Мачеха идёт вперёд, я следую за ней. Она даже не оборачивается. Я вижу, как часто она дышит. Как поднимаются и опускаются её плечи. Кажется, она на грани истерики. У меня самой сердце пускается в галоп.
Сина сворачивает в какой-то широкий коридор со множеством дверей. Когда мачеха поворачивается боком, я вижу, как она нервно потирает брачное кольцо. Значит, я права. Они с Оскаром их зачаровали.
В коридоре куда меньше народу, я боюсь, что она обернётся и заметит меня. Но Сина толкает какую-то дверь и заходит в неё. Остаток пути я преодолеваю почти бегом.
Тоже тяну на себя дверь и вдруг понимаю, что мы вышли из здания.
Дракенхейм построен в виде круга в центре которого громадная арена, вырубленная в теле древнего кратера, который по преданиям Легенды выжгли драконьим огнём. Здесь до сих пор в воздухе витает запах серы и магии.
По периметру возвышаются трибуны, созданные из камня, который меняет цвет в зависимости от эмоций зрителей: от огненно-красного в моменты восторга до ледяного синего в предчувствии смертельного удара. Их зачаровал наш создатель — Теневой Бог-дракон, который сейчас мирно спит в своей колыбели, ожидая часа пробуждения.
Когда-то давно здесь сражались дракорианцы. Кровь павших въелась в песок, их магия впиталась в камень стен. Я знала, что это место существует, много слышала о нём, но никогда не бывала.
Это пережиток нашего жестокого прошлого. Его уже не используют много лет.
Зачем Сина пошла сюда?
Боги! Неужели Майрок и Оскар…
Я бегу вперёд, нисколько не заботясь, что мачеха, которая пропала из поля моего зрения, может меня услышать. Камень под ногами кажется горячим, словно до сих пор хранит жар древнего пламени драконов. Каждый мой шаг отдаётся гулким эхом, отскакивающим от стен арены.
Я замираю у края арены, неподалёку от лестницы. Арена простирается подо мной.
Мужское тело лежит в паре десятков метров. В самом низу. Чёрное пятно на песке арены. Даже отсюда я чувствую запах гари.
Магия. И сожжённая плоть.
Я сжимаю зубы, заставляя себя не отводить взгляда. Смотрю, как Сина бежит к распростёртому на земле телу. Ветер дует в лицо горячими порывами. Огненная магия всё ещё бурлит в воздухе.
Сина что-то кричит, я слышу отголоски будто сквозь воду. Не могу разобрать слов. В ушах гулко пульсирует кровь.
— Майрок… — я шепчу его имя сухими от огненного ветра губами.
Где он?
Неужели Флейм правда убил дядю?
Я должна ощущать освобождение? Радость?
Я ничего не чувствую. Просто смотрю, как упавшая на колени Сина трясёт безжизненное тело Оскара.
Внезапно отмираю, приходя в себя. Злой и отчаянный крик мачехи разносится по округе, заставляя меня сделать шаг назад.
Мне здесь не место. Я не смогу ей посочувствовать, но и злорадствовать желания нет.
Я ненавидела ублюдка, но его больше нет. Он не будет травить землю по которой ходит. И мы с братом свободны и можем выбрать свой путь сами.
Сина внезапно разворачивается и замечает меня. За её спиной вырастают ледяные крылья. Сверкающие, и такие хрупкие на вид, но я знаю, что они прочнее стали.
Я застываю, в груди загорается тревожное предчувствие.
Мачеха взлетает легко, я не успеваю моргнуть, как она поднимается вверх и опускается на каменный пол напротив меня, пылая гневом.
— Ты! Ты виновата во всём!
Её руки дрожат, её всю трясёт. Я замечаю, что Сина держит какой-то лист. На нём печать Дракенхейма.
— Не я это сделала, — отвечаю я холодно. — Сама знаешь.
Мачеха делает шаг вперёд, и воздух вокруг становится ледяным. Моё дыхание превращается в пар, а пальцы немеют. Камень под её ногами трещит от мороза.
Сина вскидывает руку в верх, показывая мне бумагу.
— Это сделал Флейм! Кровная месть! Лина сказала, он твой истинный. Ты натравила его, паршивка. Не так ли?
Зачем он это сделал? Почему именно кровная месть?
Вот почему Оскара вызвали в Дракенхейм…
— Майрок хотел, чтобы все знали… — растерянно произношу я.
Он не хотел убивать Оскара, как Даркфолла. Майрок хотел, чтобы все знали, что он прикончил дядю своей истинной. Потому что многие были в курсе, произошедшего в нашем роду.
В этом весь Майрок. Он сделал это показательно. Обозначил свою позицию.
— Ты отняла у меня мужа, — голос Сины становится безжизненным. — И хочешь отнять сына…
— Не говори бред. Вилли любит тебя. И я не отнимала у тебя никого и не собираюсь.
— Я не позволю… — глаза Сины внезапно загораются яростью, и она бросается вперёд.
Магия в её руке закручивается в ледяной вихрь, сверкающий острыми, как кинжалы, кристаллами. Я едва успеваю отшатнуться, когда первый разряд холода пронзает каменный пол рядом со мной, оставляя тонкую корку льда.
— Остановись! — вскрикиваю я. — Ты обезумела! Подумай о своём сыне.
Я встречаю взгляд Сины. Полный решимости. Полный ненависти.
Мачеха не остановится.
— Я убью тебя, — произносит она так, будто это уже свершившийся факт. — Ты встала на пути у моего сына.
В вены вползает жгучий страх. Я понимаю — она говорит серьёзно. В этом мачеха видит решение своих проблем.
Я отступаю в бок, нащупывая внутри себя магию. Моментально чувствую, как во мне закипает тьма — густая, живая, зовущая. Она отвечает на призыв, выбираясь из самых недр моего драконьего начала.
Я всё ещё иду вбок, пока не упираюсь спиной в каменные перила, опоясывающие арену.
Сина бросается вперёд, но вместо того, чтобы отступить и увернуться, я выбрасываю руки, позволяя теням расползтись. Они словно чернильные змеи. Извиваются, обволакивая ледяные осколки, которые мачеха направила в меня. Её магия трещит, сопротивляется, но тьма прожирает её, рассыпая ледяные ленты в пыль.
В последний момент я отскакиваю в сторону, уворачиваясь от ледяного клинка, который сверкает в руке мачехи. Она направляет его прямо мне в сердце.
Но вдруг понимаю, что крылья Сины тоже сковывает моими теневыми змеями. Я успеваю увидеть ужас в её глазах, прежде чем мачеха по инерции влетает в перила, а затем падает вниз — прямо на арену, где неподалёку лежит Оскар.
Сина заходится криком. Я бросаюсь к перилам, тяжело дыша и захлёбываясь ужасом.
Мгновение — и удар.
Треск. Глухой, безжалостный.
До самого низа метров тридцать — очень высоко.
Песок арены поднимает пыль, принимая её сломанное тело. Вокруг разлетаются ледяные осколки — остатки её магии. Теперь бесполезные и хрупкие.
— Нет… — выдыхаю я, вцепляясь онемевшими руками в перила.
Она же мать Вилли. И Лины…
Я не хотела, чтобы всё закончилась так. Только не так.
Глава 29.3
Делаю шаг назад, пытаясь осмыслить произошедшее.
За утро я потеряла дядю, которого ненавидела, и мачеху, смерти которой я не желала. Сина погибла отчасти из-за меня. Ещё одна тень, которая чёрным пятном легла на мою совесть. Мазок к безумной картине моей жизни. Штрих, который роднит меня с Майроком.
Я такая же, как и он.
Прикладываю руку к ключице и касаюсь пальцами метки. Почему я не чувствую Майрока. Где он?
Нужно бы спуститься и посмотреть, что с мачехой. Но у меня физически нет сил. Я и так знаю, что её больше нет.
Мысли лихорадочно мечутся. Нужно позвать кого-то на помощь.
Лёгкий скрип двери за моей спиной заставляет обернуться.
— Майрок, — выдыхаю я с радостью и облегчением.
Он стоит в проёме, заполняя собой всё пространство, высокий и уверенный. Длинные чёрные волосы спадают на широкие плечи, отливая холодным блеском, будто оплавленный обсидиан. Глубокий, пронзительный взгляд ловит мой, и в этом взгляде — сила, которая передаётся и мне.
Майрок — та опора, благодаря которой я никогда не сломаюсь.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он. — Дея, я же велел тебе ждать. Чтоб тебя! Я даже запер особняк.
— Извини… — только и могу пробормотать я.
Через мгновение он сжимает меня в объятиях. Я утыкаюсь носом в шею Майрока, вдыхая его запах. Чувствую, как рука Флейма скользит по моей спине, крепко прижимая меня к нему.
— Сумасшедшая… — шепчет он, и в его голосе вся гамма чувств: гнев, тревога, облегчение.
Поднимаю глаза и вглядываюсь в темноту его зрачков.
— Когда-то я была наивной и думала, что со всем справлюсь, но я не представляла, что меня ждёт, — всхлипываю я беспомощно. — Сина напала на меня, и я…
Перевожу взгляд назад — к перилам. Майрок понимает меня без слов, он отстраняется и быстрым шагом преодолевает расстояние до арены.
— Спасите меня Легенды, я не хотела, чтобы всё было так, — я прижимаю ладонь ко рту, сдерживая всхлип.
Он глядит вниз, а потом поворачивается ко мне.
— Она напала на меня, сказала, что убьёт. У неё в руке был ледяной клинок. Моя магия повела себя странно, я не контролировала саму себя.
Майрок кивает, а затем наклоняется, поднимая упавшую бумагу, в которой говорится о кровной мести.
— Знаешь, что это?
Я киваю, но не понимаю, при чём тут месть.
— Ты моя истинная, метка полностью проявилась. А значит, сейчас ты принадлежишь моему роду, а не роду Найт. А между нашими родами снова кровная месть.
Я начинаю понимать, к чему он клонит. Мне ничего не будет. Никто даже не будет разбираться в этом деле.
— Иди сюда, — зовёт меня Майрок.
Его взгляд смягчается.
Я медленно подхожу к нему и останавливаюсь в полуметре. В душе полный раздрай. Что я скажу Вилли и Лине?
— Не стоит винить себя, — спокойно говорит Флейм. — Она сама убила себя, Медея.
— Это была моя магия.
— Но ты не желала этого, — Майрок легко касается пальцем подбородка, заставляя смотреть ему в глаза.
— Не желала, — тихо произношу я.
— Это был несчастный случай, не более. Не позволяй мачехе портить твою жизнь даже после смерти.
Я смотрю Майроку в глаза, впитывая каждое его слово. Он глядит в ответ пристально, с той самой непреклонностью и силой, что всегда заставляла меня чувствовать себя в безопасности.