Я могу лишь едва заметно вздрагивать, когда вижу в толпе адептов высокого черноволосого парня.
Но каждый раз это не он.
Я упиваюсь своим одиночеством. Каждое утро смотрю на себя в зеркало душевой и не вижу на своём лице жизни. Кажется, я умерла там — в моей комнатке, когда Майрок сказал, что он не готов быть со мной.
Но однажды, когда боль выжигает в душе всё до основания, внутри просыпается лютая ненависть. К себе — за то, что поддалась слабости. К Майроку — за то, что он так поступил, какие бы причины у него не были.
Я понимаю, что глупо хоронить себя из-за очередной потери. Да, эта рана куда глубже остальных. Даже потеряв отца, я ощущала всё иначе, потому что была слишком юной.
Но ведь сколько было в моей жизни дерьма, и я выстояла. Значит, выстою и сейчас.
В один хмурый, чернюще-пасмурный осенний день в моей душе наконец-то светлеет.
Потому что мне приходит письмо из Дракенхейма в простом белом конверте. Я читаю его, и с каждой строчкой мне становится чуточку легче.
Хотя должно быть наоборот. Ведь там говорится о том, что я и Майрок Флейм можем разорвать истинность. Легенда дал своё согласие. Майрок поставил свою подпись. Теперь дело за мной.
Лишь один росчерк пера, и я откажусь от Майрока. Он смог, значит и я смогу, но перед этим я должна увидеться с ним.
Чувствую, что он сказал эти жестокие слова не просто так. Но проблема в том, что Майрок целый месяц не появлялся в академии.
Я будто возвращаюсь в реальность после продолжительной болезни, едва не выпившей меня до дна. И тогда понимаю, что готова. Я отбрасываю эмоции, выкорчёвываю из себя привязанность к Майроку, щедро сдобренную болью от его жестоких слов, и принимаюсь думать.
Да. Я могла правда стать ему неинтересной. Вряд ли я красивее, умнее, веселее других.
Но нас роднило нечто большее, чем обычная симпатия. Мы словно глядели в души друг друга, находя там отражение самих себя. Словно были связаны чем-то невидимым, глубоким, не поддающимся объяснению.
Истинность перестала что-то значить.
После учёбы я спускаюсь к лабораториям профессора Шейдмора и терпеливо жду, когда он отпустит адептов. Как только последний выходит, я проскальзываю в кабинет.
— Медея… — Шейдмор окидывает меня внимательным взглядом. — Сегодня выглядишь получше.
Я уже коротко рассказывала профессору, что мы с Майроком больше не вместе. Шейдмор не из тех, кто будет утешать ласковыми словами, но он пытался помочь по-своему: не донимал меня вопросами на уроках, а если вызывал помочь в лаборатории, то почему-то работы всего было куда меньше, чем раньше, а оплата оставалась всё такой же высокой.
— Я пришла в себя.
— Молодость часто грешит иллюзиями, — печально улыбается профессор. — Кажется, что любовь — это нечто вечное, нерушимое, но со временем понимаешь, что она бывает разной. Иногда это страсть, ослепляющая, как солнце, и быстро сгорающая. А иногда — тихий спокойный свет свечи, согревающий в ночи. Но и это не гарантирует, что она будет гореть всегда. Потому что иногда… иногда любовь — это всего лишь урок.
— Мы не любили друг друга, — отрезаю я, поджав губы, а затем добавляю, переводя тему: — Вы не узнали, почему Майрока нет в академии?
И снова этот понимающе-печальный взгляд, от которого у меня что-то сжимается под рёбрами.
— Нет, и вряд ли смогу.
— Скажите правду, вы ведь приехали сюда не просто так. Вы работали на Легенду? — я задаю вопрос в лоб, хотя обещала себе, что не стану давить на Шейдмора.
Каждый имеет право на свои тайны. Но сейчас, если у профессора есть связи в Дракенхейме, я хочу знать. Мне нужно понять, как встретиться с Майроком. Если у него что-то случилось и поэтому он отталкивает меня, я всё равно буду рядом. Вдруг я могу чем-то ему помочь?
Шейдмор бросает на меня усталый взгляд. Затем неспешно берёт книгу и закрывает её, едва слышно шелестя страницами. Складывает листы в аккуратную стопку.
Я терпеливо жду ответа, стоя перед профессором.
— Да, я в Пиках по приказу Легенды, — наконец признаётся он.
Пульс сразу подскакивает.
— Зачем? — хрипло спрашиваю я.
Шейдмор поднимает на меня слегка взвинченный возбуждённый взгляд:
— А если бы я сам знал!
— Не поняла…
Профессор бросает беглый взгляд на дверь, делает какие-то пассы руками. Я чувствую лёгкий флёр магии. Он проверяет, не подслушивают ли нас.
Убедившись, что всё хорошо, Шейдмор отвечает, всё равно понижая голос:
— Туманники водятся только в этой местности.
— Помню. Но всё ещё не понимаю.
— Легенда велел мне найти парочку и кое-что с ними сделать.
— Не томите уже, что именно?
— Мне кажется, он кого-то ищет. А все знают, туманники идеально маскируются.
Так и есть. Они умеют уходить в тень, как и дракорианцы из Теневого Домена.
— Вы делали поисковое заклинание на основе их магической сущности, — вдруг осеняет меня. — Но зачем? Заклинаний достаточно, даже я знаю парочку. С их помощью можно найти заколку, или потерянную книгу.
— Пф! Думаешь, Легенда ищет заколку или книгу? — морщит лоб профессор, мрачно усмехаясь.
— А что же он ищет?
— Я не знаю, но это нечто важное. Думаю, это не предмет.
— Вы создали заклинание, которое будет искать живое существо?
— Живое существо с очень сильной магией. Это всё, что знаю. И нет, я ещё не создал, а лишь пытаюсь. Это не так просто, как кажется.
Это всё очень странно. Почему сам Великий Бог-дракон не послал группу учёных? Почему профессора? Почему тайно? Какие бы ответы за этим не стояли, мне они не помогут увидеть Майрока. А сейчас именно это первостепенно.
— Мне нужно попасть в Дракенхейм. Мне кажется, Майрок чем-то помогает Рикарду, или Легенде… или им обоим. Поэтому не возвращается. Я не могу уйти без разрешения, иначе меня отчислят.
— Так возьми его у мисс Белтон. Я-то здесь при чём?
— Она не даст. Мисс Белтон запретила мне покидать академию. Сказала, что пока новая глава нашего рода — дальняя родственница — не прибыла в Ауриндар, ответственность за меня полностью на академии.
— Сегодня и завтра я дежурный преподаватель, как бы меня это не раздражало, — морщится Шнйдмор. — Но в субботу я могу тебе помочь, так уж и быть.
Ждать два дня! Я закусываю губу, буря внутри меня не утихает.
— Ты писала ему? — Шейдмор смотрит с сочувствием, должно быть, замечает, как я терзаюсь.
Я писала, что скучаю без его объятий. Писала, что не могу привыкнуть к пустоте, оставшейся после него. Что всё кажется неправильным без его взгляда, без его голоса.
Но не отправляла. Эти письма я сожгла.
А отправила лишь две сухие записки с просьбой поговорить. Но они остались без ответа. Я даже не уверена, получал ли их Майрок? Но я не прощу себя, если не попытаюсь всё выяснить.
Даже если он снова унизит меня. Хуже мне уже не станет. Я уже и так снова ненавижу его. Значит, стану ненавидеть сильнее.
— Я писала, — отвечаю я, выныривая из болезненной задумчивости. — Ответа нет.
— Я помогу, — профессор подходит и неловко треплет меня по плечу.
Любое проявление эмоций, связанных с чувствами, болью, переживаниями вызывает у Шейдмора непонимание. Он привык работать с фактами, расчетами, формулами, где нет места сентиментальности. Таков уж профессор. Он всегда на своей волне, где логика главенствует над эмоциями, а решения принимаются не сердцем, а разумом.
Я грустно улыбаюсь ему и прощаюсь, чтобы избавить от чувства неловкости. Я вижу, что профессор хочет как-то облегчить мою боль, но не знает, как быть.
Остаётся только ждать. Я так и не ставлю подпись, не отправляю письмо. Если Майрок хочет отказаться от нашей связи, пусть скажет мне об этом ещё раз и в лицо.
Два дня пролетают быстро. Настаёт время отправиться в Дракенхейм.
Глава 32.2
Я просыпаюсь утром, но чувство такое, будто даже не спала. Быстро бегу в душевую и привожу себя в порядок. В зеркале вижу бледную, худую девушку. Раньше рыжие волосы красили меня, а сейчас подчёркивают измождённость.
Так не пойдёт.
Я улыбаюсь себе, пытаясь взбодрится. Получается фальшиво.
Сегодня я могу увидеть Майрока. При одной мысли об этом внутри что-то болезненно ноет. Я ненавижу его за ту боль, что он мне причинил. Но так сильно жажду нашей встречи, что мне кажется умру, едва увидев его.
Вернувшись в комнату, я открываю шкаф, чтобы взять одежду. Взгляд падает на платье, которое Флейм мне подарил. Моё первое в жизни свидание… оно получилось странным. Но я столько раз воспроизводила в памяти все моменты наших встреч с Майроком, что будто бы помню тот вечер наизусть.
Мне не нужна твоя любовь. Мне вообще не нужная ничья любовь
— Подлец! — я ударяю по шёлковому платью, но тут же расправляю ткань пальцами.
Возможно, что я обманула сама себя. Ведь Майрок меня предупреждал.
Если сегодня не получится нормально поговорить, то я и правда должна заняться своими делами. Нужно поговорить с братом и выкинуть Лину из дома. Она сейчас якобы присматривает за Вилли, живя с ним, потому что брат несовершеннолетний. Так Лина сказала мисс Белтон, а та просветила меня.
Поставлю мощные охранные заклинания, которые не позволят Лине войти в особняк. А через несколько дней сама встречу пожилую женщину, которая будет числится главой рода. Она должна понимать, что я старшая из детей. Они все будут считаться со мной, в том числе и брат.
Одевшись, я встречаюсь с профессором, и мы идём к парому. Переправившись на другую сторону, уже собираемся переместиться в Дракенхейм с помощью порт-ключа, но я вдруг чувствую странное жжение на ключице и предплечье.
— Ах, — выдыхаю я и болезненно морщусь, потирая метку через пальто.
— Что-то не так? — Шейдмор окидывает меня внимательным взглядом.
— Метка жжёт. Ничего страшного, профессор. Не будем задерживаться.
Я терплю, хотя в какой-то момент боль становится нестерпимой. Но потом всё резко прекращается. Неприятные ощущения уходят.