Я пощупал след ее укуса на своей губе. Крови не было.
– Умер, – ответил я.
Валка причмокнула и пробежалась по мне взглядом.
– А выглядит живехоньким.
Она закинула на меня ногу и прижалась всем телом. Уперевшись ладонями в пол, снова меня поцеловала.
– Может, хватит слезы лить? – спросила она, горячо дыша мне в шею. – Ты ни в чем не виноват.
«Ты же знал, что до этого дойдет, родич».
– Я должен был помешать, – возразил я. – Мог помешать.
Я ведь предвидел это?
– Адриан, ты не бог, – прислонилась ко мне щекой Валка. – Я тоже там была, не забывай. Ты ничего не мог сделать.
Она не дала мне времени для ответа и снова поцеловала, не обращая внимания на мой стон, когда ее губы коснулись моих, укушенных. Свободной рукой она потянулась к пуговице моих штанов.
Я знал, чего она хочет и почему, и не стал сопротивляться.
Валка была права. Я не умер. И поэтому, когда она выскользнула из своей куртки и стянула через голову рубашку, я поднялся и перевернул ее на спину. Она улыбнулась шире, ее высокая грудь тяжело вздымалась в свете капсулы.
– Ты права, – произнес я, проведя рукой по ее татуированному боку.
– Еще бы! – с улыбкой ответила она. – А ты сомневался?
Я не ответил и не пошевелился, и она добавила:
– У нас мало времени. Давай живее.
Мы лежали на покрывалах, как и в ту ночь, когда Валка спасла меня с Актеруму, обработала раны и подстригла волосы. Она свернулась рядом, закинув ногу мне на бедро. Я обнимал ее, как делал уже бессчетное количество ночей и дней. Мы несколько минут ни о чем не разговаривали. В этом не было нужды. После стольких лет, стольких десятилетий вместе, слова казались недостаточным, неполноценным способом выражения мыслей.
Она и без них все сказала.
– Тебя беспокоит тот убийца? – спросила она, выглянув золотым глазом из-под спутанных волос. – Он не первый и не последний. Меня тоже не раз пытались убить.
Потолок над нами был стальным, нержавеющим и натертым так, чтобы не отражать ничего, даже наших бледных силуэтов.
– Нет. Просто…
Я вспомнил, как перешагнул через тело Лукаса на пороге, как покатился вниз по лестнице и сбил дыхание. Точно так же я катился по лестнице черного храма в Актеруму, приземлившись в груду растерзанных тел и внутренностей, которые когда-то были моими товарищами. С мутного потолка на меня глазела отрубленная женская голова.
– …люди продолжают из-за меня умирать.
– Ты про солдат? – уточнила Валка.
– Да.
Она надолго умолкла.
– Хотелось бы мне сказать, что наши охранники были последними, – произнесла она наконец, – но это не так.
– Завтра еще кто-нибудь погибнет, – сказал я.
– Да, – согласилась Валка.
– Это уже чересчур. Хватит.
– Как ты обычно говоришь? Только вперед, только вниз?
– Ни направо, ни налево, – пробурчал я, не сводя глаз с потолка и одинокой тусклой лампы посередине.
– Когда-нибудь все закончится. – Валка тронула сухой рукой мою щеку. – Обещаю.
Мы немного полежали в тишине.
– Это не может длиться вечно, – заверила она.
– Но когда? – адресовал я вопрос лампе. – Когда все это закончится?
– Когда закончится, – выдохнула Валка. – Ответа никто не знает. Но вечно продолжаться не будет. Война, сьельсины… Дораяика рано или поздно помрет, если не в бою, так от старости.
– А вдруг не помрет? – Я посмотрел на нее, вспомнив ползучий ужас, вылезший из раненой плоти Бледного Пророка. – Он… не такой, как все. Он не… – Я чуть не сказал «человек». – Нормальный.
Валка поняла, что я имею в виду.
– Адриан, ничто не вечно. Война закончится.
– Но какой ценой? Ценой наших жизней?
– Может быть. – Она крепче прижала руку к моей щеке. – Может быть. Но если продолжим бороться – то победим.
– А если я уже не могу бороться? – спросил я. – Валка, тот убийца почти одолел меня, там, на лестнице. Я уже не могу драться так, как прежде. Я не тот, что был.
– Не тот, – согласилась она. – Ты прав. Тот мальчишка с Эмеша давно умер. Мужчина, который его заменил, нравится мне гораздо больше.
– А если мы завтра погибнем? – мрачно спросил я.
– Мы уже не раз были в такой ситуации, – заметила Валка. – Это не значит, что нужно все бросить.
Она осторожно выпуталась из моих объятий и села:
– Пойду сполоснусь.
Я удержал ее, не желая отпускать. Поцеловал волосы. Ноздри наполнил запах ладана и сандала.
– Адриан, – ласково сказала она, – нас скоро придут искать. Либо центурион, либо пилот. Мы и так слишком задержались.
Понимая, что она права, я отпустил ее, лишь слегка разжав руку. Сидя на краю матраса, Валка посмотрела на меня с грустью в глазах, хотя и улыбалась. Ее темная помада размазалась по щеке, и я подумал, что и на мне наверняка остались следы. Машинально вытерев лицо, я увидел, что так оно и было.
– Не вини себя, – сказала Валка и повторила: – Ты не бог. Даже с твоим даром ты не в силах все контролировать.
– Я вообще ничего не могу контролировать, – ответил я. – Хоть с даром, хоть без.
После Эуэ я ни разу не смог воспользоваться своим тайным зрением, сколько ни пытался. Валка знала об этом; не было необходимости ей напоминать.
– Мы всецело зависим от воли императора.
– Между вами с императором что-то случилось? – спросила Валка.
Я не отваживался даже пошевелиться. Я провел в фуге все шесть лет, что мы летели с Картеи, и страх перед повсеместной слежкой и паранойя никуда не делись. «Ашкелон» все это время находился в руках имперских агентов, и у его металлических стен наверняка оставалось множество ушей.
– Ничего, – ответил я, но кивнул.
Валка кивнула в ответ, кажется понимая. Левый уголок ее рта дрогнул, и она крепко сжала левую руку. Я знал, что она обратилась к своим имплантам, тем самым потревожив фантом урбейновского червя.
– Rea skall vae saker, – сказала она.
«Должно быть безопасно».
– Не в этот раз, – помотал я головой.
Она резко встала и подошла к узкой дверце нашей отдельной ванной. Приподнявшись на локтях, я сел на краю кровати, чтобы лучше видеть ее лицо в зеркале над умывальником. Она брызнула на полотенце из какой-то черной бутылочки и принялась стирать помаду и черную тушь с ресниц.
– Адриан, мне невыносимо видеть тебя таким, – сказала она. – Прекращай.
Я не мог ей ответить. Нечего было ответить.
Мое молчание заставило Валку отвлечься от зеркала. Не одеваясь, она прильнула к двери, держась за татуированное плечо другой рукой. Она долго смотрела на меня, чуть наклонив голову. Золотистые глаза покосились на дверь, словно ожидая, что та откроется либо за ней раздастся кашель подсматривающего в замочную скважину.
– Давай сбежим, – пораздумав, предложила она.
У меня закружилась голова; я как будто рухнул в глубокую воду и потерял ориентацию. Одно дело рассказать ей о встрече в Ротсмуре и тайнах, которые я поклялся хранить, рискуя быть подслушанным. Совсем другое – вслух рассуждать о бегстве и государственной измене. Сердце подскочило и застучало где-то в глотке, как будто слилось с языком, и я не смог выдавить ни слова, хотя открыл рот.
Как выплыть наверх? И как двигаться вперед?
Если слова Валки были записаны и услышаны недоброжелателями, то мы уже были обречены. Любой агент императрицы, Александра или Капеллы, услышав такие разговоры, мгновенно побежит жаловаться императору. Несмотря на свою откровенность в Ротсмуре, отправляя меня в эту безымянную систему, Вильгельм ясно дал понять, что я для него лишь инструмент. Фигура посильнее пешки – слон, ладья или конь. Я передвигался по лабиринту по его воле, чтобы объявить шах Бледному королю.
– Не получится, – ответил я.
– Придется, – настаивала Валка.
– Слишком поздно.
У нас была возможность сбежать на Колхиде или даже до Колхиды, но тогда нас связывали по рукам и ногам долг и скорбь.
– Никогда не поздно, – сказала она, протирая полотенцем нижнюю губу. – Сваливаем, как только выполним задание. Оставляем Лориана и Лина.
Она покосилась на дверь, и мне стало ясно, что шпиона она боится гораздо больше любых других помех.
– Мы столько об этом разговаривали. Хотели посмотреть на Шагающие башни. На Великие арки Панормо, замок ирчтани Атхтен Вар… – Она запнулась и рассеянно потерла под левой грудью. – Время пришло.
– Нам туда не попасть, – ответил я. – Все эти достопримечательности – в Империи. На территории Империи нам не удастся долго скрываться.
– Тогда улетим из этой проклятой Империи. – Валка скрестила руки, привлекая мое внимание. – Последуем за Тихим. Во Внешнем Персее есть руины, где я никогда не бывала.
– Ты серьезно? – спросил я, медленно поднимая голову.
– Конечно, – указала она на дверь с непривычной резкостью и яростью, имея в виду открывающийся за ней мир. – Адриан, нельзя так жить! Нельзя! Не могу смотреть, как ты занимаешься самоедством. Ты достаточно сделал. Khun vassa! Мы достаточно сделали. Твой император хочет загонять тебя до смерти. Ты сам это понимаешь. – Она изогнулась и бросила полотенце на умывальник. – Не позволяй ему.
– За нами отправят погоню, – сказал я, уставившись на израненные руки, на шрамы от клинка, криоожог и два новых пальца, и пересчитал наших врагов. – Император. Капелла. Легионы. Александр… убийцы последуют за нами по пятам.
– И что? – Валка с вызовом вскинула голову. – Как будто сейчас не так.
Я слабо усмехнулся и, сам того не ожидая, согласно кивнул.
– Хорошо, – ответил я и встал. – Сбежим. Сбежим…
Я медленно подошел к ней и почувствовал ее запах.
– Это будет последний бой, – небрежно махнул я рукой в направлении безымянной планеты, на которой нам предстояло высадиться.
Говоря эти слова, я испытал странное волнение, как будто с плеч упал невидимый, но тяжелейший груз, как будто я сбежал из-под присмотра злобной тени и вновь ощутил буйные ветра своей родины, зовущие к приключениям и будущему – не предопределенному, а открытому, как бескрайние просторы бесконечного космоса.