Теперь Лев приступил к процессу, поднимая новенький П-08, в девятимиллиметровом исполнении. Он целился медленно и спокойно, совершенно без Сониного азарта, и пули раз за разом влетали в мишень, как примагниченные. Даже Либа тихонько присвистнула:
— Вот так Лёва! И что делает с людьми страх! Нет, ну никакого понимания, что следует уступить женщине победу хотя бы для того, чтобы она могла поблагодарить за это.
Лев улыбнулся:
— Я слишком хорошо знаю тебя, Либа! Ты же всегда хотела равноправия с мужчинами. И где твоя женская гордость⁈
— Хм, — она развела руками, — а что это?
Минус рассмеялся, глядя на её хитрую физиономию, но она проговорила, обращаясь к нему:
— Теперь ты, Семён. Хватит смеяться над девушкой, дай и ей посмеяться над собой!
Минус взял тот же люгер, из которого стреляла Либа, и осторожно зарядил его. Она удивлённо заговорила:
— А почему не девятка⁈ Ведь обычно мужчины выбирают его.
— Он сложнее для меня. Из этого попасть будет легче. Возможно, если я достаточно окрепну, то стану выбирать его, а пока мои руки слишком слабые для этого калибра, чтобы стрелять на дистанцию. Если бы я хотел застрелить кого-то, то взял бы девятку, а в стрельбе по мишени, в моём случае, лучше будет этот вариант.
Серёга почти никогда не стрелял из короткоствола. Только из трофейной неучтенки, которая была редкостью. На его войне пистолет годился только для того, чтобы спокойно застрелиться, не прибегая к подрыву себя гранатой. Минус был привычен к АК и то в варианте того, что стреляю куда-то туда и иногда попадаю. Он оглядел тир и задумался о том, сколько хороших стрелков могло бы получиться, если бы государство не завинчивало гайки с каждым годом. Во времени Минуса такой тир был мечтой. А здесь просто ярмарочный аттракцион, открытый для каждого желающего.
Он прицелился тщательно, держа пистолет двумя руками, хоть Лев и смотрел удивлённо на подобную стойку. Грянул выстрел и первая пуля только чиркнула по краю мишени. Минус продолжил вести огонь и уложил оставшиеся семь в круг, одна из которых угодила в десятку, впрочем, совершенно случайно.
Либа покачала головой:
— Годится. Может ещё постреляем?
Он кивнул и Лев тоже. Соня была не против и они продолжили. Мишени сменили, установив на тридцать метров. Теперь Либа взяла девятимиллиметровый люгер. Из восьми пуль в мишень легли все, но ни одна не вошла в десятку. Соня завладела всё тем же «джонсоном» и под аккомпанемент визга, отправила мимо добрую половину двух барабанов.
Лев снова отстрелялся из девятки, но результат был немного хуже. Очевидно, он просто расслабился, успокоенный тем, что у Либы вышло откровенно неважно. Минус взял семь шестьдесят пять и на этот раз уложил в мишень все восемь пуль, хоть и в хаотическом порядке.
Ему понравился люгер. Не зря этот пистолет пользовался популярностью в своё время и после. Отличный баланс. Удобство прицеливания. Даже такой не искушённый стрелок, как Минус, сразу оценил достоинства оружия. Он с сожалением отдал пистолет распорядителю.
— Понравился? — Либа довольно кивнула. — Мечта Левушки. Хоть и недорого, но дядя Ален не даст сорок с лишним рублей на него. Приходится Лёве таскать с собой «джонсон».
— А «джонсон» намного дешевле? — спросил Минус заинтересованно.
— Да. Примерно десять рублей. От калибра зависит и от того, где покупать. Если у Мойши, — при этих словах Либа хитро поглядела на смутившегося вдруг Льва, — чтобы без разрешения, тогда одиннадцать или двенадцать. Хоть и не стоит нарушать закон… — добавила она, кривляясь.
— Интересно, — Минус кивнул, — если соберу когда-то денег, то куплю обязательно что-нибудь для себя. Ты же покажешь мне, Лев, где можно купить?
— Конечно, — Лев кивнул головой, — ведь я и Соне с Либой там покупал. Правда браунинги девятьсот шестые. Хороший выбор для женщин.
— Ты так думаешь? — Серёга с сомнением поглядел на него. — Это тот, который в калибре шесть тридцать пять? Маленький такой? Мне кажется, что для надёжной самообороны его недостаточно. Тем более женщине. Я думаю, что лучше бы подошёл тот же люгер девятка, хоть он и громоздкий. Носить неудобно, зато стрелять надёжно. Ведь женщине нужно стрелять накоротке, но нельзя сближаться с противником. А тот пистолет не годится. Из него надёжно уложить можно только в голову, а вряд ли какая-то женщина попадёт туда, если кто-то нападёт на неё. А если нападающих несколько? Нет, Лев, я думаю, что тот пистолет годится скорее для убийства, а не для самообороны.
— Но ведь люгер тяжёлый и неудобный. К тому же дорогой. Мало кто может купить его.
— Это да, но вещь отличная. А тот браунинг… Это примерно, как обороняться от медведя с малокалиберкой. Может и повезёт, но вряд ли.
— Ну уж таскать с собой люгер я точно не буду, — Либа замотала головой. — Хватит и этого. Всё равно, я нигде не бываю одна.
Они сменили тему и пошли дальше. Выставочные павильоны сменялись один за другим. Минус восхищённо разглядывал всё кругом. Громадный деревянный самовар поражал воображение. На его верхушке, располагались столики ресторана. Серёга поднял голову, глядя наверх.
— Тринадцать метров! — произнёс Лев. — Отличная работа!
Минус кивнул. Он перевёл взгляд в сторону и увидел шпиль из пивных бочек, составленных искусно. Пивоваренный завод постарался на славу, но производитель коньяка перещеголял его, устроив настоящую скалу со скульптурой горного козла на вершине, водопадом и стилизованной пещерой, где проводилась дегустация. Надпись «Кавказский натуральный коньяк», вызвала у Минуса желание всё-таки поучаствовать в дегустации, но вспомнив Сенькино лицо, он понял, что такому здесь не нальют. Минус тяжело вздохнул.
Один из павильонов представлял собой настоящий восточный дворец, другой был мельницей, а третий щеголял громадной бутылкой шампанского. Внезапно, Минус увидел неприглядный павильон с надписью «Просимъ брать»:
— А там что такое? — спросил он у Льва.
— Издательство, — махнул тот рукой, — самый убогий павильон у них. Только Боржоми ещё хуже.
Они подошли к башне-бельведер, как назвала её Либа. Наверху была смотровая площадка и в ответ на предложение подняться туда, Соня отказалась наотрез. Лев замотал головой, ему это не было интересно. Либа вдруг ухватила Минуса за руку:
— Ты хоть пойдёшь, Семён? Или мне одной глядеть на всех свысока?
Он пожал плечами и отправился вслед за ней. С башни и впрямь открывался прекрасный вид на выставку и море. Но Либу вид не интересовал нисколько. Она только делано устремила взгляд вдаль, но тут же заговорила:
— Ну, что, Семён, ты собираешься жениться на Соне? Ведь давно пора. Мне не терпится увидеть реакцию тёти Майи.
— Я не собираюсь жениться на Соне, — осторожно ответил Минус, — с чего ты так решила? Мы с ней дружим и только.
— Вот как? — Либа удивилась. — А я-то думала, что у вас всё серьёзно. Не зря же Сонечку пилит маменька.
— Соня хорошая девушка, но не моя. Скажи, Либа, вы с ней двоюродные сёстры?
— Да. Можно так сказать, хоть вообще у нас говорят по-другому, но чтобы тебе было понятнее, то можешь говорить так. А что, Семён, у тебя есть другая девушка?
Её глаза испытывающе уставились на Минуса и тот негромко произнёс:
— Я хочу знать, то, о чём мы говорим, останется между нами или дойдёт до Сони?
— Хм, — Либа стала серьёзной, — это зависит от тебя. Если ты собираешься закрутить с Сонечкой и не жениться, то не выйдет. Я за ней присмотрю. Но если нет, то всё между нами. Я не люблю сплетничать, Сеня. Вообще терпеть не могу обсуждать кого-то. Я просто хотела знать твои намерения по поводу моей сестры.
— Ты можешь не беспокоится, Либа. Я не стану делать так, как ты говоришь. Соня хорошая, но не в моём вкусе. Вот точно не в моём. Хоть мне и неловко перед ней, ведь она помогает мне. Я не знаю, как дать ей понять, чтобы она не обиделась.
— Хорошо, что ты говоришь прямо. Это хорошо, Сеня. Я думала, что ты станешь юлить. Тогда скажи мне, а какие девушки в твоём вкусе? — и она озорно сверкнула глазами.
— Разные, — Минус помолчал немного, — совсем разные, ведь нельзя подогнать под какие-то требования. Просто смотришь и сразу понимаешь, интересна или нет. Можно и ошибиться, но если сразу нет интереса, то не стоит даже пробовать. Как-то так.
— Ты говоришь, будто их было много, — сказала Либа с сомнением, — но ты так и не ответил прямо, есть у тебя сейчас девушка или нет.
— Есть.
По лицу Либы словно пробежала мгновенная тень сожаления, тут же скрытая за улыбкой:
— Вот как. Бедная Сонечка! — она театрально закатила глаза. — А твоя девушка красивая? — и Либа хитро уставилась на него.
— Нет. Если говорить о внешности, она не уродина, но и не красавица. Нормальная девушка. Красота не самое важное, хоть и приятно, когда женщина хорошо выглядит.
— Странные рассуждения! — Либа удивилась не на шутку. — А что тогда важно?
— Характер. Вот ты, Либа, представь будто стала похожа на какую-то из своих подруг. Тебе бы хотелось быть такой?
— Конечно, — она делано захлопала глазами, — Ой, маменька… Да, маменька… Я помню, маменька… И реверансики… — при этих словах Либа и впрямь сделала реверанс. — Ах, Семён, вы вскружили мне голову… Что я скажу родителям… — и она расхохоталась. — Ну, как, понравилось⁈ — добавила она, фыркая от смеха.
— Да! — Минус и вправду восхитился её игрой. — Тебе бы в театре играть или в кино!
Она склонила голову, хитро улыбаясь:
— Что вы, Семён! Разве порядочные девушки бывают актрисами⁈ Не делайте такие комплименты другим, а то не поймут и обидятся.
— А я бы другим и не сказал. У тебя талант, Либа, правда, талант.
— Спасибо, мне приятно, — она хотела ещё что-то сказать, но увидела недовольное лицо Сони и тихо произнесла: — Пора спуститься с небес на землю, как любит говорить мой папа, — и она скорчила рожу, — Пойдём вниз, Сеня, а то нас исключат из приличного общества.
Минус засмеялся и спускаясь по лестнице, не сводил глаз с Либы, выделывающейся каждую минуту. Она изображала надменную даму и бросала на Серёгу возмущённые взгляды. Они оказались внизу и Соня заговорила громко: