Где ужасы войны… стенанья,
Где море крови, слёз поток.
Святой обет сестры и друга
В час добрый с верою ты дай;
В час горя, верная подруга,
Ты светлым ангелом витай!
Случится ль быть на поле битвы,
Где полегла честная рать,
За тех ты вознеси молитвы,
Кто шёл геройски умирать.
Иди и раненых участьем
Всех, без различья, одари,
Всех страждущих заветным счастьем,
Родною лаской озари!
Склонясь к больному с состраданием,
Утешь его, скажи «Привет»,
И верь – ты облегчишь страданье,
Подвижница во цвете лет.
Да, в юные года избрать сумела
Ты верную стезю, заветный путь,
Верши его бесстрашно, смело,
Благословенна всеми будь!..
В год начала Русско-японской войны исполнилось 50 лет первой в России общине сестёр милосердия – Крестовоздвиженской. Сегодня следует вспомнить ещё одну дату: более 160 лет назад лет назад Россия и Европа впервые услышали о женской медицинской помощи на поле брани и впервые возник светлый образ «сестрицы» – утешительницы раненых воинов.
Появление первой общины сестёр милосердия стало возможно благодаря мудрости и энергии великой княгини Елены Павловны и хирурга Н.И. Пирогова. Как и всякое новое начинание, идея создания женской врачебной помощи встретила сильное неприятие. Противники говорили о «слабости женского пола», об «утрате женственности» и даже о том, что с прибытием в полевые госпитали женщин – сестёр милосердия ослабнет воинская дисциплина. Настойчивость и энергия великой княгини Елены Павловны помогли преодолеть рутинные взгляды: в первых числах ноября 1854 г. в Петербурге была учреждена Крестовоздвиженская община и сразу же в осаждённый Севастополь отправился первый отряд сестёр милосердия. В крайне тяжёлой обстановке сёстры оказывали помощь тысячам искалеченных и умирающих воинов. Учитывая подвиги женщин, Высочайшим повелением для них была учреждена боевая награда – нагрудный позолоченный крест, которым удостоили 158 сестёр, а 68 сестёр милосердия были награждены солдатской медалью «За оборону Севастополя».
Пример сестёр милосердия в Крымской войне побудил к созданию общин христианок-доброхоток во многих губерниях России. Только в одной Москве милосердные дела творили Никольская, Александровская, Покровская, Иверская, Павловская, Марфо-Мариинская общины.
Общины сестёр милосердия были своеобразными женскими монастырями в миру, где не требовалось пострига в инокини, но жизнь и труд подчинялись уставу, во многом подобном монастырскому. Общины объединяли женщин всех сословий и званий с единым духовным намерением бескорыстного служения страждущим.
При аттестации сёстры давали обет безупречного поведения, аскетического образа жизни и отречения во имя страждущих от мирских соблазнов. По степени подготовки сестры подразделялись на кандидаток (испытуемых), сестёр милосердия и крестовых (старших) сестёр.
Кандидатский срок составлял 2 года, за которые выявлялись способности к работе с больными, искренность и прилежание. После испытания и благоприятного отзыва сестры-наставницы кандидатки аттестовывались в сёстры милосердия; в этом качестве они пребывали 5–6 лет, совмещая ежедневную практику в больничных палатах и специальные медицинские курсы. Сдавших экзамены и проявивших себя в работе сестёр милосердия во время торжественного ритуала посвящали в крестовые сёстры, которые получали не только старшинство, но и ответственность за честь и достоинство общины.
В Русско-японской войне принимали участие профессиональные сёстры милосердия разной степени подготовки, а кроме того, добровольные сёстры милосердия – волонтёрки. Все они оказали неоценимую помощь русской армии.
Первый отряд сестёр милосердия выехал на Дальний Восток 28 февраля 1904 г. по Николаевской железной дороге, за ним последовали многие другие, в том числе Валерия Богданова. По данным Ю.Н. Ивановой, медицинскую помощь раненым и больным воинам в Русско-японской войне оказывали более 3000 женщин, в числе которых была и Валерия Мацкевич.
Женщины Владивостока и Русско-японская война
Во Владивостоке не было активных военных действий, но весь период Русско-японской войны он жил по законам военного времени. В январе 1904 г. во Владивостоке было объявлено военное положение, а через месяц после обстрела города японской эскадрой – осадное. Трудности военного времени, реальная опасность нападения японцев делали жизнь в городе весьма напряжённой. В последних числах января 1904 г., после обнародования специального распоряжения коменданта крепости, из Владивостока начался массовый отъезд жителей и эвакуация учреждений.
Комендант крепости генерал-майор Воронец объявил:
«Сим оповещаю всех жителей г. Владивостока и его окрестностей в 25-вёрстном от него удалении, что вместе с сим крепость Владивосток, согласно Высочайшему повелению, объявлена на военном положении…
Все силы и средства не только войск, но и всех жителей будут употреблены прежде всего на выполнение боевых задач крепости. Поэтому никто из жителей не должен рассчитывать на средства крепости для своего личного пропитания, но должен быть готов с объявлением крепости в осадном положении лишиться и собственных запасов, которые могут быть отобраны в случае нужды для крепости…
Нежелающим подвергнуть себя всем тягостям военного и в особенности осадного положения крепости предлагаю немедленно выселиться за пределы крепости. Предупреждаю, что оставшиеся в крепости по своему желанию жители при первой к тому необходимости могут быть выведены за пределы крепости без всякого дальнейшего обеспечения их безопасности.
Желающие воспользоваться для выезда из крепости услугами железной дороги должны обращаться к коменданту станции, которому разрешено все свободные места во всех отходящих из Владивостока поездах представлять выселяющимся жителям до станции Кетрицево.
Из собственного имущества каждый может взять с собой в вагон лишь столько, сколько может поднять на себе в один раз. Сверх этого брать с собой воспрещается.
Колёсным путём может быть вывезено всё имущество за исключением скота и съестных припасов, вывоз коих, безусловно, воспрещается».
Одними из первых покинули Владивосток жившие здесь японцы. Они уезжали в основном морем. Среди них были такие, которые, прожив несколько лет во Владивостоке, с большой неохотой покидали ставший для них родным город; это были прежде всего японцы из смешанных русско-японских семей. Некоторые из них, несмотря на строгое предписание покинуть город, оставались.
«Воззвание» коменданта крепости к населению:
«Жители г. Владивостока!
Со времени поспешного бегства из нашего города японцев и объявления войны прошёл уже почти месяц тяжёлых волнений, переживаемых не только нами, но и всей Россией. Этот месяц принёс для вас и ваших семей сильное расстройство обычного течения городской жизни и ваших дел. Все те, кто не считал себя достаточно обеспокоенными от возможных военных случайностей, поторопились выехать из города, а подчиняясь требованиям законов военного времени, удалились также почти все семьи военнослужащих.
Но большинство вас, горожан, а частью и ваших семей, осталось, продолжая заниматься своими делами, с полным доверием относясь к силе и мощи крепости, к стойкости её гарнизона. С объявлением мобилизации вам пришлось лишиться многих ваших сограждан, призванных в ряды армии, отдать своих лошадей по военно-конной повинности, подчиниться разным распоряжениям, отдаваемым в силу обстоятельств военного времени, от которых неизбежно следовали для вас материальные потери и убытки.
Вы не только безропотно и с полной готовностью исполняли все предъявленные вам законом требования, но в лице ваших жён, сестёр и дочерей выделились свыше 150 доброволиц, усердно изучающих трудные, но высокоценные обязанности сестёр милосердия. Многие из вас добровольно вступили в ряды пеших и конных дружин, формируемых городом. Многие стараются оказать нам посильное содействие материалами, мастерскими, наконец, личным трудом.
Когда же вражеская эскадра дерзнула открытой бомбардировкой попытаться разрушить верхи крепости и важные для порта сооружения, часть снарядов угрожала повреждением и городской окраине. Невзирая на такое боевое испытание, вы, русские граждане, проявили душевную твёрдость, полное спокойствие и трезвый взгляд, которые всегда были присущи нашим предкам в годины самых тяжёлых испытаний.
Ныне, объявляя вам высокомилостивое Царское слово, я, со своей стороны, приношу вам искреннюю признательность за полный порядок, спокойствие и готовность быть полезным общему русскому делу, а также за честное исполнение налагаемых на вас военным временем тяжёлых обязательств.
Твёрдо верю, что гарнизон крепости совместно с вами оправдает высокое доверие Государя Императора: сколько бы дерзкий враг ни покушался на наш город и крепость, он встретит в нас верных и стойких слуг нашего Царя-Батюшки.
На глазах всей России и даже мира мы всегда будем готовы честно отразить все попытки коварного врага и грудью отстоим доверенную нашей защите исконную русскую твердыню на берегах Великого океана».
В своём «Воззвании» комендант благодарил всех жителей города за «душевную твёрдость и спокойствие», проявленные во время обстрела крепости 22 февраля (6 марта по нов. стилю). Слова благодарности и признательности в первую очередь были адресованы лицам, которые за своё героическое поведение впоследствии были отмечены наградами. Среди них – рядовой 30-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Евграф Шилов и ефрейтор этого же полка Сергей Детиненко. Они стали первыми владивостокскими кавалерами солдатского Георгиевского креста (Приказ Наместника Его Императорского Величества на Дальнем Востоке № 24 от 3 марта (16.03 по нов. стилю) 1904 г.).
Владивосток с большим сожалением прощался с Павлом Александровичем и Марией Константиновной Жуковыми. Был издан специальный приказ (№ 334), в котором комендант Владивостокской крепости Воронец отмечал «выдающиеся административные и личные качества Павла Александровича Жукова», охарактеризовал его личный вклад в дело обороны Владивостока: