Вильгельм взял паузу, позволяя мне задать вопросы. Когда я промолчал, он одобрительно причмокнул и растянул губы.
– Но их оказалось просто отыскать. Они были на планете. Все до единого. Поисковый отряд нашел их… и не только их.
Я чувствовал, что император недоговаривает, что в паузы между его словами можно многое добавить, но не осмелился давить на него.
Кесарь встретился взглядом со своим отражением в заснеженном стекле и продолжил, обращаясь к нему и ко мне:
– Экспедиция «Атропос» нашла… останки некоего титанического существа. Чудовищного левиафана, захороненного под городом. Все члены экспедиции были мертвы. Спасатели заключили, что они покончили с собой, вот только… – Он задумался и покачал головой. – На борту «Атропос» нашли неотправленные заметки Арадьи. Он назвал существо Исполином и предположил, что город вайарту выполнял функции святилища.
«Arkam resham aktullu».
Тихий шепот Миуданара вновь зазвучал в моей голове.
«Arkam amtatsur».
Его голос навсегда остался со мной.
– Арадья был прав, – сказал я. – Энары служили Наблюдателям. Поклонялись им.
– А теперь им поклоняются сьельсины?
– Да, – ответил я, умолк и замер.
Я чувствовал себя как древний христианский столпник в первый день на столпе. Страшно пошевелиться, страшно посмотреть вниз. Мы с императором как будто стояли на грани бесконечности, на парапете или краю бездны, что была чернее той, из которой я выбрался после смерти.
– Исполины… – попробовал я произнести новое слово.
Старое слово. Слово Арадьи.
– Как в таком случае вы называете Тихих? – спросил я.
– Строителей городов, руины которых вы обнаружили? – Император вздернул бровь. – Перворожденными.
Я заранее знал, каков будет ответ. Выудил его за миг до того из воспоминаний о другой жизни и сразу затосковал, захотел обратно на Фессу, чтобы беззаботно жить там с Валкой и Гибсоном.
Но Гибсон умер. А я убил его сына.
– Перворожденные – наиболее многочисленная из древних цивилизаций, – впервые за долгое время подал голос Никифор. – Отчасти поэтому древние ксенологи считали, что они единственные.
«Это потому, что города Тихого возвращаются назад во времени, – подумал я, не озвучивая мысли вслух, – и накладываются на руины энар».
– Почему вы мне не рассказали? – спросил я.
Император даже не повернулся.
– Радуйтесь, что узнаете об этом сейчас, – холодно отрезал он. – Я не привык делиться секретами с простыми рыцарями.
Это прозвучало обидно, но император смягчил высказывание вздохом.
– До Наири мы думали, что эти существа были всего лишь божествами – то есть выдумкой. Вайартскими аналогами Вишну и Юпитера, вытесанными на стенах их храмов и памятниках. Но после Наири… мы поняли ошибку. А в день нашей с вами беседы на Форуме я начал подозревать, что сьельсинские боги, если они существуют, и есть те самые Исполины…
Он ненадолго умолк, сложив руки под алой накидкой с горностаевым воротником.
– Какие у Дораяики на них планы? – спросил он, по-прежнему не глядя на меня. – Что вы утаили?
Это был сложный вопрос. Ответив на него, я бы признал, что мои отчеты неполны, что я скрываю информацию и лгу самому императору.
Я решил не отвечать.
– Что с ним случилось? – спросил я вместо этого. – С телом Наблюдателя, обнаруженным «Атропос»?
В случае Миуданара крупицы сознания остались в теле даже после смерти.
Я надеялся, что тело другого Наблюдателя уничтожили.
Император лишь улыбнулся. Улыбка вышла вялая, унылая, означавшая, что мне никогда не добиться от него ответа. Он пристально посмотрел мне в глаза, изучая меня скрупулезным взглядом, в котором ощущалась его властность.
– Вы не ответили на мой вопрос.
Вот мы и пришли к тому, ради чего меня сюда вызвали. Ради чего Никифор перехватил меня на улице. Ради чего император приложил столько усилий, чтобы организовать эту встречу на развалинах старого города.
Ради одного вопроса.
Но я уже и так слишком многое рассказал.
– Наблюдатели мертвы, – сказал я, крепко зажмурившись. – По крайней мере, я так думаю. Если это не так, то они где-то далеко. Но их могущество сохранилось даже после смерти. В Актеруму я слышал зов мертвого Наблюдателя Миуданара. Он тоже послал мне видение, желая запугать. Показал, как сьельсины искали других его сородичей. Эти поиски велись с незапамятных времен и окончились успехом. Дораяика продолжает искать. Один из его лейтенантов принес ему в дар табличку – вайартскую табличку с координатами планет, такую же, какую АПСИДА обнаружила в хранилище «Ехидны». Если Бич Земной заполучит в союзники живого бога… мы не сможем им противостоять.
– А остались живые? – спросил император.
– Откуда мне знать?! – воскликнул я. – Когда я был еще юн, на Эмеш прилетели сьельсины. Среди них был жрец, баэтан. Вождь послал его на поиски богов. Я думал, они ищут Тихого, но они искали Наблюдателей. Наверное, у Аранаты Отиоло тоже была вайартская табличка.
Я умолк, вспомнив, что говорило Аттаваиса, преподнося табличку Дораяике. У прежнего хозяина Отиоло, Утайхаро, была целая коллекция энарских табличек.
«Нам никогда не узнать, сколько захватило или уничтожило Отиоло».
– Я сам не знал, существуют ли Наблюдатели, пока не попал в Актеруму. Тихий показывал мне их, но я не верил! Теперь верю.
Император поднял руки к лицу и протер глаза. Прежде я не помнил за ним столь по-человечески простых жестов.
– Я верю вам, – произнес он. – Вы можете их найти?
– Не знаю, – гораздо спокойнее ответил я, подняв глаза к облупившимся фрескам на потолке. Художники изобразили там рай, золотые облака, населенные огненнокрылыми серафимами.
Ангелы.
– Я хочу рассказать кое-что еще, – решился я.
В зале стояла мертвая тишина, мертвее разрушенного города снаружи. Надо мной огненноволосый ангел в алом одеянии расправил шесть багровых крыльев и пламенным мечом грозил Тьме на противоположном краю потолка.
– С самим Дораяикой… не все так просто. Я не стал об этом упоминать, потому что не думал, что мне поверят. В одном из видений я убил его. Отрубил ему голову. Но из тела вылезло нечто иное. Один из них. Из Наблюдателей. Исполинов. Я думал, что это простой символизм, пока не ранил Дораяику во время побега…
Я нанес Бледному властелину две раны, в бок и ногу, но это не имело большого значения.
– Его кровь напоминала ртуть. Она не была черной, как у других сьельсинов. А когда я распорол ему бок, оттуда… что-то выползло.
– Выползло? – На античный профиль его величества легла тень сомнения. – Как змея?
Он повернулся спиной к окну, с огненными волосами и в алой накидке так похожий на одного из нарисованных ангелов. Но лицо его было недоверчиво.
– Понимаю, звучит безумно, – сказал я. – Но вы достаточно знаете о Наблюдателях и должны понимать, что привычные нам законы природы для них не писаны. Наблюдатель на Эуэ был мертв. От него остался пустой череп. Но он все равно говорил со мной. Кто знает, на что еще он способен?
Император опустил голову и руки, и по огненной мантии пробежала рябь.
– Этого я и опасался. Чего-то подобного. С тех самых пор, как увидел, что вы выкинули на Беренике, – сказал он, уставившись на меня одним изумрудным глазом. – Я и сам кое-что видел. Арадье и «Атропос» многое удалось узнать до гибели; много такого, от чего даже у вас застынет кровь.
Его глаз снова закрылся.
– Марло, я правлю полумиллиардом систем. Полумиллиардом, но Тьма все равно настолько больше, что может проглотить нас, даже не заметив… – Он отвернулся к разрушенному городу. – Мне не по нраву ждать. Сьельсины не нападали на нас уже несколько десятков лет. С тех пор, как вы исчезли.
Они были на аэтаванни.
– Скоро нападут, – не слишком обнадеживающе заявил я.
– Вас вызовут, когда это случится, – сказал его величество, еще не зная, что эти слова станут пророческими. – Мы бросим все ресурсы Экспедиционного корпуса и АПСИДЫ на изучение отдаленных регионов. Нам известны координаты многих вайартских планет. Мы отыщем бога Дораяики, и тогда… – Он повернулся ко мне, и я увидел в его глазах зеленый огонь, яркий и смертоносный. – Мы с вами его убьем.
Глава 18Предвестие мрачных времен
Когда шестиколесный грунтомобиль вернулся в императорский лагерь, снег усилился, а тщедушное белое солнце Картеи опустилось до горизонта, расплывшись в бледно-желтое закатное пятно, едва видимое сквозь густые облака.
«Ашкелон», присыпанный снегом, дожидался меня. Одинокий хвостовой плавник менгиром возвышался над забором, окружавшим посадочную площадку. Двое часовых, выставленные у ворот, спрятались от холода в караулке, притом что их доспехи были с подогревом.
Машина остановилась.
– Вильгельм верит, что вы новое воплощение Бога-Императора, – сказал лорд Никифор, молчавший почти всю обратную дорогу; его изумрудные глаза сузились до щелочек. – Он верит, что вас послали нам Мать-Земля и Скрытый. Я не верю.
– Милорд, я это прекрасно понимаю, – ответил я, вставая. – Благодарю, что подвезли.
Мне хотелось поскорее расстаться с ним и остаться одному. Напиться. Мне предстояло о многом поразмыслить: не только о признаниях императора, но и о последствиях, которыми они были чреваты для меня. Я ощущал себя живой мишенью, покрытой фосфоресцирующей краской, чтобы было виднее в темноте.
Никифор поймал меня за руку тонкими сухими пальцами. Я метнул в него сердитый взгляд, но вспомнил, что передо мной гофмейстер Соларианской империи, и не стал вырываться.
– Вильгельм посвятил всю жизнь этой войне. Тысячу лет. Он правит Империей дольше всех в истории и не собирается умирать, пока не закончится война, – сказал он, и его глаза ни разу не дрогнули, прожигая мое лицо. – Вы подарили ему надежду. И только посмейте его предать! Если вы солгали нам, солгали ему… Я лично вас убью.
Далеко не в первый раз за тот день я подивился императорскому гомункулу. Я долго считал его простым слугой, старшим придворным андрогином, евнухом, специально выведенным, чтобы заботиться об императорском семействе и гареме. Но он, очевидно, был не так прост. Совсем не прост. Только лорду Никифору было разрешено присутствовать при моей встрече с императором. Отосланы были даже экскувиторы. Нет, он был не слугой, а ближайшим советником кесаря. Его другом.