х к трону, а саму Ину, как выяснилось, едва не обручили с Арианом ещё в детстве. Узнав, что она скомпрометирована, проведя с ним ночь, родственники непременно поженили бы их, смирившись с тем, что её магический дар невысок.
Но я даже с сильным даром едва ли показалась бы его величеству достойной невесткой. Сирота, единственный близкий родственник и тот разорился. Моя бывшая приятельница знала, что за меня некому постоять.
Ина эль Юнти, не желая довольствоваться выпавшим ей жребием, захотела перекроить судьбу, но небеса рассудили по-своему. Вот только чем перед ними провинилась я? А мой ребёнок?..
Император смотрел на меня, не торопя с ответом.
Что мне ему сказать? «У тебя есть сын. Его зовут Кай. Ему пять лет. Он любит кидать камушки в море, ходить с мамой на пикники и просыпаться на рассвете. Он пока не понимает, что мы бедны. Он умирает».
Уже готовые сорваться с губ слова замерли в горле. Казалось, словно я чувствую их. Чувствую, как они, точно бабочки, трепещут внутри.
Я столько времени молчала. Даже Юханне не говорила, какие обстоятельства привели к рождению моего мальчика. В нашем доверии друг к другу что-то сломалось — сначала я не рассказала ей про Ариана эль Кимри, а затем скрыла правду о нашем сыне.
Так стоило ли удивляться тому, что и у неё могли появиться от меня секреты?..
В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в комнату вошла Дорана эль Юланн.
— Ваше величество, прибыли дознаватели. Хотят с вами поговорить. Я побуду с тэйсой эль Ландри.
— Мы продолжим наш разговор, когда я вернусь, — сказал император.
Когда Ариан вышел, она прислонилась к двери, будто не желая никого впускать. Мне подумалось, что проверка вполне могла происходить в её присутствии, так что распорядительница отбора уже должна быть в курсе того, что удалось выяснить её помощнице. В уме и наблюдательности тэйсе эль Юланн не откажешь, и выводы она наверняка уже сделала.
Как и сам Ариан эль Кимри.
А приехавшие дознаватели только подтвердят, что моё настоящее имя не Юханна.
Глава 29
— Вы ничего не хотите мне сказать, тэйса эль Ландри?
Я промолчала, и женщина огорчённо покачала головой. Сейчас она выглядела старше, чем обычно. Словно тревоги и хлопоты последних дней заставили её постареть.
— Так и знала, что с этим отбором будет непросто, — вздохнула Дорана эль Юланн.
А мне вдруг вспомнилась песня, которую сочинила Найла эль Мирти в академии. Будущая прорицательница. Я почти забыла её, но сейчас в памяти ожили строчки из прошлого, в которых отражалось настоящее.
Наш император всем хорош,
Вот только не женат.
Затеял провести отбор,
Как много лет назад.
Он много юных дев созвал,
Но только лишь одна
Сумеет стать ему женой.
Как выбрать, кто она?
Так и случилось.
Одна невеста всех милей,
Лицом бела, как снег.
Но сердце чёрное у ней.
Её недолог век.
Джемма эль Рианит!
Вторая скромница, и ей
Иной суждён жених.
А третья, знают небеса,
Загадка средь других.
А тут речь идёт о нас с Лианой!
Интересно, а что подразумевается под последними строчками?..
Где выбирает сердце, там
Глас разума молчит.
Нужна корона иль любовь -
О том не говорит.
— Что ж, тэйса эль Ландри, откровенность за откровенность, — промолвила распорядительница. — Под вуалью иллюзии вы побывали во дворце. Хотя и без того наверняка знаете о том, кто такие придворные дамы. Они не просто фрейлины, не просто приближённые, не просто те, кто развлекает гостей на балах. Им запрещено выходить замуж, поскольку считается, что эти девушки принадлежат его величеству, и он, когда пожелает, может сделать одну из них своей любовницей. Так повелось издавна. Разумеется, не каждая становится фавориткой, и они, проживая жизнь за стенами дворца, стареют, уступая место новым девушкам.
— Да, я слышала об этом, — кивнула я, не понимая, к чему тэйса эль Юланн завела подобный разговор. Не собиралась же она предложить мне должность при дворе? Если подумать, печальна участь тех, о ком она говорила. Никакой свободы. Я всего несколько дней в особняке и то соскучилась по бескрайним морским просторам, свежему воздуху и солёному ветру, а эти бедняжки заперты во дворце, как птички в клетке. Им никогда не быть жёнами, хозяйками в своём доме. Стоит ли оно того, чтобы жертвовать всем ради жизни при дворе и возможности разделить ложе с императором Далиссии?
— Едва достигнув совершеннолетия, я стала придворной дамой. В детстве я осталась сиротой на попечении дальних родственников, и они считали большой честью то, что меня взяли во дворец. А затем… почти сразу после того, как я там оказалась, его величество — отец нынешнего императора — выбрал меня.
— Для чего?..
— Чтобы сделать матерью своего первенца. Я отличалась хорошим здоровьем. Маги провели ритуал на рождение сына. Дочерей проклятие не касается. А потому… должен был непременно родиться мальчик.
— И вы знали, что ему придётся…
— Узнала, хоть и не сразу. Меня поселили в отдельных покоях дворца, за мной следили и постоянно обыскивали, чтобы ничего не сделала с собой или с ребёнком. Её величество тоже забеременела, но её дитя должно было появиться на свет позже, так что ему ничего не угрожало. Однако небеса рассудили иначе. У императрицы случились преждевременные роды, и её сына не стало уже на второй день.
— А вашего сделали наследным принцем? — спросила я с замиранием сердца. Так Дорана эль Юланн — настоящая мать Ариана? Та, что подарила ему жизнь, хотя официально он считался сыном императрицы Далиссии.
— Да — потому что Энейра больше не могла иметь детей. Наследнику престола не пристало расти как простому бастарду, поэтому ей пришлось признать его сыном. Но настоящей матерью ему она так и не стала…
— Вам запрещали видеться?
— Мне было позволено наблюдать за ним издали… Наблюдать, ничем не выдавая себя. За тем, как он растёт, как взрослеет…
Я молчала, осмысливая услышанное. Представляя себя на её месте. Как бы я вынесла долгую разлуку с Каем, зная, что мамой он называет другую — равнодушную к нему — женщину?..
— А теперь слушайте меня внимательно, — продолжала она. — Однажды во время беременности я попыталась оборвать связь своего будущего ребёнка с родом эль Кимри. Я не смогла раздобыть нож, острые булавки у меня тоже отобрали, и пришлось прокусить кожу на руке, чтобы потекла кровь. Я приложила ладонь к родовому артефакту, но ничего не вышло. Оказалось, что такое невозможно.
У меня замерло сердце. Казалось, будто оно на какое-то мгновение перестало биться. Превратилось в кусок льда.
— Это ведь именно то, что вы собирались сделать, попав во дворец, тэйса эль Ландри? Чтобы спасти дитя, рождённое от императора. Верно?
Дорана эль Юланн всё поняла. Поняла, потому что побывала на моём месте. Ей не составило труда сложить два и два и сделать верный вывод о том, как претендентка, у которой есть ребёнок, смогла пройти испытание на непорочность.
— Я использовала свою кровь, потому что мой сын тогда ещё не родился. Но позже эту попытку повторила ещё одна женщина — мать другого бастарда прежнего императора. Она была замужем и хотела, чтобы её сын считался ребёнком её супруга, не имея никакого отношения к роду эль Кимри. Ей пришлось взять несколько капель крови малыша. Однако и у неё не получилось.
Я до боли закусила губу, с отчаянием глядя на тэйсу эль Юланн. Все мои надежды рушились. Обращались в прах.
— Вы, конечно, можете сами проверить, — сказала она мягко. — Но от семейного проклятия правящего рода невозможно избавиться таким образом, нельзя разорвать кровную связь. Я понимаю вас как никто… однако ничем не могу помочь.
Она действительно понимала меня. Как мать, как женщина, как та, чьего сына его отец собирался принести в жертву. Ей пришла в голову та же мысль, что и мне. Ведь в империи многое замешано на крови. По ней определяют принадлежность к Далиссийской аристократии, по ней можно выявить родство между людьми. Пусть и не в каждой семье есть родовой артефакт, хранящий память о предках и знание о потомках. У эль Кимри он имелся, и именно к нему я так отчаянно стремилась, желая во что бы то ни стало попасть в столичный дворец императора.
— Отец Ариана отличался суровым нравом, — проговорила распорядительница отбора. — Но властвовать ему нравилось. Надевать корону, восседать на троне, вершить судьбу империи — вот что являлось для него главным. Фаворитки ему быстро наскучивали, а супруга… Разве у неё был выбор?
— У вас его тоже не было, — заметила я.
— Верно. О том известно каждой, кто становится придворной дамой. Обратной дороги нет. Эти девушки больше не принадлежат своим семьям, да мои родственники меня бы и не приняли. И прежде-то обузой считали.
Как же мне повезло с дядей! Он не видел разницы между мной и Юханной. Не то, что опекуны Дораны эль Юланн.
— А теперь, когда вы знаете правду обо мне, может, поведаете, как так вышло, что у вас есть ребёнок от Ариана эль Кимри?
И я рассказала. Про академию. Про зелье в бутылке вина. Про дядюшкино разорение и моё возвращение в Дорсуль. Не утаила ничего.
Сначала слова давались с трудом, но затем я поняла, как устала молчать. Будто все эти годы мои уста были запечатаны тайной. Никто, даже кузина, не знал о том, кто отец моего сына.
— И вы столько времени справлялись с этим самостоятельно? Никому ничего не говорили? — не без удивления произнесла собеседница, когда я закончила свой рассказ. — Так, значит, на самом деле вас зовут Ханна?
— Да.
— Красивое имя. Что ж, Ханна эль Ландри, теперь и вы тоже вовлечены в историю рода эль Кимри. Понимаю, что данное обстоятельство вас нисколько не радует, однако от судьбы не убежишь.