Я потеряю брата! Я его потеряю! Снова останусь одна. Он откажется от меня.
Но я не могу лгать, потому что даже случай с Оскаром показал, что рано или поздно всплывает любая ложь. А я не хочу, чтобы в нашей семье продолжали хранить тайны.
— Она направила ледяной клинок мне прямо в сердце, — медленно говорю я, не сводя с брата глаз. — И тогда…
Замолкаю, рвано втягивая воздух через нос. Слёзы собираются в уголках глаз.
— Что тогда случилось, сестра? — Вильям плотно сжимает губы, ожидая ответа.
— Я защищалась, — произношу я. — Я остановила не только её магию, но и её саму, связав ей крылья. И отступила в сторону, уворачиваясь от ледяного клинка. Я не знала, что она упадёт. Просто не знала… действовала на инстинктах, повинуясь им и магии. Сина мертва.
Крик Лины слышится будто откуда-то издалека. В нём столько страдания и злости, что колкие мурашки идут по коже.
Но я смотрю только на брата. В его взгляде не только боль, но и разочарование мной. И это ранит сильнее любого ножа. Вскрывает мою душу, заполняя её чернющей пустотой, от которой не скрыться. Она словно густая тень, заполняет каждую трещинку внутри меня, вытесняя тепло, надежду, веру.
Понимаю: только что я потеряла брата. Вилли не простит меня.
— Ты всегда была для мня как солнце, Дея, — его голос тихий, но в каждом слове чувствуется горечь. — Даже когда я ненавидел тебя, всё равно не переставал любить. Я верил, что однажды ты вернёшься.
Поэтому он так легко принял меня обратно, несмотря на годы лжи.
— Знаю, братик. Знаю… — я протягиваю к нему руку, но он отшатывается от меня, как от чумной.
И его реакция убивает меня. Между нами пропасть, которую уже не перейти.
Вильям молчит. Тишина становится удушающей, она не оставляет места для надежды.
— Ты убила мою мать, — чеканит брат, отдышавшись.
Я знала, что он обвинит меня, знала, что этот момент неизбежен. Но одно дело — бояться, а другое — услышать вслух.
— Вилли… — голос срывается, и я сглатываю комок в горле. — Это не так. Это несчастный случай, она напала первая.
Лина с диким воплем бросается на меня и сбивает меня с ног.
Я падаю, больно ударяясь затылком о пол. В голове звенит, всё расплывается перед глазами. Тело болит из-за удара, но мне некогда думать о боли — Лина уже нависает надо мной, её пальцы сжимают моё горло.
— Как ты могла?! — её голос срывается, в нём гнев, ненависть, отчаяние.
Я хватаю её запястья, пытаясь ослабить хватку, но она сильнее, чем кажется. В её глазах всепоглощающая ярость.
Воздуха не хватает, лёгкие судорожно сжимаются.
— Лина… — я пытаюсь выдохнуть, мой голос слабый и рваный.
Я даже боюсь применять магию, подсознательно думая, что могу случайно убить и сестру.
Лина не слышит меня. Или не хочет слышать.
— Ты забрала у нас всё! — её пальцы дрожат, но не разжимаются, хватка будто становится всё сильнее. — Ты уничтожила нашу семью! Ты тупая шлюха, которая предала наш род!
Чёрные пятна пляшут перед глазами, и я понимаю — если не сделаю что-то сейчас, то просто потеряю сознание.
Из последних сил я толкаю её в бок. Лина вскрикивает, хватка ослабевает, и я, задыхаясь, откатываюсь в сторону, вцепляясь в горло, жадно вдыхая воздух.
Вильям, всё это время просто смотревший на нас, подходит к Лине и прижимает её к себе.
— Иди ко мне сестрёнка. Я рядом.
Он утешает её, а на меня смотрит осуждающе и холодно. Как на чужую.
И это страшнее любых слов.
— Я не хотела… — шепчу снова, но знаю, что это бессмысленно.
— Мне всё равно, что ты хотела, Дея. Просто уходи и не возвращайся. Ты нам не сестра, — произносит брат.
Я поднимаюсь на ноги. Они меня не держат. Печально смотрю на Вилли. Но он уже не глядит на меня. Его взгляд устремлён в сторону, словно я больше не существую.
Что-то внутри меня ломается окончательно.
Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь унять дрожь. В груди пульсирует глухая боль.
Разворачиваюсь и ухожу. Каждый шаг даётся с трудом, ноги стали свинцовыми.
Я закрываю дверь когда-то родного дома, и меня не покидает ощущение, что вернуться сюда будет очень сложно.
Но я понимаю, что не должна сдаваться. Пусть Вилли остынет. Я поговорю с ним позже, когда он сможет осмыслить происходящее.
Спустя час я захожу в свою комнату в академии. Я вся измотана. Настолько опустошена, что едва чувствую своё тело. Кажется, если я сейчас упаду на пол, то так и останусь лежать, неспособная пошевелиться.
Джули отрывается от учебника, у неё печальное лицо.
— Ты как? — спрашивает она.
— Нормально. Тебя не было сегодня днём, где ты была? — спрашиваю я подругу.
Я так и не смогла ничего рассказать Джули. Я к обеду успела на кое какие уроки, но её не было на занятиях.
— Отец с матерью приезжали, — Джули вдруг всхлипывает. — Они считают, что обстановка в академии нездоровая. После этого случая с ректором, Бель и Ханной…
— Понятно, что они взволнованы… но что случилось? Ты же здесь не при чём.
— Они хотят, чтобы я и дальше оставалась не при чём, и ни во что не вляпалась. Меня переводят в другую академию. И плевать родителям, что Кристальные Пики скоро перенесут в столицу. Они считают, мне нельзя здесь учиться.
Джули быстро моргает, пытаясь скрыть слёзы, но я вижу, как дрожат её губы.
Это окончательно добивает меня. Я потеряла не только брата, но и скоро потеряю лучшую подругу.
Бросаюсь вперёд и обнимаю Джули так крепко, как могу. Мы замираем. Слышно лишь моё тяжёлое дыхание и тоненькие всхлипы подруги.
Смотрю в стену. Глаза сухие, в них будто песок насыпали.
Один за другим, люди, которых я люблю, уходят из моей жизни.
Глава 31. Я одна со своим отчаянием
Джули уезжает через два дня. Мы расстаёмся, слёзно обещая писать друг другу, но я понимаю, что это всё равно не то.
Ещё через сутки проходит прощание с Синой и Оскаром. Пепельных алтарей всего несколько в городе, мне не составляет труда узнать, где будет проходить мероприятие.
Люди хоронят своих в земле, но дракорианцы, как истинные потомки драконов, предпочитают огонь.
Я прихожу, но меня не пускают. Моего имени просто нет в списках, чему я даже не удивлена. Мне остаётся лишь стоять за забором и наблюдать, как огонь алтаря принимает сначала дядю, а потом и мачеху.
Я не буду скучать по ним.
Они никогда не были мне настоящей семьёй. Даже дядя. Хоть мы с ним и одной крови, что крайне важно для любого дракорианца, Оскар всегда был мне чужим. Я ощущала это на уровне инстинктов.
Когда церемония заканчивается и последние искры гаснут, я остаюсь у ворот, наблюдая за теми, кто выходит. Вижу папиных друзей — они пришли отдать дань уважения семье, подруг Сины, парочку соседей. Те немногие, кто замечают меня, отводят глаза и проходят мимо.
Я — изгой. Всегда им была после того, как дядя отдал меня в пансион. Все убеждены, что я нестабильна. Не удивлюсь, если Лина начнёт всем рассказывать, что именно из-за моей нестабильности погибли Оскар и Сина.
Когда я вижу Лину и брата, выходящих последними, я иду к ним. Понимаю, что мне будут не рады, но я не могу быть в стороне в такой тяжёлый для семьи момент.
— Я не хочу с тобой говорить, — Вильям бледный, с красными злыми глазами.
Он проходит мимо, отворачиваясь от меня, как от чужой. Складывается ощущение, что он стал ненавидеть меня ещё сильнее.
Я осталась совсем одна, теперь у меня есть только Майрок.
Но и он не давал о себе знать. Я тревожусь, особенно когда понимаю, что должна бы чувствовать его. Но внутри пустота. Остаётся лишь надеяться, что он вернётся, как и обещал, и всё объяснит.
На Лину мне в целом плевать, но она останавливается рядом. Впечатывается в меня злобным взглядом.
— Припёрлась! — шипит она. — Как ты посмела? Я видела отчёты о смерти. Говорила с дознавателями! Тебе всё сошло с рук, хотя на матери были следы твоей магии.
— Я уже говорила, что не виновата, она напала первая, — отбиваю я холодно.
— Флейм защитил тебя. Я спрашивала нашего семейного юриста, он сказал, шансов против Флейма нет. Он помог тебе этой никчемной бумажкой о кровной вражде, — Лина кривится в отвращении. — Но ты знаешь, скоро Рикард станет Легендой. И я попрошу его уничтожить тебя! Посадить, убить! Всё, что угодно!
В глазах сестры пляшет безумный огонёк. Она подаётся вперёд и, кажется, едва сдерживается, чтобы не вцепится мне в глотку.
— Рикард — друг Майрока, — напоминаю я, не отступая ни на шаг. — Даже если ты захочешь надоумить своего Рика разобраться со мной, помни, что Флейм будет на моей стороне всегда. Мы — истинные. А его род — один из сильнейших в Андраксии. Легенда не будет потакать капризам своей шлюхи. Если, конечно, он ещё захочет, чтобы ты была рядом с ним.
Лина хрипло и надрывно смеётся в ответ, а затем прижимает кулак ко рту, пытаясь успокоится. Она очень любила мать, они были похожи. Я понимаю, что она не в себе, но угрожать мне не позволю. Как и думать, что сестра может как-то влиять на мою жизнь.
Всё очень сильно изменилось.
— Думаешь, Флейм будет долго возиться с такой замухрышкой, как ты? Никчёмная сучка! Мразь! — Лина срывается на визг.
— Лучше заткнись, — предупреждаю я с тихой яростью.
— А то что? Убьёшь и меня? — усмехается ядовито Лина. — Ты больше для нашего рода никто.
От её наглости я едва не теряю дар речи.
— Нашего?! Ты-то здесь при чём? С чего вдруг решила, что можешь называть мой род своим? Заришься на то, что тебе не принадлежит? — возмущённо спрашиваю я. — Ты чужой крови, не забывай.
— Оскар меня удочерил, чего не сделал твой отец. Я теперь навсегда Найт, — щерится в улыбке Лина.
Я раньше предполагала, что Оскар это сделал в угоду Сине. Теперь знаю наверняка.
Лину никак из нашего рода не вытурить. Она всегда будет его частью. Как чёрная погань на белом мраморе. В Дракенхейме есть книга нашего рода с родословной, значит, сестру добавили и туда.