже была такая.
Мне столько нужно рассказать брату. Но сейчас не время, и не место.
— Где Оскар? Я ищу его.
— Разве вас выпускают из академии? Ты сбежала? — Вильям встряхивает слегка отросшими волосами.
Прямо как в детстве, и это ещё один удар по моей броне. Я отчаянно и до боли хочу снова вернуться в свою прошлую жизнь… но это длится лишь мгновение. Я вспоминаю Майрока, и возвращаюсь в настоящее. Он — мой якорь. Тот, кто показал мне настоящую жизнь и вырвал из плена прошлого.
— Я не сбежала, по разрешению ректора я могу покидать академию, и оно у меня есть, — поясняю я. — У меня нет привычки нарушать правила.
Вильям хмурится, настороженно глядя мне в глаза.
— Уходи, Дея, — он отходит от дверного проёма, освобождая мне дорогу.
Брат уже выше меня. Кажется, ещё немного и станет мужчиной. Худой, с длинными пальцами и острыми скулами. Вдруг я вижу на его щеке едва заметный синяк. Он уже почти прошёл, но всё ещё заметен.
— Что это? — я останавливаюсь, поднимаю руку, инстинктивно пытаясь коснуться синяка, но брат хватает меня за запястье и грубо удерживает.
— Тебя это не касается, просто уходи.
Он мальчишка и мог подраться с кем-то. Ведь правда? Но я знаю во что превратил этот дом дядя. Знаю, на что он способен. Дурное предчувствие разрастается внутри.
— Неужели ты не скучал по мне? — спрашиваю я надтреснутым голосом.
Рука брата, удерживающая меня, едва заметно вздрагивает.
Вильям единственный мой прямой родственник по крови. Оскара я уже не беру в расчёт. Я хочу обнять брата прямо сейчас, но сдерживаюсь.
— Ты бросила меня, — красивое лицо брата искривляется в мучительной злой гримасе, он выпускает моё запястье, отталкивая от себя мою руку. — Ненавижу тебя.
— За что? — вырывается возмущённое у меня. — Я писала тебе столько раз! А ты даже не ответил. И кто кого бросил?
— Писала? — едко усмехается Вильям. — Постоянно просила меня украсть у дяди денег и прислать тебе? Или придушить Лину во сне? Я перестал читать твои письма после уже после третьего.
От его слов у меня внутри всё переворачивается.
— Я писала о том, как мне живётся. Просила прислать твои и папины фотографии… — озадаченно произношу я. — У меня ведь не было ничего. Мне не позволили взять личные вещи…
Воспоминания проносятся перед глазами. Порой, в минуты отчаяния, я бывала резка в словах относительно дяди и Сины. Но никогда не просила воровать деньги или кого-то убивать.
— Кажется, ты совсем завралась, — с отвращением выплёвывает брат. — Но у меня остались письма. Они — доказательство того, что ты — главное зло нашей семьи.
— Покажи, — спокойно требую я.
Мы идём в комнату брата, и он достаёт из ящика стола потрёпанные конверты.
Великие Легенды… сколько раз он читал это дерьмо… Судя по заломам и помятости, они явно не лежали в столе забытые и без дела. Вилли читал и перечитывал их. Впитывал ложь, взращивая внутри себя ненависть ко мне.