— Понятно. Значит, всё нормально. Но смотри, чтобы без глупостей! Ты понял⁈
Максим закивал головой.
— Тогда поехали. Я тебя довезу немного, а потом сам пойдёшь. Нельзя, чтобы нас вместе видели. И молчи, что стрелял, а то уши оторву! Ясно⁈
— Ясно.
Минус скептически усмехнулся, но промолчал. Хорошо, если парень выдержит какое-то время, чтобы не похвастаться. В таком возрасте редко кто держит язык за зубами. Серёга завёл двигатель и «фиат» направился в сторону Лукьяновки.
На другой день Минус вместе с Голубевым съездил в Софиевский собор, где в беседе с дьяконом не узнал ничего интересного. Мальчик был способный, неглупый и на этом всё. Близких друзей в училище он завести не успел. На предложение Голубева разыскать евреев, живущих неподалёку от места пропажи Андрея, Серёга ответил согласием, но потратив добрых полдня, таковых не отыскалось. В этом районе евреи селились неохотно.
— Значит, работают где-то здесь, — уверенно заявил Голубев. — Надо по предприятиям наведаться. Только ещё наших взять, чтобы быстрее дело шло. Найдём этих извергов!
— Найдём, — Минус согласно кивнул. — Только я бы вот того пацана, что заврался, взял и наизнанку вывернул. Он точно знает, что случилось. Может, запугали его или купили. С чего это он сказки плетёт? Никакой он не дурачок.
— С матерью его потолковать нужно, — ответил Голубев. — Вот пятнадцатого на собрании и узнаем, что к чему. Тогда завтра я с нашими поговорю, а четырнадцатого прочешем тут всё.
— Хорошо, — произнёс Серёга, думая о том, с каким идиотом приходится работать. И ведь не убедить никак, а ссориться резона нет. Нужно знать, чем «союз» занимается. — Тогда до четырнадцатого. Я к тебе с утра заеду. Часов в девять. Нормально будет?
— Нормально. Мы их обязательно найдём!
Минус высадил Голубева у редакции и с облегчением вздохнул. Он устал от его общества. Завтра самому нужно заняться розыском.
По Лукьяновскому рынку Минус прошёл дважды, обойдя его кругом. Теперь не вызывало сомнений, что искомая Юлька — это та женщина, что торгует у самого входа. Чернявенькой её можно было назвать с очень большой натяжкой. Волосы, аккуратно собранные, были русые, но вот особые приметы виднелись даже из-под запахнутого пальтишка. Минус даже удивился, как такая роскошная грудь сочетается с худой невысокой женщиной. Судя по фигуре, свой товар она и не пробовала.
Серёга бросил беглый взгляд на её лицо. Лет тридцать — тридцать пять, серые глаза смотрят уверенно и бойко. На щеке маленький шрам. Минус подошёл к ней.
— Горячие, — улыбнулась ему женщина. — С мясом, с капустой, с грибами. Какие хотите?
— Да никакие, — усмехнулся Серёга, — я бы хотел познакомиться с такой очаровательной девушкой, — и с видом фокусника, извлёк из внутреннего кармана букетик ландышей, протягивая его женщине.
Она замерла на мгновение и цепкий оценивающий взгляд скользнул по Минусу. Женщина негромко проговорила:
— Не знакомлюсь. Я здесь работаю.
— Ладно, — Серёга усмехнулся, — ну если работаете, так и хорошо. Продайте мне эту корзинку, чтобы завершить рабочий день и составьте мне компанию. Разрешите пригласить вас в кафе. Здесь рядом неплохое есть. «Каштан».
Женщина засомневалась на минуту, поправив волосы. Но тут взгляд Серёги мимовольно опустился на её грудь и лицо женщины помрачнело вмиг:
— Я тебе эту корзинку не продам. Я её прямо счас тебе на голову надену, если не уберешься! — женщина говорила негромко, но жёстко. — Купить меня решил⁈ Я не потаскуха желтобилетная! Уходи, а то я тебе твой дорогущий костюмчик испорчу вместе с лицом!
Маленькие ручки женщины сжались в кулачки и несмотря на их миниатюрность, Серёга понял, что бить ими женщине приходилось. Он спокойно проговорил:
— Я не собирался тебя покупать. Это ты сама придумала. Извини, я не хотел тебя обидеть. Я просто пригласил тебя в кафе. Не знаю, почему ты так сердишься.
— Потому! — женщина фыркнула, но уже спокойнее. — Явился тут и подкатывает! Тебе годков сколько, парень? Позабавиться решил⁈ Думаешь, раз я на рынке торгую, то меня тоже купить можно⁈
— Да с чего ты взяла, что я тебя покупаю⁈ — Минус разозлился. — Я тебе что, переспать за деньги предложил⁈ Чего ты сердишься⁈ Ну увидел тебя, понравилась ты мне, что в этом плохого? Ведь я ничего неприличного тебе не предлагал. Ты обиделась, что в кафе позвал, а как нужно было попытаться с тобой познакомиться? Извини, но я тебя не хотел огорчить. Я просто хотел пообщаться с красивой девушкой.
— Пообщаться! — женщина усмехнулась. — А кто на мои груди таращился⁈
— А как на них не смотреть? — Минус улыбнулся и развел руками. — Ведь глаза сами тянутся. Но только я не из-за них подошёл. Я издалека твой взгляд увидел. Бойкий такой. Лицо мне твоё понравилось. А уже как рядом оказался, так на грудь пялился, конечно. Но ты сама понимаешь, на неё только памятник не посмотрит. Зачем же так сердиться? Ведь я по-хорошему подошёл. Думал, что отошьешь меня, но не мог не попытаться. Мне просто хотелось посидеть с тобой, кофе попить, хоть немного побыть рядом. Ты очень красивая. Не обижайся, пожалуйста.
Женщина молча смотрела на него, потом тихо произнесла:
— Лет тебе сколько?
— Двадцать четыре.
— Врёшь!
— Правда, — Минус сделал обиженное лицо. — На, читай документ, если не веришь! — и он достал права из кармана.
Женщина медленно читала. Серёга понял, что она плохо знает даже простую грамоту, но как видно, в цифрах она разобралась.
— Не врёшь, — сказала она удивлённо и протянула ему права. — Так ты шоффэр? В таксо работаешь?
— Нет, — Минус кивнул, — у меня своя машина. А раньше да, работал немного.
— Женат?
Серёга оценивающе поглядел на неё, но решил не врать:
— Да.
— Ясно, — женщина немного нахмурилась. — А дети есть?
— Дочка. А у тебя?
— Трое, — ответила она, усмехнувшись. — Сынок и две девочки.
Минус улыбнулся, с удивлением и недоверием глядя на её фигуру. Она уловила этот взгляд и произнесла с вызовом:
— Думаешь, вру⁈ Нет. Бог телом наградил. Троих родила и только живот обвис чуток.
— Не видно, — хитро улыбнулся Минус.
— И не увидишь, — усмехнувшись, произнесла женщина. — Ну что, Семён Петрович, ты меня приглашал. Если не забоялся, то пойдём.
— Пойдём, только не называй так. Просто Сенькой можно.
Она улыбнулась:
— Меня Мариной зовут.
Минус чудом сдержался. «Долбаный мальчик, — подумал он. — Я бы тебя за ноги подвесил! Приметы он особые нашёл!». Серёга спокойно ждал, пока Марина закроет свою корзину и испытывал жгучее желание прекратить знакомство, но посмотрев на женщину, всё же не решился так поступить. «Ладно, посидим в кафешке и отвезу её домой, — подумал он. — Нужно тогда хоть от неё узнать что-то про эту Юльку, ну её нах! А вообще, брать надо того пацана и колоть, пока не сломается или мамашу его! Как они мне все дороги!».
Минус так глянул на женщину, что она вздрогнула:
— Не сердись! — сказала она. — Я не стану больше тебя мытарить. Прости меня, Семён.
— Всё нормально, — Минус натянуто улыбнулся. — Куда пойдём? Если не хочешь в «Каштан», то сама выбери куда.
— Куда скажешь, — Марина сменила гнев на милость. — Мне без разницы. Я нигде не была.
Апрель выдался тёплым и изящные ореховые столики вот уже несколько дней занимали длинную крытую террасу. Минус выбрал угловой и глядя на улыбающееся лицо Марины, заговорил:
— Расскажи что-нибудь о себе.
— Да чего рассказывать? — она пожала плечами. — Вдовая я. Муж-то мой, Степан Николаевич, в седьмом годе погиб. Вот с тех пор и мыкаюсь с ребятишками. Поначалу-то тяжко было. Пенсии мне, как вдове не полагается. Работать могу, а стало быть от ворот поворот. Сослуживцы его мне копейкой сбросились да от управы на погребение выделили. Осталася одинешенька, а детки-то на меня глядят. Страшно мне стало, а как не прокормлю⁈ Ох и набоялася тогда…
— А кем твой муж работал?
— Городовым служил. Убили его. Оружие отняли. Так и не нашли душегубцев. Да, хоть и бы и сыскали, — она махнула рукой, — Степу-то не воротить уже.
Минус печально кивнул.
— А потом помыкалась. Куда только не устраивалась, да всё одно и тоже. Женщина-то я видная, вот и начинают руки распускать. В мануфактуру устроилась, бакалейную, так хозяин ейный, Иван Сергеевич, чуть не снасильничал меня. Веришь али нет, графином я ему по голове угодила и сбежала. Перед самым Рождеством дело было. Бегу по улице зареванная, шубейка моя старенькая-то в лавке осталась и деньги мои за неделю пропали так. Не пошла я назавтра забирать. Испугалась здорово. Одной-то страшно идти.
— А к мужа сослуживцам не пробовала обращаться, чтобы они забрали?
— Нет, — она помотала головой. — Не ладила я с ними. Как Стёпу схоронили, так заглядывать ко мне стали, но только женатые они все и я их в укорот сразу. Так и перестали захаживать.
— А на рынок как пришла?
— Ногами, — она усмехнулась. — Бабушка Фрося была, соседка, она всю жизнь здесь провела. Царствие небесное. Она и надоумила. Завсегда, говорит, на прожитье станет. Товар такой, что покупают в любое время. Готовить-то я умела. Поначалу тоже с людьми трудно было, а потом притерлась. Хотя несладко выходило. Проклятие моё, — внезапно добавила она, кивнув головой на грудь, — другие бы бабы пользовались, а я так не могу. Гадко мне. У нас ведь многие вдовы в желтобилетницы пошли. А я не смогла. Как детей-то ростить, если мать потаскуха⁈ Как им в глаза смотреть?
Глава 35
— А ты говоришь, многие пошли. У них тоже пенсии нету?
— Да. Оклады-то маленькие, если куда устроиться. С детворой попробуй проживи, а за жильё хошь не хошь, а раз в месяц заплати. Не от хорошей жизни идут. Хотя всяко бывает.
Она тяжело вздохнула и тут же махнула рукой:
— Ох, я и тетеха. Ты меня на свидание пригласил, а я тебе своими рассказами весь настрой испортила. Извини.
— Да не за что, — Минус улыбнулся. — Это же жизнь твоя. Мне интересно было. Жалко только.