Разве есть на свете, что-то прекраснее? Может это любовь? Так её и выражают?
Опасная мысль заставляет меня прийти в себя.
Майрок поднимается, зависает надо мной на локтях. Я вижу, как он всё ещё тяжело дышит. Его взгляд мимолётно скользит по моему обнажённому телу, но я не чувствую стеснения. Позволяю ему разглядывать себя, и сама любуюсь им.
Идеальным. И только моим.
Майрок отодвигается и садится на край кровати, боком ко мне. Я не протестую, потому что вдвоём и правда не слишком удобно.
Делаю глубокий вдох, и сердце сладко замирает.
Я снова говорю себе, что наконец-то выбираю его. Больше нет сил противиться и отрицать очевидное. Мне не хочется разрывать нашу истинность. Майрок единственный, кто делает меня по настоящему живой.
Я должна сказать ему об этом, это будет честно. Между нами не должно быть недомолвок.
Я буду с Майроком, пока учусь в академии. У меня будет время перевоспитать Вильяма и сделать из него мужчину. Буду помогать брату. А потом уж решу, хочу ли я быть с Флеймом, или стать главой нашего рода.
Пусть отец бы и осудил меня, посчитал слабой, но я безумно счастлива, делая сейчас этот выбор. Он правильный.
Но я должна понять, нужно ли это всё Майроку.
— Нам надо поговорить… — тихо начинаю я с лёгким волнением в голосе. — Хочу кое-что сказать.
— Да, Медея? — Майрок встаёт и бросает на меня нечитаемый взгляд с высоты своего роста.
В нём будто что-то мимолётно изменилось. Но я не понимаю, что именно. Слова замирают на кончике языка, я наблюдаю, как Флейм начинает неспешно одеваться. Надевает брюки, накидывает рубашку и медленно застёгивает пуговицы, глядя на меня.
Он уже уходит? Почему одевается? Мы даже парой фразой не перекинулись. А он ведь ещё обещал всё объяснить.
Смотрю в его пустые глаза, и улыбка медленно сползает с моего лица.
Глава 31.4
— Что-то случилось? — я вскакиваю с кровати и быстро надеваю ночную рубашку через голову.
Майрок куда-то спешит? Вдруг понимаю, что мы сегодня едва сказали друг другу пару слов. Близость — это прекрасно, но всё-таки нам нужно обсудить многое.
Например, где был Флейм? Что делал? Там что-то важное, я уверена. Да и нужно спросить совета насчёт брата и Лины.
— Я избавил тебя от дяди. Даже его жена, больше не стоит у тебя на пути. Я всё замял в Дракенхейме. Тебе ничего не угрожает.
У Майрока серьёзное лицо. Я не понимаю, почему он завёл этот разговор сейчас. Он недоволен мной, или просто не в настроении?
— Спасибо, — произношу я, сажусь на кровать и чувствуя неловкость подтягиваю колени к груди.
Майрок кивает, застёгивая последнюю пуговицу на рубашке:
— Я больше не чувствую ответственности за тебя. Ты вольна построить свою жизнь так, как и хотела.
Не чувствует ответственности? Холод, внезапно возникший между нами, почти осязаем. Нехорошее предчувствие сжимает сердце. Дыхание перехватывает от едкого чувства страха, всколыхнувшегося внутри.
Почему он так говорит?
— Об этом я и хотела поговорить, — произношу я, сглатывая вставший в горле ком.
Сейчас Майрок явно не в настроении, но я всё равно скажу ему. Он выслушает меня и не будет смеяться над моими чувствами. Я ему доверяю.
Майрок уже полностью одет. Он глядит на меня, слегка выгнув бровь в ожидании продолжения.
— Я хочу быть рядом с тобой, — слегка улыбаюсь я, а потом принимаюсь путано объясняться, чувствуя лёгкое смущение: — Ты очень дорог мне, и я ценю всё, что ты сделал. Если бы не ты, не знаю, что со мной было бы. Ты показал мне настоящую жизнь… так вот… помнишь, ты говорил, мы можем быть вместе, пока я учусь в академии… это было бы здорово!
Сказанное мной почти признание. Я замолкаю, надеясь, что подобрала правильные слова. Мне не хочется пугать Майрока напором своих чувств, но я сказала правду. Как есть.
— Я передумал, — коротко бросает он.
До меня доходит не сразу. Но потом внутри будто что-то обрывается. Я гляжу на Майрока и рассеянно моргаю:
— Извини… передумал? О чём ты?
— Наши с тобой отношения, — последнее слово он произносит с особой иронией, будто сам факт отношений его забавляет. — Они себя изжили, Медея. Тебе так не кажется?
— Не кажется, — растерянно бормочу я, вставая на ноги. — Но ты же говорил…
— Это было раньше, — отрезает Майрок.
Его слова эхом проносятся в моей голове, оставляя после себя звенящую пустоту. Мир будто резко теряет краски.
— Я не понимаю, что ты хочешь сказать? — спрашиваю я, чувствуя, что почти готова расплакаться.
Такого я ещё не ощущала. Эта боль новая. Её вкус горчит на губах, словно полынь, впитавшая в себя весь яд чувства, которое сейчас медленно умирает внутри.
Майрок глядит на меня, как на надоедливое насекомое. Меня накрывает ощущением дежавю. Примерно так он смотрел на меня раньше, когда мы не были близки. Когда ещё не знали друг друга.
Но сейчас это страшно.
Мне настолько неотвратимо больно, что начинает казаться будто в груди чёрная дыра.
Флейм слегка склоняется ко мне. Между нашими лицами остаётся сантиметров десять:
— Хочу сказать, что мы избавимся от истинности. И забудем о том, что было. Поняла меня?
До меня окончательно доходят его слова. Они звучат отстранённо, холодно, безжизненно. И они меня убивают.
— Как ты смеешь? После всего, что было? — возмущённо шиплю я.
Такие банальные слова, но именно они передают тот спектр эмоций, который бушует внутри меня.
— А что было? — Майрок слегка прищуривается, на губах расцветает знакомая хищная ухмылка. — Просвети-ка меня, Медея.
— Мы были близки. Ты сам говорил, что я даю тебе то, что не могут другие.
— Это будет тебе уроком, наивная дурочка, — слова звучат ядовито-ласково, Майрок проводит большим пальцем по моим губам в насмешливом ласкающем жесте. — Мужчины часто лгут женщинам. Вы ведь любите чувствовать себя особенными, не так ли?
— Я и так особенная для тебя! — резким движением отодвигаю ночную рубашку, оголяя метку. — Это что-то должно значить, не так ли?
— Это значит привязку к одной женщине. На всю жизнь. Я к этому не готов, — Майрок отстраняется от меня, выпрямляясь во весь рост.
Он глядит высокомерно и снисходительно. А я рассыпаюсь на осколки. Потому что была готова ради него отказаться от всего, к чему стремилась. Но я не могу поверить, что он так просто отказывается от нас.
— Не смей! — я ударяю его в грудь, но Флейм недвижим, просто смотрит на меня с показным равнодушием. — Не смей снова надевать эту маску! Я знаю тебя настоящего!
— Раз знаешь, то должна понимать. Я делаю только то, что хочу, — ровным голосом отбивает он. — Ты в мои планы больше не входишь.
Я вцепляюсь дрожащими пальцами в рубашку на груди Майрока:
— Скажи правду? Что-то случилось в Дракенхейме? Расскажи мне.
Горячие слёзы бегут по щекам. А Маёрок усмехается, огненные блики пляшут в его взгляде, как грёбанные демоны бездны.
Он чужой. Снова чужой.
Я задыхаюсь в агонии, охватившей душу. Мучительно умираю, но ему плевать.
— Не нужно придумывать оправдания. Просто прими — я получил то, что хотел, и даже больше. Сорвал цветочек невинности у дочки Джозефа, отомстив ему даже посмертно. Попутно узнал правду о сестре и отомстил ублюдочному Оскару. Ты ведь не думала, что я захочу связать себя с кем-то из твоей безумной семейки?
— Ты сказал, что я нужна тебе. — напоминаю я снова, поднимая руку и дрожащими пальцами стираю слёзы. — Сегодня сказал. И зачем ты вообще пришёл сейчас? Зачем спал со мной, если я тебе надоела, и ты получил то, что хотел?
— Я хотел расслабиться и заняться сексом. Где я ещё возьму девушку ночью?
Майрок смотрит на меня так снисходительно, что я понимаю — в его глазах я выгляжу жалкой. Но ничего не могу поделать. Каждое его слова впечатывается в моё сознание очередным витком боли. Меня будто медленно режут тупым ножом.
Майрок не такой. Он не должен так говорить.
— Ублюдок! — я со всего размаху ударю Майрока по щеке. — Сволочь!
Пощёчина получается хлёсткой. В глазах Флейма загорается злой огонь. Он поднимает руку и пальцами сдавливает мой подбородок до боли.
— Сделаешь так ещё раз — пожалеешь, — зло цедит Майрок, глядя мне в глаза. — Не стоит вести себя, как злобная сука. Я тебе всё сказал. Займись своим родом и не попадайся мне на глаза. Поняла? Меня тошнит от надоедливых баб, похожих на верных собачонок.
От слов Майрока меня ошпаривает стыдом. Вот как я выгляжу в его глазах?
— Поняла, — яростно выплёвываю я.
Майрок ещё мгновение смотрит мне в глаза. Я замечаю что-то странное в взгляде. Но не успеваю разобрать что. Он отпускает мой подбородок и направляется к двери.
Открывает её.
Я не верю, что это по-настоящему!
Обернись.
Обернись же!
Он не оборачивается. Выходит, затворяя за собой дверь.
Как он мог так поступить со мной? С нами.
Выбегаю босая в коридор. Ступни холодит камень плит. Смотрю, как Майрок удаляется и мне хочется кричать. Но я лишь приваливаюсь к двери комнаты и оседаю на пол. Провожаю взглядом его широкоплечую высокую фигуру, пока она не скрывается за поворотом.
Проходит очень много времени. Я начинаю мёрзнуть, меня трясёт от холода.
Майрок не возвращается.
Я встаю и возвращаюсь в комнату. Ложусь на кровать и прикладываю руку к груди. Так больно, что кажется, будто вместо сердца кровоточащая рана.
Я смотрю в потолок. Моргаю.
Мне кажется, что он отдаляется, и я падаю.
Падаю
Падаю.
Бесконечно долго падаю в бездну.
Здесь пустота и нет ничего. Я одна со своим отчаянием.
Глава 32. Выбор
Спустя месяц
Дни тянутся бесконечно долго, превращаясь вязкую, бесцветную массу. Время теряет смысл.
Я разбита и уничтожена. Мне не хочется учиться, не хочется ходить на обед, не хочется даже просто с кем-то разговаривать.