Именно в этот момент мы с профессором переносимся к Дракенхейму.
К моему удивлению, мы выныриваем в самой гуще людей. Уличные музыканты играют на инструментах и поют, люди переговариваются, уличные торговцы предлагают горячие напитки и булочки. Пахнет словно на осенней ярмарке, куда меня водил в детстве папа.
— Эй! Осторожнее! — какой-то мужчина толкает меня, вынуждая отступить в сторону.
— Что происходит? Почему на улицах столько народа? — спрашиваю я в недоумении.
Может праздник какой-то?
— Наверное, мы чего-то не знаем, — кричит мне на ухо Шейдмор, пытаясь перекричать толпу. — До Кристальных Пик новости доходят с опозданием, мы отрезаны от мира.
— Нужно идти.
Мы с Шейдмором, стараясь держаться ближе друг к другу, идём к Дракенхейму. Но я вижу, что все и так стремятся туда. Люди потоком движутся к огромной крепости. Все радуются и улыбаются.
Когда мы кое как добираемся до входа — он просто закрыт. Такого никогда не было!
— Что происходит? — я растерянно оглядываюсь, а потом встаю на пути какой-то женщины и спрашиваю её: — Куда все идут? Что случилось?
— Вы что ли только проснулись? — удивляется она. — Мы идём увидеть чудо!
Вопреки всеобщей радости внутри бушует смятение. Я чувствую всевозрастающую угрозу во всём вокруг. Даже в улыбках прохожих. Всё будто ненастоящее, карикатурное. Тревога вибрирует в груди.
— Какое ещё чудо? — я грубо хватаю женщину за локоть, не давая уйти. — Отвечай!
— Легенда сменил тело, вот что за чудо! Отвали от меня! Бешенная! — женщина вырывается и уходит прочь, раздражённо глядя на меня.
— Сменил тело? Какая прелесть! — восклицает Шейдмор. — Хотел бы я это видеть. Чисто с научной точки зрения, конечно же…
— Нам надо найти Майрока, — беспокойство в моём голосе почти осязаемо.
— Так Дракенхейм закрыли для всех! Угадай почему? — хитро щурится Шейдмор.
— Мне некогда играть в ваши игры и угавдывать! Я должна найти Майрока, профессор! Должна! Неужели вы не понимаете?
Я не чувствовала его уже достаточно давно. С тех самых пор, когда он впервые ушёл в Дракенхейм. Майрок вернулся оттуда другим.
Нет. Я не должна думать о плохом. Пугающая безумная мысль вертится в голове, но я не могу позволить себе произнести её вслух.
Я ведь знала с самого начала — Майрок подходит Легенде куда больше, чем Рикард.
Глава 32.3
— Ладно, я просто хотел сказать, что Легенда скоро прилетит в своём истинном обличии, прежде чем явить нам человеческую, — обиженно бормочет Шейдмор. — Мы увидим первородного дракона!
— Скорее! — отрывисто роняю я.
А затем бросаюсь в гущу людей, уже не заботясь, чтобы оставаться рядом с Шейдмором. Бегу со всех ног туда, куда спешат и остальные.
Моё бедное глупое сердце рваным маршем стучит под рёбрами, качает кровь на износ. Слёзы обжигают глаза. Я не хочу верить! Не хочу!
Сама не замечаю, как оказываюсь на той самой арене, где погибли Оскар и Сина. Но теперь здесь полно как дракорианцев, так и простых людей. Все хотят увидеть Легенду.
Я пробираюсь вперёд, расталкиваю всех, кто попадается у меня на пути. Пульс рвано стучит в висках.
Холодный осенний ветер проносится над ареной, взметая вверх опавшие золотисто-багряные листья. Толпа замирает в напряжённом ожидании. Голоса стихают.
Я слышу лишь странный шум.
И вдруг небо вспыхивает алым огнём. Раздаётся глухой рёв, и сквозь низкие, тяжёлые облака прорывается огромный силуэт.
Огненный дракон.
Его чешуя пылает, словно расплавленный металл, крылья рассекают воздух, заставляя людей отшатнуться. Когда огромный дракон с гулким ударом приземляется в центр арены, с его когтей осыпаются искры, а земля под ним трескается от жара. Под ним дымятся выжженные следы, а воздух дрожит.
Я смотрю на дракона. Выдох застывает в горле.
Я впервые вижу Легенду в своём истинном божественном обличии. Он прекрасен и ужасен одновременно.
Грудь сжимает неведомое чувство — восхищение, смешанное с холодным страхом. Его сила подавляет, его величие ошеломляет. В глазах, пылающих огненными бликами, нет ни капли жалости. Но как же сильно они притягивают меня.
Я стою, не в силах пошевелиться. Меня охватывает странное, пугающее желание — хочу, чтобы Легенда посмотрел на меня.
Вдруг огромные крылья медленно складываются, и в следующую секунду массивное тело дракона окутывают языки магического пламени.
Когда огонь рассеивается, в центре арены стоит мужчина.
Я узнаю его сразу, потому что мне до боли знаком каждый штрих его облика. Я касалась его руками, губами. Его запах до сих пор постоянно чудится мне. Я была с ним так близка, что даже если закрыть глаза, смогу вспомнить каждую черточку.
— Нет, — шепчу я пересохшими губами. — Зачем ты это сделал? Зачем?
Последнее я уже кричу, но мой голос тонет во всеобщем крике ликования.
Слёзы застилают глаза. Я отчаянно моргаю, будто пытаясь прогнать наваждение. Но мои самые страшные кошмары становятся реальностью. Звон в ушах всё нарастает.
Я кое как пробираюсь ещё ближе к краю трибуны.
Смотрю на него.
Смотрю.
Впитываю каждую деталь. Чувствую кожей его присутствие.
Длинные чёрные волосы каскадом ложатся на его плечи, в каждом движении смертельная уверенность хищника. Он такой же, как и раньше. Но и другой одновременно.
— Майрок… — всхлипываю я.
Он поднимает голову. Скользит равнодушным взглядом прямо по мне. И не узнаёт. Ничего в нём не меняется.
Толпа вздрагивает и в следующий миг, словно по безмолвному приказу, сотни — люди и дракорианцы — падают на колени перед Легендой.
В воздухе витает благоговейный страх.
Никто не смеет поднять головы. Одни склоняются в покорности, другие — в восторге. Женщины пылают откровенным желанием.
Легенда глядит на всех, как на ничтожных существ. Ему не нужно говорить. Ему не нужно требовать.
Все и так знают — он правит этим миром. И ничто не способно изменить его волю. Я ничего не могу сделать.
Майрока больше нет.
Глава 32.4
Я захлёбываюсь отчаянием. Падаю на колени, но не в раболепном преклонении, а просто потому что не чувствую ног. Меня начинает мутить, перед глазами темнеет. Я пытаюсь сделать вдох, но ничего не выходит. Воздух будто сгорает в пламени, охватившем всё моё существо.
— Медея, Медея! — кто-то трясёт меня за плечо.
Я открываю и закрываю рот, пытаясь втянуть в себя живительного кислорода. Ничего не выходит. Меня так кроет, что начинаю думать — это конец.
— Медея!
Кто-то опускается рядом со мной на колени. Поднимает мою голову, цепкими пальцами впиваясь в щёки. Я вижу перед собой серые взволнованные глаза Шейдмора.
— Что с тобой? Тебе плохо? — голосит он испуганно.
Я вздрагиваю и, видя перед собой знакомое лицо, прихожу в себя. Вдыхаю и слабо улыбаюсь, упираясь дрожащими руками профессору в грудь. Чувствую, как внутри нарастает истерика.
Что-то подобное было со мной, когда я очнулась и узнала, что отец покинул этот мир.
— Иди сюда, — Шейдмор притягивает меня к себе и баюкает словно младенца. — Дыши, просто дыши.
Я так и делаю. Просто дышу, силясь осознать произошедшее.
Хуже просто быть не может. Он умер.
— Зачем он это сделал? — мой голос хриплый, измученный.
— Я… — профессор запинается. — Не знаю. Просто не знаю, Медея.
Становится совсем дурно. Я резко отталкиваю Шейдмора и меня тошнит. Выворачивает прямо на туфли какой-то размалёванной кокетки, которая пришла полюбоваться Легендой. Ей недавно ей не было дела до того, что я почти валялась у неё под ногами, но теперь она отскакивает и что-то кричит мне. Я не слышу.
Перед глазами темнеет, и я проваливаюсь в пустоту. Лишь успеваю услышать, что профессор умоляет позвать лекаря. Но в толпе его голос тонет.
Я прихожу в себя от того, что кто-то подносит к носу нечто на редкость вонючее.
— Уф! — фыркаю я, резко вставая.
— Полегче, милая, полегче. Вам надо беречь себя, — раздаётся ласковый голос.
Моего плеча касается маленькая женская рука со смешным маникюром с ромашками. Надо же… какая прелесть. Рука принадлежит крошечной блондинке с широкой успокаивающей улыбкой. На ней белый лекарский передник, надетый поверх простого синего платья.
— Что случилось? — спрашиваю я, обводя взглядом небольшое помещение.
Мы в светлом лекарском кабинете. Я лежу на кушетке, приятно пахнет травами и настойками. Девушка сидит рядом со мной на стуле, держа в руках какой-то артефакт. В углу замечаю профессора Шейдмора. Он вертится на табурете и глядит на меня испуганно. Наверное, подумал, что я решила помереть прямо там — на трибунах.
Короткая вспышка, и я вспоминаю, что делала на арене. Судорожно вздыхаю, и откидываюсь на кушетке, часто моргая.
Не сон.
Это не сон.
Пытаюсь взять себя в руки и не эмоционировать. Я и так себя до обморока довела.
Зачем Майрок это сделал? Он дал своё согласие. Должен был сам захотеть отдать тело Легенде. Но это так на него непохоже.
— Я должна встретиться с ним, — решительно поднимаюсь, чувствуя лёгкое головокружение.
Замечаю зеркало и быстрым шагом подхожу к нему. С меня уже сняли пальто, когда принесли сюда. Резким движением расстёгиваю ворот блузы и вижу девственно-чистую кожу ключицы.
От метки не осталось и следа.
Очередной виток ужаса подкатывает к горлу удушливым комом. Я до крови закусываю губу, чтобы взять себя в руки.
Я должна быть спокойной. Иначе мне с этим не разобраться.
Она ведь не могла исчезнуть без моего согласия? Или могла? Бог-дракон может всё, что ему какая-то метка истинности?
— Вы обязательно встретитесь с кем пожелаете, — девушка подходит и ласково гладит меня по предплечью. — Но сначала послушайте меня, пожалуйста. Вы же вся на нервах, это видно. Давайте дам вам успокоительное? В вашем положении нельзя так волноваться.
— Каком моём положении? — рассеяно спрашиваю я, проводя кончиками пальцев по тому месту, где совсем недавно было метка. — Мне уже лучше. Я просто переволновалась.