Извращая теорию Ленина об отмирании государства, как извратили всю теорию марксизма-ленинизма, вы устами ваших безграмотных доморощенных «теоретиков», занявших вакантные места Бухарина, Каменева и Луначарского, обещаете даже при коммунизме сохранить власть ГПУ.
Вы отняли у колхозных крестьян всякий стимул к работе. Под видом борьбы с «разбазариванием колхозной земли» вы разоряете приусадебные участки, чтобы заставить крестьян работать на колхозных полях. Организатор голода, грубостью и жестокостью неразборчивых методов, отличающих вашу тактику, вы сделали всё, чтобы дискредитировать в глазах крестьян ленинскую идею коллективизации.
Лицемерно провозглашая интеллигенцию «солью земли», вы лишили минимума внутренней свободы труд писателя, учёного, живописца. Вы зажали искусство в тиски, от которых оно задыхается, чахнет и вымирает. Неистовство запуганной вами цензуры и понятная робость редакторов, за всё отвечающих своей головой, привели к окостенению и параличу советской литературы. Писатель не может печататься, драматург не может ставить пьесы на сцене театра, критик не может высказать своё личное мнение, не отмеченное казённым штампом.
Вы душите советское искусство, требуя от него придворного лизоблюдства, но оно предпочитает молчать, чтобы не петь вам «осанну». Вы насаждаете псевдоискусство, которое с надоедливым однообразием воспевает вашу пресловутую, набившую оскомину «гениальность».
Бездарные графоманы славословят вас, как полубога, «рождённого от Луны и Солнца», а вы, как восточный деспот, наслаждаетесь фимиамом грубой лести.
Вы беспощадно истребляете талантливых, но лично вам неугодных русских писателей. Где Борис Пильняк? Где Сергей Третьяков? Где Александр Аросев? Где Михаил Кольцов? Где Тарасов-Родионов? Где Галина Серебрякова, виновная в том, что была женой Сокольникова?
Вы арестовали их, Сталин.
Вслед за Гитлером вы воскресили средневековое сжигание книг.
Я видел своими глазами рассылаемые советским библиотекам огромные списки книг, подлежащих немедленному и безусловному уничтожению. Когда я был полпредом в Болгарии, то в 1937 г. в полученном мною списке обречённой огню литературы я нашёл мою книгу исторических воспоминаний «Кронштадт и Питер в 1917 году». Против фамилий многих авторов значилось: «Уничтожать все книги, брошюры, портреты».
Вы лишили советских учёных, особенно в области гуманитарных наук, минимума свободы научной мысли, без которого творческая работа учёного становится невозможной.
Самоуверенные невежды интригами, склоками и травлей не дают работать в лабораториях, университетах и институтах.
Выдающихся русских учёных с мировым именем – академиков Ипатьева и Чичибабина – вы на весь мир провозгласили «невозвращенцами», наивно думая их обесславить, но опозорили только себя, доведя до сведения всей страны и мирового общественного мнения постыдный для вашего режима факт, что лучшие учёные бегут из вашего «рая», оставляя вам ваши благодеяния: квартиру, автомобиль, карточку на обеды в совнаркомовской столовой.
Вы истребляете талантливых русских учёных.
Где лучший конструктор советских аэропланов Туполев? Вы не пощадили даже его. Вы арестовали Туполева, Сталин!
Нет области, нет уголка, где можно было бы спокойно заниматься любимым делом. Директор театра, замечательный режиссёр, выдающийся деятель искусства Всеволод Мейерхольд не занимался политикой. Но вы арестовали и Мейерхольда, Сталин.
Зная, что при нашей бедности кадрами особенно ценен каждый культурный и опытный дипломат, вы заманили в Москву и уничтожили одного за другим почти всех советских полпредов. Вы разрушили дотла весь аппарат Народного комиссариата иностранных дел.
Уничтожая везде и всюду золотой фонд нашей страны, её молодые кадры, вы истребили во цвете лет талантливых и многообещающих дипломатов.
В грозный час военной опасности, когда остриё фашизма направлено против Советского Союза, когда борьба за Данциг и война в Китае – лишь подготовка плацдарма для будущей интервенции против СССР, когда главный объект германо-японской агрессии – наша Родина, когда единственная возможность предотвращения войны – открытое вступление Союза Советов в Международный блок демократических государств, скорейшее заключение военного и политического союза с Англией и Францией, вы колеблетесь, выжидаете и качаетесь, как маятник, между двумя «осями».
Во всех расчётах вашей внешней и внутренней политики вы исходите не из любви к Родине, которая вам чужда, а из животного страха потерять личную власть. Ваша беспринципная диктатура, как гнилая колода, лежит поперёк дороги нашей страны. «Отец народов», вы предали побеждённых испанских революционеров, бросили их на произвол судьбы и предоставили заботу о них другим государствам. Великодушное спасение жизни не в ваших принципах. Горе побеждённым! Они вам больше не нужны.
Европейских рабочих, интеллигентов, ремесленников, бегущих от фашистского варварства, вы равнодушно предоставили гибели, захлопнув перед ними дверь нашей страны, которая на своих огромных просторах может гостеприимно приютить многие тысячи эмигрантов.
Как все советские патриоты, я работал, на многое закрывая глаза. Я слишком долго молчал. Мне было трудно рвать последние связи не с вашим обречённым режимом, а с остатками старой ленинской партии, в которой я пробыл без малого 30 лет, а вы разгромили её в три года. Мне было мучительно больно лишаться моей Родины.
Чем дальше, тем больше интересы вашей личной диктатуры вступают в непрерывный конфликт и с интересами рабочих, крестьян, интеллигенции, с интересами всей страны, над которой вы измываетесь как тиран, дорвавшийся до единоличной власти.
Ваша социальная база суживается с каждым днём. В судорожных поисках опоры вы лицемерно расточаете комплименты «беспартийным большевикам», создаёте одну за другой привилегированные группы, осыпаете их милостями, кормите подачками, но не в состоянии гарантировать новым «калифам на час» не только их привилегий, но даже права на жизнь.
Ваша безумная вакханалия не может продолжаться долго. Бесконечен список ваших преступлений. Бесконечен список ваших жертв, нет возможности их перечислить.
Рано или поздно советский народ посадит вас на скамью подсудимых как предателя социализма и революции, главного вредителя, подлинного врага народа, организатора голода и судебных подлогов.
Евгений Иванович Богданов в «зеркале» советской и российской прессы
В 1973 году в Магадане вышел в свет сборник «Время. События. Люди», в котором был опубликован очерк С.А. Давлекамовой «Напряжение поиска». Очерк был посвящён Е.И. Богданову и рассказывал о самом значимом 35-летнем отрезке его жизни, который он, не по своей воле, провёл на Колыме.
Напряжение поискаДавлекамова С.А
1. 35 лет – Колыме
Прозрачные, невесомые звуки то вдруг замирали в тревожном ожидании, то снова начиналась мечтательная мелодия. Евгений Иванович играл вальс Шопена. Он отдыхал. После огромного напряжения мысли, после яростных споров, после одержимости скорости работы. Но иногда прозрачный музыкальный текст «произносился» с непривычной для этой мелодии энергией, выдавая бурный характер исполнителя. Шопен, Чайковский, Бетховен… Всё это было ему близко. Он чувствовал духовное тяготение ко всему, что отмечено печатью творческой одержимости. Ведь и сам он всю жизнь одержим творчеством. Творения его – новые машины для горнодобывающей промышленности. И они имеют свою «мелодию», конечно, лишённую поэтической мечтательности.
Мощная, гулкая, она тоже утверждает силу человеческого разума и духа.
До этой первой встречи я, конечно, знала Евгения Ивановича Богданова. Наверное, и невозможно жить на Колыме и хотя бы не слышать его имени. И я знала его по рассказам товарищей, по печати, по официальным оценкам его работ.
«Своей неутомимой изобретательской деятельностью он (Богданов) известен широкому кругу специалистов – геологов, горняков, обогатителей… Ряд изобретений Е.И. Богданова вошли в арсенал основных технических средств горных предприятий Северо-Востока.
Экономическую эффективность и актуальность изобретений Богданова… трудно переоценить в развитии и техническом прогрессе горной промышленности Северо-Востока. Именно на период широкого промышленного внедрения этих изобретений приходится значительное повышение производительности труда на горных работах…» (директор института СВКНИИ, академик, профессор Н.А. Шило, отзыв на докторскую диссертацию Е.И Богданова, июнь 1969 г.).
«Во всем, что сделано в области научно-технического прогресса на Крайнем Северо-Востоке (Дальстрое), имеется его (Богданова) труд, вложена его кипучая энергия, его талант» (профессор, лауреат Государственной премии Б.Б. Евангулов – из выступления на защите докторской диссертации).
«…Е.И. Богданов является одним из видных в Советском Союзе исследователей в области горного оборудования, пользуется большим и заслуженным авторитетом в среде научной и инженерной общественности» (профессор, лауреат Государственной премии И.А. Леоненко, доктор технических наук, профессор К.В. Соломин. Иркутской политехнический институт).
В этих коротких отзывах – концентрированный итог предельно напряжённой жизни, итог тридцати пяти лет, отданных Колыме, до самоотвержения подчинённых одной цели.
– Эти тридцать пять лет, – вспоминает Евгений Иванович, были далеко не безоблачны. И всё же, признаюсь, мне повезло. Повезло, что становление моё как инженера, как конструктора, как учёного происходило именно на Колыме. Всё заново, всё по-новому. Колыма удивила сначала геологов, потом горняков. Потребовала совершенно неизвестных в мировой и отечественной практике технических решений. По характеру, масштабам, горно-геологическим и общим эксплуатационным условиям золотые россыпи Северо-Востока оказались редкими.
– И всё же ведь были примеры – Аляска, Калифорния и у нас: Урал, Лена, – сказала я и, конечно, попала впросак.
– Были-то были, но вы забываете, что те россыпи были отработаны в основном ручным и конным способами. Их разработка пришлась на вторую половину XIX – начало XX века. А Колыма началась в век техники. И тут выяснилось, что нет такого опыта, который мы могли бы использовать. За рубежом главным способом тогда стал дражный. В нашей стране, скажем в Сибири, Забайкалье, на Урале, тоже хорошо пошли драги и гидравлика. Для колымских же условий эти способы оказались пригодны не везде и не всегда. Что для нашей северной земли характерно? Вечномёрзлые россыпи, неравномерные, и в общем кратковременные речные стоки, очень короткое лето: три – три с половиной месяца, наиболее низкие в стране среднегодовые температуры воздуха.
Практика продиктовала, что удобнее всего для нас раздельный способ добычи металла. То есть предварительная вскрыша пустых пород – торфов, а затем промывка продуктивного пласта. Для этого требовалось комплексное применение землеройных машин и промывочных устройств. Первые готовят и подают золотоносную породу, вторые её промывают. Но такой техники, приспособленной к северным условиям, не было, её ещё нужно было создать. Коренная механизация всех видов горных работ как раз и происходила в середине сороковых и в пятидесятые годы. Волею судьбы и я оказался в водовороте этого грандиозного процесса.
Начало Колымы. И начало творческой биографии Евгения Ивановича Богданова. Студент, ещё не закончивший курса наук в Ленинградском политехническом институте. Золота как такового никогда раньше не видел и добычи его не представлял. Но уже в 1938 году, спустя два года после приезда, он отважно бросился в бой: решил участвовать в конкурсе на лучший способ осенне-зимней промывки песков, объявленный по всему Дальстрою. Первый шаг к тому делу, что станет затем смыслом всей жизни. Шаг, который помог Богданову открыть самого себя. «Сейчас я сам удивляюсь своей смелости, – говорит Евгений Иванович. – Действительно, чем меньше знаешь, тем меньше сомнений. Конечно, волновался тогда перед лицом высокой комиссии, работал день и ночь. И представьте – оказалось, что проект содержит принципиально новые технические решения, и он был принят. Называлось моё первое «сочинение» – «Бункерная цикличная парооттайка песков».
Богданов решил тогда довольно сложную техническую задачу – создал эффективный тип зимней промывочной установки для мёрзлых песков. В 1941–1943 годах он предложил ещё более совершенный способ зимней промывки – горячую водооттайку во вращающихся бочках. Позднее, уже в наши дни – в 1970–1971 годах, этот принцип послужил основой для мощных зимних приборов, которые помогли выполнению годовых планов на Колыме и Чукотке.
Ныне Евгений Иванович имеет семь авторских свидетельств на изобретения, которые дают в промышленности большой экономический эффект.
И ещё десять технических усовершенствований разработаны и внедрены им. Он первым в Магаданской области получил почётное звание «Заслуженный изобретатель РСФСР».
Тогда, в первые годы на Колыме, определились наклонности молодого Богданова и к научной работе.
– Вот мой первый научный труд. – Евгений Иванович улыбается и протягивает тоненькую книжечку в аккуратном самодельном переплёте.
Эта статья из журнала «Колыма» № 4, 1940 года. Я читаю заглавие и тоже улыбаюсь. «О рациональной тачке». Для наших времён звучит смешно, но для 1940 года это было проблемой.
Одновременно Евгений Иванович показывает мне свою последнюю научную работу – два толстенных тома докторской диссертации.
Осилить этот серьёзнейший научный труд непросвещённому человеку, конечно, трудно. И всё же сразу улавливается то, что объединяет эту современную работу 1968 года о сложных новейших проблемах создания и совершенствования оборудования для разработки россыпей Северо-Востока и ту первую – «О рациональной тачке». Автор – в высшей степени реалист. Его всегда волновали и волнуют самые животрепещущие практические вопросы горной промышленности. Наука, изобретательство, производство в жизни Богданова тесно переплётены между собой и отлично дополняют друг друга. И на защите докторской диссертации была отмечена эта черта. Профессор Л.Ф. Шклярский сказал тогда, что нередко диссертанты пишут научные труды, но они годами лежат на полках без всякого движения. Совсем иначе обстоит дело у Богданова. Начальник группы института «Гипроруда» А.К. Бируля добавил: «Наука у Евгения Ивановича заключается в том, что не только теоретически научно обосновывается необходимость создания того или иного механизма или машины, но и внедряется. Часто диссертант создал труд, получил степень и успокоился. У Евгения Ивановича характер другой: он обосновал необходимость создания того или иного механизма, создал его, доказал его эффективность…» (из стенограммы защиты докторской диссертации Е.И. Богданова в Ленинградском горном институте. Октябрь, 1969 год).
Сейчас Е.И. Богданов – доктор технических наук. Имеет 61 научную работу с общим объёмом свыше ста печатных листов.
2. Рождается первое изобретение
Татьяна Матвеевна, жена Богданова, была в следующую нашу встречу по-особому оживлённой. В таких случаях именно и говорят: «вся светилась». Письмо получил из Ленинграда от младшего – Ивана. Заканчивает в нынешнем году университет, биолого-почвенный факультет, и собирается сюда, в Магадан. «Вот и пересмена», – говорит Татьяна Матвеевна. Потому что сами-то они уезжать собрались. А старший, Олег, – кораблестроитель, работает в Ленинграде. Оба сына уже женаты, три внука растут.
– Значит, ребята не по вашим стопам пошли, – шучу я, – поскольку Татьяна Матвеевна тоже «горнячка», воспитанница Ленинградского горного института.
– Да, хоть и росли на Колыме, на приисках…
– Хватит уж жаловаться. Просто каждый выбрал то, к чему чувствовал склонность. И правильно сделал. А что касается работы, то сейчас самое время приступить к ней. – И Евгений Иванович протянул мне старую фотографию. – Один из первых цельнометаллических промприборов на Колыме.
Рядом с этим сооружением и автор: молодой конструктор Богданов. И снова разворачивается передо мной история золотой Колымы.
1945–1946 годы явились временем подъёма технического прогресса на колымских приисках: на полигонах впервые появляются бульдозеры. К 1946 году они работают уже повсеместно. Взамен мускульной разработки – коренная механизация! И это переворачивает всё течение жизни горных предприятий. Примитивные способы промывки золотоносных песков на деревянных шлюзовых устройствах сразу обнаруживают свою недееспособность. Бульдозер способен в сутки подать для промывки пятьсот – шестьсот кубометров породы. Мощность же существующих промывочных агрегатов значительно ниже. Правда, к этому времени начинают усиленно внедряться скрубберно-шлюзовые приборы, более производительные, но тоже стационарные – на деревянных эстакадах, и они «не успевают» за бульдозерами. А переставлять их с места на место сложно, эти сложности перестановки совершенно неоправданы. Уходит много рабочего времени, требуется много леса.
Конструкторская мысль заработала лихорадочно, напряжённо. И тогда родилась идея – создать цельнометаллический промприбор: высокопроизводительный, прочный, лёгкий, удобный в перемещении и монтаже.
В 1947 году был объявлен вседальстроевский конкурс на лучшую конструкцию такого агрегата. Из пятидесяти представленных проектов авторитетная комиссия отобрала три: в их числе проект Богданова. К тому времени Евгений Иванович руководил обогатительным отделением технического отдела Главного управления Дальстроя. Имел на своём счету более десятка технических усовершенствований и рационализаторских предложений, которые особую службу сослужили в годы войны, когда выполнялся чрезвычайно напряжённый золотой план. Годовая экономия от новшеств, предложенных Богдановым, выражалась внушительной цифрой: около двух миллионов рублей.
Проект богдановского цельнометаллического прибора, как доказала позднее практика, был наиболее эффективен, но необычен и смел. А автор, как я поняла, горяч и порывист. На обсуждении разгорелся бурный спор. Проект был отклонён.
Но недаром говорят, что главным критерием пригодности человека к той или иной профессии является настойчивость в реализации намеченных планов. Этой настойчивости у автора отвергнутого изобретения было хоть отбавляй. Он принял своё решение: да, некоторые недостатки в предложенной работе есть, но их можно устранить. Важнее всего то, что основная идея верна и её можно развить дальше, сделав прибор ещё более эффективным. И употребил на это Евгений Иванович… весь свой отпуск, первый отпуск на материк в 1948 году, после долгих лет на Колыме.
Этот отпуск был в самом деле ни на что не похожим, забитым такой колоссальной работой, какая не у каждого бывает и в самые горячие рабочие месяцы. Все дни, отпущенные на отдых, Евгений Иванович проводит за письменным столом и чертёжной доской. Проект – его дорогое детище, конечно, в первую очередь занимает его мысли. Но неуёмный изобретатель ещё за это же время решает закончить-таки Ленинградский политехнический институт, студентом которого он когда-то был и где не довелось доучиться. Перерыв слишком велик, его не восстанавливают, а начать учёбу вновь – слишком много терять времени. Евгений Иванович побывал тогда во многих приёмных, во многих инстанциях. В Москве и Ленинграде пришлось ему вновь и вновь просить сделать исключение.
И исключение было сделано. И сам студент тоже сделал исключительное: за полгода сдал все необходимые за пятый и шестой курсы экзамены, сделал два курсовых проекта, дипломную работу, с блеском защитил её и получил диплом с отличием. И стал инженером-конструктором с высшим образованием.
Для тех, кому сдавал экзамены, он одновременно был студентом и коллегой. Потому что параллельно шла работа над совершенствованием проекта первого цельнометаллического промывочного прибора для Колымы. Проект был доработан. Ленинградские специалисты одобрили его.
Прибор должен был быть весь из металла, и это гарантировало его прочность и долговечность, это освобождало от забот о дефицитных на Колыме лесоматериалах. Агрегат был относительно лёгок, несмотря на то, что из металла. Он разбирался на отдельные узлы, и в течение сезона без труда его можно было переносить с места на место. Агрегат, наконец, имел необычно большую для тех времён производительность: по расчётам выходило, что в сутки на нём можно промыть золотистых песков почти вдвое больше, чем раньше.
Окрылённый вернулся Богданов в Магадан. Однако вот уж поистине во все времена путь изобретателя тернист и мучителен…
В главке Дальстроя аплодисментов не раздалось. Возможно, слишком заняты были люди сегодняшними делами, которые часто и кажутся самыми главными. Или, может, психологически трудно было сразу перестроиться на новый лад. Одним словом, так или иначе, а новый проект обсуждать не стали, было лишь сообщено автору, что это, мол, в принципе повторение первого варианта, а потому, выходило, интереса не представляет.
Это был удар, после которого не каждому дано устоять на ногах. Но у Богданова отказ вызывал только новый шквал энергии.
Рядом с изобретателем были друзья, такие же, как он, энтузиасты. Его поддержали политотдел и руководство Северного (ныне Ягоднинского) горнопромышленного управления. Было принято решение: изготовить опытный образец прибора собственными силами на месте (с 1948 года Богданов стал главным инженером прииска «Спокойный» Северного управления).
Под руководством автора конструкторы и рабочие Ягоднинского завода создали новый промприбор, и весной 1949 года опытный образец начал работу на «Спокойном». Горняки вместе с главным механиком Иваном Никитичем Абрамовым вели промышленные испытания, тщательно анализируя каждый «вздох» «новичка», названного МПБ (металлический переставной прибор Богданова).
Ежедневно появлялся на полигоне Евгений Иванович, стремительный, взбудораженный, весёлый. «Первенец» радовал его, всё больше доказывая правоту его расчётов и надежд. На вопрос: сколько сегодня промыли? – неизменно звучал ответ: 600 кубометров, 700, а иной раз особенно радостный: 800 дали!
А тем временем «законный» прибор, проект которого был принят на конкурсе, хандрил и в результате был окончательно забракован. Так что необходимость в цельнометаллическом агрегате по-прежнему оставалась.
Конференция специалистов Северного управления подвела итоги испытаний МПБ. Мнение было единодушным: прибор хорош, следует безотлагательно принять его в производство. Однако путь новой машины от испытаний до внедрения оказался длиннее, чем можно было предположить. Лишь в 1955 году начался заводской выпуск нового прибора Богданова, который получил теперь серийную марку МПД-5.
Евгений Иванович рассказывает мне эту драматическую эпопею с полемическим задором. И я представляю, как бурно, неутомимо боролся он за свою идею, с какой энергией доказывал на деле её правоту.
– Когда перевели меня со «Спокойного» на прииск «Верхний Ат-Урях», я и прибор туда перетащил. Это ещё до принятия его в серию. Тракторы тащили через устье реки Дебин, а лёд уже тронулся. Деталей часть снесло, часть удалось спасти. Тоже целая история. И всё же снова поставили его на «Ат-Уряхе». И там результаты были отличные… На целый роман можно рассказать, – заключает Евгений Иванович, – главное, роман со счастливым концом.
…Вторая встреча имела для меня своё продолжение. В этом продолжении истории новой техники – историю цельнометаллических приборов – представили безмолвные и бесстрастные архивные документы, газеты и журналы тех времён. Знакомство с ним и дополнило, и расширило впечатления.
Естественно, Евгений Иванович Богданов был не одинок. Решение проблемы искали многие инженеры-конструкторы. В ЦКБ технического управления Дальстроя создавались одна конструкция за другой: ГСП-14, МПД-2, МПД-3. Были и у них свои достоинства, но недостатки перекрывали их. То они были громоздкие и сложно было их переставлять на новые места, то имели малую производительность и низкую степень извлечения металла и могли быть использованы лишь как вспомогательные.
В борьбе мнений, в сравнении промышленных результатов выявилось основное направление в конструировании новой промывочной техники. И оказалось, что магистральную линию определяет именно творение Богданова – прибор МПД-5. По своим эксплуатационным показателям он значительно превосходил МПД-4, который в 1954–1955 годах был создан в ЦКБ и тоже принят к серийному выпуску.
21 октября 1955 года в «Магаданской правде», в статье «Какие приборы нужны приискам», писалось:
«МПД-5 является самым совершенным из крупных цельнометаллических приборов».
28 октября того же года В. Новиков в статье «С расчётом на будущее» (заметки с расширенного техсовета Дальстроя) писал:
«Нелёгким оказался путь в производство у этого агрегата. Его история насчитывает 5 лет борьбы конструктора инженера Богданова с различного рода бюрократическими преградами. В процессе его рождения и за его счёт обогатились существующие конструкции промывочных приборов. Испытания промывочного прибора МПД-5 стали его лучшей рекомендацией. Сейчас это самый высокопроизводительный агрегат. Его среднесуточная производительность 700 кубометров песков. Он же позволяет добиться самой низкой, по сравнению с другими приборами, себестоимости промывки. Лёгкость и самосборность конструкции, продуманность всех узлов, наиболее совершенная технологическая схема обогащения – всё это даёт основание думать, что новому агрегату будет, наконец, открыта широкая дорога в производство».
Подобные свидетельства в печати тех лет приводятся постоянно. К 1959–1960 годам на Колыме состоялся полный переход на переставные цельнометаллические установки, то есть произошло техническое перевооружение на промывке золотоносных песков. Создание МПД-5 было признано изобретением, и Богданов получил первое в своей жизни авторское свидетельство. В его работе были заложены все основные конструктивные принципы и решения для цельнометаллических передвижных приборов. Они нашли своё развитие во всех последующих новых марках агрегатов, созданных и самим изобретателем, и другими конструкторами. Сегодня на золотых полигонах с успехом работают мощные ПКС-700 и ПКС-1200 – ещё одно изобретение Богданова, на которое также выдано авторское свидетельство. И в них наряду с новшествами есть главные конструктивные элементы от первого цельнометаллического агрегата МПД-5, который рождался сложно и трудно.
– Говоря о промприборах, – продолжает беседу Евгений Иванович, – не могу не рассказать о тех многолетних усилиях, которые мне пришлось приложить для того, чтобы добиться признания и внедрения гидроэлеваторного прибора ПГБ-1000.
И опять из рассказа Богданова вырисовывается инженерная принципиальность, заставившая его в течение ряда лет вести борьбу на этот раз не за своё собственное изобретение, а за идею, выдвинутую участковым механиком прииска им Фрунзе А.А. Зелинским. Первым оценив перспективность этой идеи, Евгений Иванович ещё в 1961 году творчески доработал её, ввёл ряд новых конструктивных решений и вместе с коллективом ЦКБ создал на её основе высокопроизводительный бочечно-гидроэлеваторный прибор ПГБ-1000. Однако производственный отдел упорно не признавал ПГБ-1000 (его называли «ненужным гибридом») и руководство тогдашнего совнархоза не разрешало ввести его в план ЦКБ и заводов. В течение ряда лет настойчиво вёл Богданов борьбу за этот прибор, и только в 1966–1967 годах с помощью тогдашнего начальника технического управления Б.Б. Драгомирецкого удалось дать прибору ПГБ-1000 «путёвку в жизнь». Сейчас это один из наиболее эффективных типов гидроэлеваторных приборов, пользующийся на приисках наибольшим спросом.
3. Терпение и труд
– Создание и внедрение приборов для промывки песков – это только одно из направлений в развитии северной техники, – начинает разговор Евгений Иванович. – Сегодня мы поговорим ещё о другом – о создании и внедрении опорно-звеньевых отвалообразователей, или, как их обычно называют, стакеров. Эта тема тоже очень занимала меня.
– А когда вы над ней начали работать?
– Почти тогда же, когда и над приборами, – собственно, это начало пятидесятых годов.
– И как только всё укладывалось у вас в двадцать четыре часа? – Этот вопрос интересовал меня ещё с первой встречи. Да и вообще, интересовало, как вырабатывается необычная творческая дисциплина труда, позволяющая предельно уплотнить день. Необыкновенная работоспособность, когда легко работается по шестнадцать часов в сутки. Евгений Иванович представлял собой в этом смысле яркий образец.
– Я как-то читал про одного знаменитого человека, что он сутки делил на три рабочих периода и успевал очень многое. Вот и я попытался для своей скромной персоны установить такой режим. Раннее утро. Домашние спят. Некому шуметь, некому отвлекать. Утром славно думается! Немало идей посетило меня именно в такие ранние часы. Обычно, когда мы жили на приисках, я в эти часы и обдумывал свои идеи, записывал выводы, мысли. Ну, потом вместе со всеми завтрак, сборы… и на работу. Впрочем, главный инженер прииска всегда на службе, как капитан на корабле во время плавания. Работу эту вы представляете?! Дел масса. Чуть ли не каждый день на мотоцикле или верховой лошади. Полигоны разбросаны на десятки километров.
Из рассказов бывших сослуживцев я знала, каков была Евгений Иванович в инженерах. Высокий, крепко скроенный, он ходил очень легко. То у экскаватора, то у промприбора так и мелькала его фигура. И почти всюду с фотоаппаратами – делал «заметки» на будущее, для науки, и опыта копил. Вместе с горняками решал «главный», как и где расположить прибор, какую трассу выбрать для руслоотводной канавы и ещё множество вопросов. И всегда решения его были творческими, ценными для производства.
– Ну и наконец, «третий» рабочий день, – продолжает мой собеседник, – после «летучки», или «переклички», в час-два ночи я садился за чертёжную доску. Где бы ни работал, она всегда была при мне. На приисках, конечно, было труднее, но зато тогда ещё молодым был. А потом, с 1958 года, стал начальником и главным конструктором Центрального конструкторского бюро.
Здесь, конечно, уже всё было подчинено именно творческой работе – конструкторской, изобретательской и научной.
По словам Татьяны Матвеевны, он нормально работать не может – «он работает всегда ненормально, как одержимый, так, что уж не вздохнуть». В самом деле, и я начинаю сознавать, что он никогда, пожалуй, не планировал отдыха, а лишь работу. И выдерживал немыслимо напряжённый ритм её, удивительным образом приспособив к нему свой организм. Редкие пятнадцать – тридцать минут отвлечения от трудов бывают для Евгения Ивановича достаточными, чтобы восстановить силы и продолжать заниматься с новой энергией. Вероятно, стопроцентная нагрузка даёт и более полную и быструю возможность отдыха. Как говорят в Абхазии: «…без работы отдых не приносит никакой пользы».
Редкостная работоспособность, неутомимость, особое душевное здоровье – всё это, вероятно, проявляется в полной мере тогда, когда человек действительно находит своё призвание, находит то единственное для себя дело, без которого немыслима жизнь. И Евгений Иванович, преданный одному делу, всегда стремился насытить творчеством каждый свой час.
Итак, в начале 50-х годов его стала занимать ещё одна проблема в горном производстве – создание отвалообразователей.
– Понимаете, в чём тут дело, – обращается ко мне Богданов. – Раздельный способ добычи золота, который утвердился на Колыме, выдвинул в области промывки песков две задачи.
Первая – нужны эффективные, переставные промывочные устройства, на которых промываются золотоносные пески. Эту проблему и решили новые цельнометаллические приборы. А вторая – нужно найти, как экономичнее, удобнее убирать промытую, переработанную породу. Особенно крупный материал, который горняки называют «галей». Так вот, сначала эту «галю» убирали вагонетками, которые тащили лошади. Позднее – бесконечные канатные откатки. Затем был сделан шаг вперёд: появились канатно-рельсовые скиповые терриконы. Но в течение золотого сезона пустой породы накапливалось всё больше и больше. Терриконик приходилось постоянно наращивать, что делалось вручную и на что уходило много леса. Значит, стоило дорого. Кроме того, обслуживали эту систему два человека в смену – шесть в сутки. Тоже много и дорого. А когда на полигоны вышли бульдозеры, то терриконы и вовсе перестали удовлетворять – были слишком малопроизводительны.
И вот в 1953 году Богданов предложил идею опорно-звеньевого ленточного отвалообразователя (стакера).
…К этой третьей нашей встрече я готовилась и знала, что беспокойному автору с теми или иными вариациями пришлось пережить те же фазы, что и в истории с цельнометаллическим прибором.
Стакер Богданова был принципиально новым типом отвалообразователя в горной промышленности. Основной принцип его заключался в том, что по мере того, как рос отвал отработанной породы, последовательно наращивались звенья стакера. Опорой для них служили ими же отсыпанные гребни отвала. Для этого каждое звено на конце имело колёсное ходовое устройство, а на гребнях укладывались дуговые монорельсы. В процессе наращивания очередное звено подвешивалось на вантовых растяжках. Процесс отвалообразования автоматизировался. Теперь не нужно было много обслуживающего персонала. Не нужно было леса.
Значительно облегчался труд горняков, и повышалась производительность. Но всё это было понято и принято не сразу. Евгений Иванович до сих пор хранит прелюбопытный отзыв технического совета Дальстроя: «…в рассматриваемом предложении новыми являются только схема установки и конструкции стакера. Как то, так и другое недостаточно продумано и имеет ряд органических эксплуатационных и конструктивных дефектов, исключающих возможность рекомендовать предложенную установку к внедрению или доработке» (из протокола № 2/54 от 22 мая 1954 года решений технического совета Дальстроя по рационализации и изобретательству).
– Я был, конечно, угнетён и возмущён. Но потом успокоился и продолжал работу. А как иначе можно было поступить? – рассказывает Богданов об этой странице своей, в общем-то, всегда бурной биографии.
Вероятно, иначе и нельзя было поступить. «Новая схема и конструкция» – разве это так уж мало для создания новой машины?!
И опять партийная организация, коллеги, товарищи поддержали неутомимого конструктора, который в то время работал на прииске «Верхний Ат-Урях». Они возлагали немалые надежды на видимый ещё только в контурах чертежей новый механизм. Начальник прииска К.А. Греков, секретарь парторганизации Иван Петрович Ухин и мастер механического цеха Николай Николаевич Бабкин были тоже среди единомышленников. И было принято смелое решение изготовить ленточный опорно-звеньевой транспортёр (стакер) собственными силами.
Автор, привычно сидя ночами в кабинете, разработал рабочие чертежи на опытный образец. Другие, тоже жертвуя личным временем, превратили чертежи в машину. Стакер был сделан в механическом цехе прииска и начал свою работу на полигоне. Но не успели создатели его обрадоваться первым успехам, последовал грозный окрик из Магадана – из технического управления главка. Смысл которого был: как?! Ослушаться, осмелиться на дерзость и дать жизнь тому, что не одобрено «сверху»?!
Немедленно выехала на «Верхний Ат-Урях» комиссия с заранее предопределённым решением: стакер запретить, авторов (то бишь виновников) наказать.
Но комиссия действительно оказалась авторитетной и в действиях своих исходила из реальности. А то, что было в реальности, оказалось достойным самой положительной оценки. И хотя со времени отказного решения прошло несколько месяцев, на этот раз мнение было противоположным: «Опорно-подвесной звеньевой стакер конструкции инженера Богданова Е.И. удачно и рационально разрешил важный технический узел промприборов – полной механизации уборки «гали» без участия рабочей силы и затрат деловой древесины (из акта комиссии от 20 июня 1954 года).
Вскоре новый механизм осмотрели и одобрили секретарь обкома КПСС и начальник Дальстроя. Был срочно проведён семинар главных инженеров приисков. А автор новшества откомандирован в Магадан. Там он возглавил бригаду конструкторов, которая приступила к срочной разработке рабочих чертежей на серийную модель. В 1955 году начался массовый выпуск стакеров на Марчеканском заводе. К золотому сезону их было изготовлено почти двести штук. Много труда и энергии вложили в освоение серийного производства опорно-звеньевых стакеров главный инженер завода А.К. Зинкевич, инженер-конструктор В.И. Гладков и весь коллектив марчеканцев. В 1956 году все прииски полностью перешли на опорно-звеньевые отвалообразователи, заменив ими окончательно скиповые терриконики.
Учёные ВНИИ подсчитали, что годовая экономия от внедрения новинки составила около миллиона рублей. Производительность труда на промывке золотоносных песков в период внедрения стакеров возросла в полтора раза.
Итак, в движении по пути технического прогресса был сделан ещё один принципиально важный шаг вперёд.
Спор был разрешён, настойчивость и энтузиазм конструктора, как говорится, вознаграждены сторицей. Новшество признано изобретением, и Богданов за создание его имеет два авторских свидетельства. Но дело не в личном удовлетворении. Более всего радует, что изобретение, сделанное почти семнадцать лет назад, по сей день не только морально не стареет, а продолжает развиваться и совершенствоваться, порождая новые производные конструкции. При раздельных способах отработки россыпных месторождений этот способ уборки «хвостов» опорно-звеньевым стакером является сейчас основным и по существу единственным на всех видах промприборов, в том числе и на гидроэлеваторных. Кроме того, ещё новые «умения» показала эта машина. Её успешно используют для образования отвалов при подземной добыче песков, начинают применять для вскрыши торфов. Дефицитные бульдозеры освобождаются от транспортных работ: из забоя горную породу подают на стакер и таким образом удаляют за борт полигона. А бульдозеры из забоя не выходят.
Изобретение Евгения Ивановича перешагнуло границы Магаданской области. Опорно-звеньевые стакеры широко используются на приисках Якутии и Сибири. Они предложили ещё один новый тип отвалообразователя – с самоходным колёсным шасси и механизированным поворотом. Это более мощное устройство находит применение там, где большие конечные объёмы отвалов. Конструкторские бюро, научно-исследовательские институты страны запросили у изобретателя материалы после опубликования статьи в «Горном журнале». С 1962 года мощные опорно-звеньевые стакеры с самоходным шасси работают на многих предприятиях объединения «Огнеупорнеруд» в Донецкой области. А сейчас и на предприятиях нашей области начинает внедряться стакер СШЗМ-1-1000 мощного типа с механизированным поворотом на самоходных шасси, разработанных в ЦКБ.
– Пятьдесят процентов моего жизненного фонда времени ушло на полемику, на борьбу за внедрение и доказательство своих предложений, – говорит Евгений Иванович, но говорит это так бодро, что я невольно спрашиваю:
– Вас это не огорчает?
– Отчего же? Как всякий человек, я подвержен отрицательным эмоциям. Но если посмотреть на дело философски, то не окажется ли, что я должен быть благодарен всем этим «терниям». Без них, может, мысль и не работала бы столь интенсивно?! Как вы полагаете?
Я полагала, что ему можно только позавидовать, как всегда, с восхищением завидуешь человеческому таланту, целеустремлённости, тому прекрасному самосожжению, пламень которого так полно и ярко озаряет жизнь.
4. Самородки «пойманы»
Интересно получается. Евгений Иванович Богданов рассказывает о себе, а выстраивается на главных своих этапах вся история развития золотодобывающей техники на Колыме. А если говорить только о развитии техники, то невольно рассказалась бы и биография Евгения Ивановича, невольно выявились бы по крайней мере главные этапы его творчества. Так тесно переплётаются судьба человека с судьбой той земли, на которой живёт он.
Ещё одна встреча с Богдановым. Ещё рассказ о важной вехе в развитии горного производства в 50-е годы.
– Золото – металл очень капризный. И нелегко дается в руки человеку. Нужно научиться максимально извлекать его из золотистых россыпей, – начинает свой рассказ мой собеседник. – Первоначально нас, инженеров, обогатителей, занимала проблема улавливания мелкого золота. Добивались, чтобы как можно меньше сносилось оно в процессе промывки песков. Однако практические наблюдения и некоторые теоретические соображения привели меня к мысли, что весьма значительно мы теряем и крупное золото, самородки. И что их в россыпях Колымы гораздо больше, чем принято думать. Просто это трудно заметить. Ведь как обычно проверяются потери? Берутся небольшие пробы промытой породы и определяется, сколько там ещё осталось металла. В таких малых пробах, конечно, трудно обнаружить самородки. Вероятность попадания их в небольшие пробы очень мала.
Евгений Иванович долго размышлял над этим. И в 1950 году решил проверить свою гипотезу экспериментально на прииске «Спокойный», где был главным инженером. Обычно барабанный грохот, где обрабатываются пески, имеет отверстия диаметром 20–25 миллиметров. Через них, естественно, может пройти лишь сравнительно мелкое золото. А самородки сносятся. Экспериментатор поставил ещё один грохот с отверстиями 80–90 миллиметров и под него ещё один узкий шлюз. Теперь крупные фракции породы не сносились в отвал, а обогащались на узком шлюзе. Научная гипотеза вполне подтвердилась практикой. На приборах, снабжённых такой системой, улавливались самородки различной величины. Они составляли 4–5 процентов от общего количества золота.
Не один опыт, не одно испытание потом ещё провёл неутомимый экспериментатор Евгений Иванович. И выводы его опять подтвердились. Поставив проблему, следовало искать её решения. Учёный теперь торопил изобретателя. Собственно, эти два начала всегда продолжались и дополняли друг друга в личности Богданова. Теперь уже как конструктор, с жаром взялся он за поиск. И вскоре явил на свет новую «технологичную схему с двухфакторным грохочением и резкой разницей в крупности двух обогащаемых классов». Эту схему он внедрил в 1951 году на деревянных скрубберно-шлюзовых приборах на приисках «Спокойный» и «Верхний Ат-Урях», а затем она была реализована на промприборах МПД-5. И снова опыты. Снова проверки. И снова – полемика. Учёные обогатители тогда предложили свою схему – однофракционную с головным шлюзом. Спор же был разрешён практикой.
На прииске имени Фрунзе, на одном и том же шахтном отвале, были поставлены рядом два промприбора с разными схемами обогащения: МПД-4 (однофракционная схема с головным шлюзом) и МПД-5 (двухфракционная – «Богдановская»). После окончания работы контрольная промывка отвалов показала: потери на МПД-4 составили 12 процентов, а на МПД-5 – всего 1,6 процента.
Но, одержав победу, Евгений Иванович отнюдь не считал задачу решённой и продолжал бороться уже сам с собой. Он видел: в идее, верной по существу, для шлюза крупных фракций есть слабое место. Для шлюза крупных фракций требовалось много воды, а значит, энергии. Кроме того, трудно было убирать «хвосты». Крупная порода, да ещё с потоком воды! А на добыче олова было и того хуже. Самородки касситерита, круглые по форме, совсем на шлюзах не «ловились». Парадоксально, но приходилось вылавливать их прямо руками с транспортёра. Проблема была, как говорится, кричащая. Пути к её решению нашёл Богданов. В 1957 году он предложил конструкцию принципиально новой отсадочной машины с надрешётным скребковым транспортёром. (Ныне машина имеет серийную марку ОМТ – отсадка с механической транспортировкой.) Теперь порода, из которой извлекали золото, передвигалась в процессе отсадки не потоком воды, как раньше, а механически принудительно; её передвигал скребковый транспортёр. ОМТ надёжно извлекала крупное золото и самородки, расход воды был минимальным – в пять-шесть раз меньше, чем на шлюзе, и «хвосты» были обезвоженные, отработанную породу можно было сразу убрать стакером. Работа над этим изобретением, окончательной его шлифовкой шла долго и сложно. Подобные машины создавались впервые в практике золотодобывающей промышленности. Большую помощь при конструировании машины оказал автору ведущий конструктор ЦКБ Г.З. Прохоренко, а при испытании и внедрении – бывший директор прииска «Депутатский» Г.А. Кадзов. Тщательно проводились промышленные испытания и на Магаданском механическом заводе, и на приисках. Волнующими были дни «экзамена» в Якутии на прииске «Депутатский». Собрались все, кто был свободен от работы. Триста самородков олова специально выкрасили белой краской и бросали в песок. Машина начала работу. И «поймала» 298 меченых самородков. Сейчас более тридцати ОМТ работают на «Депутатском» и ежегодно дают огромную экономию – до миллиона рублей. Применяются они на «Горгычане», «Красноармейском». На Колыме отличные результаты показали на переработке старых отвалов прииска «Буркандья». Они введены сейчас в состав типовых, серийно выпускаемых промприборов ПКС-2-1200, которые работают на предприятиях объединений «Якутзолото» и «Северовостокзолото». А не так давно благодаря ОМТ Евгений Иванович стал желанным гостем в Иркутске и Бодайбо. Отсадочная машина Богданова была принята в состав технологического оборудования самой крупной в мире драги – большей ёмкостью и глубиной черпания 50 метров. Эта уникальная драга создана на Иркутском заводе тяжёлого машиностроения и ведёт добычу золота на предприятиях Ленского горно-обогатительного комбината. Промышленные испытания прошли с успехом. Изобретение Богданова получило теперь постоянную «прописку» на этой плавучей фабрике.
Так разрешилась ещё одна важная задача технического прогресса в горнодобывающей промышленности. А Евгений Иванович, работая над совершенствованием процесса извлечения самородков, сделал ещё три изобретения, на которые получил авторские свидетельства.
И в эту встречу, как и в прежние, мой собеседник рассказывал не только о себе. О многих конструкторах, о многих рационализаторах, с кем вместе работал, кому помогал и поддерживал, и о тех, кто помогал ему, Богданову. О тех, кто сделал возможным тот подъём технического прогресса, что произошёл на золотых приисках Колымы за период с середины 40-х и до конца 50-х годов. А за этот период произошла полная механизация всех главных процессов на разработке россыпей. Была внедрена масса новых машин и оборудования. Основные виды техники стабилизировались. Резко возросли все качественные показатели. Производительность труда на вскрыше торфов и на промывке песков увеличилась в 15–20 раз, на подземной добыче песков – в четыре раза, а среднегодовой намыв металла на одного рабочего вырос почти в три раза.
– Я знал лично всех, кто был увлечён техническим творчеством, кто что-то да делал для технического прогресса, – говорит Евгений Иванович. А мне вспоминается давняя статья о нём в газете «Советская Колыма». Как Богданов, услышав о новинке, за сотни километров мчал на своём мотоцикле. Как умел радоваться успеху товарища и, если надо, с такой же энергией, как за свои детища, вступался за предложения коллеги, доказывал правоту, добивался внедрения. Но это уже тема другой статьи, разговор для новых встреч с Евгением Ивановичем и теми, кто знает его деятельность.
…Настоящий очерк, естественно, не вмещает всех событий плодотворных, до краёв наполненных творчеством, дерзанием тридцати пяти лет, прожитых коммунистом Богдановым на Колыме. Не вмещает многого. Ни того, как пятнадцать лет по-настоящему творчески руководил он Центральным конструкторским бюро. Ни того, как создавалась докторская диссертация, признанная как «колоссальный труд, истинно научный труд, первый в Советском Союзе по механизации разработки россыпей Северо-Востока» (из стенограммы защиты, октябрь, 1969 год).
Нет в настоящем очерке и того, как выполнил Богданов колоссальную работу по подготовке важнейшего документа – постановления Госкомитета по науке и технике при Совете министров СССР об утверждении плана проведения научно-исследовательских и проектно-конструкторских работ в области создания новых образцов машин и оборудования для добычи полезных ископаемых в районах Севера и Северо-Востока.
Тридцать пять ёмких лет, за которые созданы десятки новых машин, выдвинуты принципиально новые научные идеи, трудно вместить в журнальные страницы.
…А недавно я получила письмо из Ленинграда. Туда теперь переехал Евгений Иванович Богданов. Он избран по конкурсу заведующим кафедрой Северо-Западного политехнического института. Евгений Иванович, как всегда, завален работой, как всегда, чрезвычайно доволен этим. И как всегда, мысли его о Колыме. Есть новые планы, начаты новые работы. Он уже намечает сроки своих командировок в Магадан.
Магадан, 1973 г.
Колыма, Магадан в судьбе Е.И. Богданова(листая страницы личного дела)Ефимов С.П
К сожалению, Евгений Иванович не оставил подробных воспоминаний о своей жизни и работе на Колыме, но отдельные документы его личного дела, опубликованные интервью с ним, статьи о нём дают представление о том, как в течение тридцати пяти лет формировался его крепкий характер, пытливый ум инженера-конструктора, изобретателя, учёного.
Как видно из первой анкеты отдела кадров Северного горно-промышленного управления Дальстроя, заполненной Е.И. Богдановым 7 января 1940 года, хранящейся в личном деле, он прибыл на Колыму «как з/к по ст. 58–10» на пароходе «Джурма» 6 июня 1937 года из Владивостока. Позже, в одной из автобиографий 1956 года о причине появление его на Дальнем Востоке, он писал: «…В декабре 1934 года, будучи на 5-м курсе института, я был арестован органами НКВД Ленинградской области. После 6-месячного следствия, которое велось с нарушением юридических норм, без свидетелей, а только на основании показаний одного человека, был заочно, без суда приговорён Особым совещанием к 5 годам лишения свободы по обвинению в контрреволюционной деятельности. Лишение свободы отбывал сначала на строительстве Байкало-Амурской магистрали, работая в качестве инженера-строителя. Потом на Колыме в УСВИТЛе (Управление Северо-Восточных исправительно-трудовых лагерей), где работал сначала забойщиком, потом инженером-проектировщиком. В 1939 году в пос. Хатыннах я освободился, а в 1953 году Указом Президиума Верховного Совета с меня судимость была снята. Считая своё осуждение незаконным и неправильным по существу, я сейчас подаю заявление в Прокуратуру СССР с просьбой о пересмотре дела на предмет полной реабилитации…» В 1958 году Е.И. Богданов был полностью реабилитирован. И хотя в 1967 году в автобиографии он более «мягко» написал об этом труднейшем периоде его жизни: «…В 1935 году был направлен на Дальний Восток, где работал начальником бюро рационализации 12-го отделения 2 путей Байкало-Амурской магистрали. В 1937 году уехал на Колыму, где работал последовательно инженером, ст. инженером ПТО Северного управления…», – видимо, такого описания этих событий требовало то время, – но все испытания, выпавшие на его долю, а это был и холод, и голод, и общение с уголовным миром, были пройдены с достоинством.
Ещё находясь в заключении, Е.И. Богданов работал инженером-проектировщиком, его рационализаторские предложения, проекты по улучшению отдельных узлов, деталей промывочных приборов, которые в конце тридцатых годов стали создаваться на Колыме, внедрялись на производстве. Обобщить свой наработанный опыт он смог, только став вольнонаёмным работником Дальстроя. Тогда же и появилась первая благодарность в личном деле. Выписка из приказа № 1067 по Северному промышленному управлению Дальстроя от 31 декабря 1939 года гласит: «За инициативную настойчивость и энтузиазм по внедрению бункерного способа оттайки, оправдавшего себя перед камерной оттайкой, и за дальнейшее усовершенствование этого способа при осенне-зимней промывке, инженеру производственно-технического отдела СГПУ тов. Богданову Е.И. объявить благодарность и премировать его месячным окладом». Впоследствии ему ещё не раз объявлялись в приказах благодарности: в 1940 году, в апреле «… за выполнение предпервомайских соцобязательств, за честное и добросовестное отношение к служебным обязанностям…», в ноябре «…за инициативу и ударную работу в предоктябрьском соцсоревновании…», в декабре «… за активное участие в подготовке и проведении промывочного сезона…» В ноябре 1941 и 1942 годов «за отличную производственную работу» ему были вручены грамоты СГПУ. В январе 1943 года в благодарности писалось: «за активную рационализаторскую работу – за предложения «Горячая водооттайка в бочоночных приборах» и «Вскрышной скип, тогда же была вручена грамота СГПУ и Колымского окружкома золотопрофсоюза. В 1942 и 1946 годах Е.И. Богданов получает грамоту и за активную работу в газете Северного ГПУ «Красный горняк».
С 1940 года начинается отсчёт его научных публикаций, только в этом году в производственном журнале «Колыма» было опубликовано семь его статей, первая, появившаяся в № 4, называлась «Теория рациональной тачки»[39]. В следующем, 1941 году было опубликовано в этом же журнале четыре статьи. В дальнейшем практически не было года, чтобы Е.И. Богданов не делился с горняками Дальстроя на страницах своих статей, газетных публикаций новыми рационализаторскими предложениями. С 1940 по 1948 год только в газетах «Советская Колыма» и «Красный горняк» им было опубликовано более десятки статей, названия которых говорят о разнообразии горняцких проблем, возникающих на производстве, о путях их решения: «Анализ осенне-зимней промывки 1939–1940 гг.», «Технологические показатели дезгрохбенда», «О конструкции промывочных приборов для 1941 года», «Бескопровый подъём для вертикальных шахт», «Скреперное обезвоживание эфелей», «Бойлерные установки со сдвоенными катками», «О бульдозерных бункерах и питателях», «О продольном профиле ленточных транспортёров» и другие. В 1956 году Е.И. Богданов указывал в перечне своих технических усовершенствований, которые применялись в Дальстрое с 1940 по 1948 годы:
«Бескопровый подъём для вертикальных шахт», «Новая конструкция скипа для вскрышных террикоников», «Шахтно-щелевая непрерывно действующая установка для оттайки мёрзлых песков», «Циклично действующие поворотные поддоны и рациональные зумпфы» и другие. Период работы Е.И. Богданова в должности старшего инженера ПТО Северного ГПУ до 1946 года кроме благодарностей, грамот был отмечен и правительственными наградами. В 1945 году за свой труд он был удостоен медалей «За трудовое отличие» и «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».
Последующая работа, согласно листам по учёту кадров из личных дел Е.И. Богданова, проходила таким образом. С мая 1946 года по октябрь 1948 года он работал в Магадане в должности руководителя обогатительного отделения производственно-технического отдела Главного управления Дальстроя. Находясь в отпуске с осени 1947 года в Ленинграде, он сдаёт экзамены по ряду дисциплин и выполняет дипломный проект на тему: «Передвижная обогатительная установка для совместной работы экскаватором на разработке россыпных месторождений» и защищает его с оценкой «отлично». В сентябре он получает диплом с отличием, в котором «…решением Государственной экзаменационной комиссии от 14 сентября 1948 г. ему присвоена квалификация инженера-механика».
По возвращении в Дальстрой в октябре 1948 года Е.И. Богданов назначается на должность главного инженера прииска «Спокойный» Северного горнопромышленного управления, где будет работать по сентябрь 1953 года. Из «Служебной аттестации» на Е.И. Богданова от 25 ноября 1949 года: «Прибыл на Колыму как заключённый по ст. 58–10 в 1937 г. высококвалифицированный специалист. Много работает на повышение своей деловой квалификации и технических знаний. Принимает участие в печати. Им написана 5-я часть книги «Обогащение россыпей». Свои теоретические знания и богатый производственный опыт умело применяет в техническом руководстве производством. В работе инициативен и энергичен. В проведении намеченных мероприятий настойчивый. Требовательный к подчинённым, начатое дело доводит до конца. К своим служебным обязанностям относится честно и добросовестно. Работает, не считаясь со своим временем. В течение года осуществлял действенный контроль за работой всех производственных объектов. Умело возглавил техническое руководство прииска. Прииск выполнил государственный план по металлу на 129,6 %. Развито чувство нового, вносит много рационализаторских предложений, активно внедряет их в производство. В промывочном сезоне 1949 года внедрил в эксплуатацию использование нового типа двустворчатых затворов на скиповых промприборах, что повысило производительность промприборов. Применил скреперные грузчики-дозаторы на завалочных бункерах промприборов, что позволило применить с большой производительностью один бульдозер на двух промприборах. По его проекту построен передвижной цельнометаллический промприбор, который будет применён в 1950 году… В информации руководства правдив. В общественной жизни участие принимает. Читает газеты и журналы. В быту и в обществе выдержан. Культурный и вежливый товарищ. В оценке своей работы скромен. Пользуется заслуженным авторитетом в коллективе. Занимаемой должности вполне соответствует».
7 сентября 1949 года согласно приказу по Дальстрою № 652 «За достижение высоких производственных показателей в выполнении социалистических обязательств» Е.И. Богданов занесён в Книгу почёта Главного и Политического управления и окружкома профсоюза, а также награждён почётной грамотой. А 4 ноября 1949 года ему вместе с коллегами Городиловым и Казанковым «За обеспечение высокого прироста запасов в октябре месяце» приказом по Северному горнопромышленному управлению объявлена благодарность.
С ноября 1952 по июль 1956 года Е.И. Богданов работает в должности главного инженера прииска «Верхний Ат-Урях» Северного горнопромышленного управления. В автобиографии 1956 года об этом периоде Е.И. Богданов пишет: «…В связи с сокращением объёма работ на «Спокойном», в 1952 году был назначен гл. инженером прииска «Верхний Ат-Урях», где и работаю по сей день. Продолжаю творческую работу по созданию новой горной техники. Параллельно и наряду с основной деятельностью по выполнению годовых планов металлодобычи за период работы главным инженером приисков мной сконструированы: «Опорно-звеньевой стакер для промприборов», «Металлический переставной прибор МПД-5», новая технологическая схема, модернизированный скруббер ДС-55. Имею склонность к исследовательской работе: опубликовано 21 моих печатных работ, в том числе являюсь автором книги «Обогащение россыпей». В данный момент работаю над кандидатской диссертацией».
Приказом № 611 по Дальстрою от 17 ноября 1955 года «За плодотворную работу по проектированию и строительству промприборов» наградить значком «Отличник социалистического соревнования золотоплатиновой промышленности» автора предложения и консультанта при проектировании главного инженера прииска «Верхний Ат-Урях» тов. Богданова Е.И.
Приказом № 233 министра цветной металлургии СССР П.Ф. Ломако от 12 мая 1956 года по итогам общественного смотра-конкурса на лучшую постановку работы по внедрению изобретений и рационализаторских предложений на предприятиях Министерства цветной металлургии СССР объявлена благодарность по разделу: «Изобретателям и рационализаторам и лицам, содействующим внедрению изобретательских и рационализаторских предложений, способствовавшим успешному проведению смотра-конкурса: Богданову Е.И. – главному инженеру прииска «В. Ат-Урях» Северного горнопромышленного управления Дальстроя».
В июне 1956 года на Е.И. Богданова была составлена характеристика за подписью зам. начальника Дальстроя по кадрам. Вот её текст: «Тов. Богданов Е.И., 1913 года рождения, беспартийный, образование высшее, окончил в 1948 году Ленинградский политехнический институт по специальности «инженер-механик». За время работы в системе Дальстроя проявил себя высококвалифицированным специалистом, обладающим необходимыми организаторскими способностями. Работая более семи лет главным инженером прииска, успешно справлялся с порученной работой. План добычи металла прииском «Верхний Ат-Урях» в 1954 и 1955 годах успешно выполнен при значительной экономии государственных средств. При решении технических вопросов, используя богатый опыт, вносит новое. Много внимания уделяет вопросам изобретательства и рационализации. Тов. Богданов лично принимает участие в конструировании ряда агрегатов горного оборудования, которые используются в настоящее время на приисках. Систематически занимается вопросом совершенствования своих технических знаний. Имеющийся опыт передаёт инженерно-техническим работникам. За активную деятельность в период работы в Дальстрое награждён медалями «За трудовое отличие» и «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». В быту скромен, морально устойчив».
В июне 1956 года Е.И. Богданов назначается заместителем начальника Технического управления Дальстроя, а через год, с июля 1957 года, становится начальником и главным конструктором Центрального конструкторского бюро Магаданского совнархоза, впоследствии – объединения «Северовостокзолото». В этой должности он проработал до марта 1969 года. Этот период для Е.И. Богданова был насыщен активной научной деятельностью, он занимался любимым делом – конструировал, проектировал, строил, испытывал новые промывочные приборы, публиковал новые научные работы. К 1960 году он подготовил материал для защиты кандидатской диссертации. В письме руководства Магаданского совнархоза на имя председателя Президиума высшей аттестационной комиссии при Министерстве высшего образования СССР профессора В.П. Елютина от 23 июня 1960 года отмечалось: «Магаданский совнархоз ходатайствует перед Высшей аттестационной комиссией о разрешении Богданову Е.И., работающему начальником Центрального конструкторского бюро совнархоза, представить к защите на соискание учёной степени кандидата технических наук согласно приказу № 127 от 28/1-1960 г. по Министерству высшего образования СССР следующие сделанные им изобретения:
1. Поворотно-звеньевой конвейерный отвалообразователь. Авторское свидетельство № 110084.
2. Устройства для промывки песков при разработке россыпных месторождений бульдозерными и тракторными скреперами. Авторское свидетельство № 110086. Указанные изобретения, широко внедрённые в течение последних лет на предприятиях Магаданского и Якутского экономических районов, решили важные технические задачи в отрасли техники россыпей золотодобычи в условиях Крайнего Северо-Востока и дали большой технико-экономический и производственный эффект. Изобретения опубликованы в печати и зарегистрированы Комитетом по делам изобретений и открытий при Совете министров СССР».
В характеристике руководства Магаданского совнархоза от 7 июля 1961 года на Е.И. Богданова, представленной в учёный совет Ленинградского горного института имени Г.В. Плеханова, где в 1962 году состоялась защита кандидатской диссертации, указывалось:
«…За период работы на Крайнем Северо-Востоке т. Богданов Е.И. зарекомендовал себя квалифицированным инженером и инициативным работником. Тов. Богданов принимает активное участие в изобретательской и рационализаторской работе, является председателем комиссии по рационализации и изобретательству технико-экономического совета и членом областного правления НТО цветной металлургии. За период работы на предприятиях Магаданского совнархоза тов. Богданов предложил и разработал ряд новых машин, отдельные из которых внедрены на предприятиях Магаданского и Якутского совнархозов и дают производственный эффект. Тов. Богдановым опубликовано более 30 печатных работ».
Кроме защиты диссертации, в жизни Е.И. Богданова за эти годы произошло несколько важных событий. 7 февраля 1958 года Постановлением Президиума Ленинградского городского суда было отменено Постановление Особого совещания при НКВД СССР от 10 мая 1935 года в отношении его за недоказанностью его вины. Е.И. Богданов был реабилитирован. В апреле 1958 года Е.И. Богданов становится кандидатом, а в мае 1959 года – членом КПСС. У него появляется много новых обязанностей, он более активно участвует в общественной, партийной жизни коллектива, города. В характеристике от 2 ноября 1962 года отмечалось: «… Помимо основной и изобретательской работы т. Богданов активно участвует в общественной жизни коллектива. Он избран членом бюро парторганизации ЦКБ, является пропагандистом горкома КПСС. Систематически выступает с лекциями на различные производственно-технические и общественно-политические темы».
В 1961 году Е.И. Богданов был награждён орденом Трудового Красного Знамени. 10 декабря 1965 года Указом Президиума Верховного Совета РСФСР «За заслуги в области изобретательской деятельности» ему было присвоено звание заслуженного изобретателя РСФСР. Он стал первым в Магаданской области, кто был удостоен этого звания.
1960-е годы для Е.И. Богданова стали годами подъёма в научной и творческой деятельности, он усиленно работает над докторской диссертацией, которую практически закончил к концу 1968 года. В начале 1969 года его диссертация «Основные вопросы создания и совершенствования оборудования для механизации разработки россыпей Северо-Востока» рассматривается на техническом совете Центрального конструкторского бюро объединения «Северовостокзолото». Постановлением техсовета утверждалось заслушанное «Заключение» по диссертации, и она была рекомендована к представлению на соискание учёной степени доктора технических наук. О значении диссертации в конце «Заключения» было сказано: «В диссертации разработаны и теоретически обоснованы параметрические ряды унифицированных переставных промывочных приборов с механической и гидравлической загрузкой песков и составлена общая классификация средств промывки песков при разработке россыпей Северо-Востока. Созданные в диссертации теоретические обобщения представляют собой формулировку основных положений нового в горно-обогатительном машиностроении раздела по созданию оборудования для промывки песков при землеройно-транспортном способе разработки россыпей. Теоретические выводы подкрепляются анализом результатов широкого промышленного внедрения и экспериментальных исследований. Диссертация представляет собой обобщение почти 30-летней научной, изобретательской и конструкторской деятельности автора в области создания и совершенствования горно-обогатительной техники для разработки россыпных месторождений Северо-Востока. Значительная часть выводов и положений диссертации внедрена в производство и способствовала техническому прогрессу горной промышленности Магаданской области и Якутской АССР. Основные выводы и положения диссертации рассматривались и были одобрены технико-экономическими советами горнопромышленных управлений «Северовостокзолото», «Якутзолото» и треста «Лензолото». В значительной мере на основе этих выводов ЦКБ ведёт работу по созданию и совершенствованию промывочных приборов. Они положены в основу последних конструкций конвейерно-скрубберных и гидроэлеваторных приборов, в том числе приборов серии ПКС, показавших при промышленном внедрении высокие технико-экономические результаты. Необходимо отметить, что значительная часть машин и оборудования для промывки песков, по которым в диссертации рассматриваются вопросы теории, расчёта и конструирования, представляют собой изобретения автора (по шести авторским свидетельствам), внедрённые в промышленность с большим технико-экономическим эффектом.
В целом диссертация Богданова Е.И. решает важную научную проблему по разработке теоретических основ создания и совершенствования горно-обогатительного оборудования для разработки россыпных месторождений Северо-Востока СССР и представляет собой значительный вклад в науку и практику. Диссертацию следует рекомендовать для представления на соискание учёной степени доктора технических наук».
Одновременно с «Заключением» по диссертации в январе 1969 года руководством объединения «Северовостокзолото» была составлена характеристика для представления в Ленинградский горный институт, где планировалась защита диссертации. В характеристике отмечалось: «…В результате многолетней творческой работы им был предложен и разработан ряд новых машин, получивших широкое применение в горной промышленности Магаданской области и Якутской АССР. В частности, в последние годы предложил и разработал конструкцию отсадочных машин, которые выпускаются серийно и успешно эксплуатируются на предприятиях объединения «Северовостокзолото». По его проекту одна из конструкций отсадочных машин установлена на уникальную 600-литровую драгу ИЗТМ. Всего т. Богданов имеет 7 авторских свидетельств на изобретения и 56 печатных работ, в том числе две книги, всего 70 печатных листов».
В октябре 1969 года докторская диссертация была защищена Е.И. Богдановым в Ленинградском горном институте. 5 марта 1969 года приказом № 7-к по объединению «Северовостокзолото» Е.И. Богданов назначается «в порядке укрепления кадрами», заведующим лабораторией северной техники Всесоюзного научно-исследовательского института золота и редких металлов – ВНИИ-1. Через десять месяцев появляется новый приказ Министерства цветной металлургии за № 12-к от 21 января 1970 года, по которому Е.И. Богданов назначается заместителем директора ВНИИ-1. В этой должности, да и вообще во ВНИИ-1 Евгению Ивановичу пришлось проработать недолго, он стремился расширить диапазон своей научной деятельности, у него появилась потребность делиться своим опытом, передавать его молодым учёным, студентам. Поэтому при появившейся возможности, а был объявлен конкурс на замещение должности заведующего кафедрой Северо-Западного заочного политехнического института в Ленинграде, он собирает и подаёт туда документы. Последним документом, хранящимся в его личном деле, является характеристика руководства ВНИИ-1, которую я привожу полностью.
Характеристика на Богданова Евгения Ивановича – заместителя директора Всесоюзного научно-исследовательского института золота и редких металлов ВНИИ-1
Тов. Богданов Евгений Иванович, 1913 года рождения, русский, член КПСС. Имеет высшее образование, в 1948 году окончил Ленинградский политехнический институт им. М.И. Калинина, по специальности инженер-механик. На Крайнем Северо-Востоке в горной промышленности работает с 1937 года. Работая длительное время главным инженером приисков, приобрёл большой практический опыт и уже в то время производственную работу сочетал с изобретательской и рационализаторской деятельностью – принимал самое активное участие в создании ряда механизмов и машин, получив впоследствии широкое распространение на приисках бывшего Дальстроя.
С 1957 года по март 1969 года работал начальником Центрального конструкторского бюро Дальстроя, а затем объединения «Северовостокзолото» в г. Магадане. За это время под его руководством и при непосредственном участии т. Богданова разработан ряд новых машин, которые в дальнейшем серийно выпускались заводами области. Тов. Богданов является непосредственным создателем ряда промывочных приборов для работы на приисках Северо-Востока. Им предложены, созданы и внедрены в производство промывочные приборы МПД-5, опорно-звеньевые стаккеры, отсадочные машины ОМТ и целый ряд других машин. По проекту т. Богданова одна из отсадочных машин установлена на уникальной 600-литровой драге ИЗТМ.
С 1970 года т. Богданов имеет 7 авторских свидетельств на изобретения и 56 печатных работ (в том числе 2 книги) общим объёмом 70 печатных листов. С 1962 года кандидат технических наук, а в 1969 году защитил докторскую диссертацию.
В основу докторской диссертации Е.И. Богданова положены разработанные им материалы по техническому перевооружению горной промышленности Северо-Востока, послужившие также основанием для специального Постановления Комитета по науке и технике и для создания специализированных машин. Таким образом, рекомендации диссертационной работы были сразу же внедрены в производство.
В 1965 году Указом Президиума Верховного Совета РСФСР Е.И. Богданову присвоено почётное звание «Заслуженный изобретатель РСФСР».
Тов. Богданов ведёт серьёзную общественную работу – является председателем секции областного Совета ВОИР по работе с молодёжью. Неоднократно избирался в областное правление НТО.
За долголетнюю и плодотворную работу в горной промышленности Магаданской области награждён орденом Трудового Красного Знамени, медалями «За трудовое отличие», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» и «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина».
Неоднократно заносился в Книгу почёта и награждался почётными грамотами и значками «Отличник социалистического соревнования».
Характеристика выдана для представления материалов на конкурс.
В 1970 году, в марте месяце, Е.И. Богданов был награждён почётной грамотой объединения «Северовостокзолото» и обкома профсоюза «За многолетнюю работу на Крайнем Севере, большой вклад в создание и конструирование горных машин и механизмов и в связи с 20-летием со дня организации Центрального конструкторского бюро». В августе этого же года Е.И. Богданову «За безупречную работу на территориях и в организациях области свыше двадцати лет, за внесённый вклад в освоение природных богатств Крайнего Севера нашей Родины и активное участие в общественной жизни коллектива» было присвоено недавно учреждённое почётное звание «Ветеран труда Магаданской области».
Последняя запись в личном деле Е.И. Богданова сделана в декабре 1971 года, она гласит: «Освобождён от должности в связи с избранием его по конкурсу на замещение должности заведующего кафедрой Северо-Западного заочного политехнического института».
В Магаданском областном краеведческом музее 7 июня 2013 года, открылась небольшая выставка под названием «Год рождения 1913-й», на которой представлены материалы людей, внёсших большой вклад в развитие Магаданской области, в том числе есть и витрина с материалами о Е.И. Богданове.
На горных предприятиях Магаданской области, Чукотки, Якутии, да и в России и за рубежом успешно эксплуатируются высокопроизводительные машины и оборудование для разработки и обогащения песков, созданные трудом и талантом горного инженера Е.И. Богданова. Труды учёного используются научными сотрудниками ВНИИ-1, изучаются студентами на кафедре горного дела в Северо-Восточном государственном университете. Материалы о его жизни и деятельности собираются в Магаданском областном краеведческом музее.
Горная энциклопедия
Гл. ред. Е.А. Козловский; Ред. кол.: М.И. Агошков, Н.К. Байбаков, А.С. Болдырев и др. М.: Сов. Энциклопедия, 1984. Т. 1.
Богданов Евгений Иванович – сов. учёный в области горн. науки, чл. – корр. АН СССР (1921). Чл. КПСС с 1959 г. Окончил Ленигр. политехн. ин-т им. М.И. Калинина (1948). Разработал теорию и науч. основы расчёта и проектирования горн. – трансп. и обогатит. машин для раздельных (не дражных) способов разработки и золото-оловосодержащих россыпей.
Оборудование для транспорта и промывки песков россыпей. – М., 1978.
Мелуа А.И. Инженеры Санкт-Петербурга.
Энциклопедия. СПб.; М.: Изд-во международного фонда истории науки, 1997.
Богданов Евгений Иванович 1913–1993. Род. в Петербурге. Горный инженер. Д.т.н. (1974). Поступил в Ленинградский политехнический институт (1930). Арестован в период обучения по доносу и приговорён по статье 58 к пяти годам лагерей (1934). (Реабилитирован в 1954 г.). После освобождения из лагеря (1939) занимал различные инженерные должности в Магадане. Заведовал кафедрой в Северо-Западном заочном политехническом институте в Ленинграде; вёл исследования в области подъёмно-транспортных промышленных устройств и горной техники. После избрания в АН СССР переехал в Хабаровск, организовал и длительное время возглавлял Институт горного дела Дальневосточного отделения АН СССР. Создатель уникальной техники и оборудования для добычи и обогащения металлов, в т. ч. и золота. Разработанные им приборы для добычи россыпного золота (на местном диалекте называемых «богданами») в 1960-1980-х гг. повсеместно использовались на приисках Магаданской и Якутской областей. Заслуженный изобретатель РСФСР.