Одна железная рука схватила меня за плечо, а другая сложилась в кулак, чтобы пробить мой щит, как ранее пробила щит гоплита.
– Du-mi kla! – раздался звонкий голос, как показалось – запоздало.
Удар кулака был подобен удару кувалды, но голем замешкался, и его рука со скоростью пули врезалась в мой щит с поистине колокольным звоном. Я не почувствовал удара, лишь адамантовый укол адреналина и шокирующее осознание.
Я едва не умер.
Пистолет оставался у меня в руке, и я, стиснув зубы, поднял его. Металлическая, похожая на саблю рука голема скользнула по моему плечу, проделав дыру в плотном пластике, и застряла в стене, зацепившись за какой-то брус или трубу. Придя в себя, я оживился как никогда за последние десятки лет и сунул ствол дисраптора в сустав левой руки железного голема.
Мой палец шевельнулся.
Воздух вокруг наэлектризовался; заряд прошел по эндоскелету машины и сжег чувствительную проводку. Черные паучьи глаза сверкнули и потухли, превратившись в безжизненные черные бусины. Машина обмякла и умерла.
Отпихнув железный каркас, я высвободился и заметил, как таращатся на меня Стас и несколько солдат. Они решили, что это какой-то фокус, очередное чудо Адриана Марло. Но это было не так.
– Хорошо, что ты наконец-то объявился, – сказала Валка, взяла меня за руку и сжала перчатку. – Добро пожаловать назад.
Это ее голос я услышал. Ее слова. «Ду-ми кла» на пантайском означало «даже не думай».
Должно быть, Валке удалось на миг зачаровать голема, нарушить его координацию.
Она не видела, как я улыбнулся ей, – наши лица скрывали черная и белая маски, – но я улыбнулся.
– Спасибо.
Она подтолкнула меня к действию, заставила проснуться. Сделать выбор. Либо преградить путь машине, либо погибнуть. Вдвоем.
Над таким выбором и думать нечего.
Однако прежние способности так и не вернулись. Дораяика что-то сломал во мне, и это не в силах был вылечить ни доктор Элькан, ни годы, проведенные с Гибсоном на Фессе. Тихий уже много лет не говорил со мной, не делился видениями. Даже его дары были теперь утрачены.
«Когда ты позовешь его, – ухмыльнулся Пророк, – оно останется Тихим».
Неужели Сириани был прав и Утаннаш-лжец обманул меня? Бросил меня?
Думать над этим не было времени. Сирены продолжали завывать, а красные лампы – мерцать. Мы выжили, и нам предстояла схватка, которую нужно было выиграть независимо от помощи Тихого.
Последняя схватка.
«Только прошлое неизменно».
– Спасибо, – уже тише повторил я Валке, затем крикнул, обращаясь ко всей группе: – Нельзя задерживаться!
Как только я это произнес, впереди послышались шаги. Никаких голосов. Только тяжелая стальная поступь. Я представил, как краска отливает от лица Стаса, но вдруг осознал, что толком не знаю, как он выглядит.
Из-за угла появились еще два металлических чудовища, крутя головами-пушками в поисках нас.
– Бежим! – крикнул я, чувствуя, как кровь понеслась по жилам и наполнила мое сжавшееся сердце. – Бежим!
В коридоре мы рисковали оказаться зажатыми с двух сторон, попасть между молотом и наковальней. Нужно было двигаться, найти лучшую позицию. В открытом пространстве против големов у нас было мало шансов на успех.
Подгоняя Валку, я оглянулся и увидел в конце коридора еще три машины. Их черные глаза мерцали белым, когда на них попадали лучи аварийных ламп. Я схватился за перевязь, на которой висела моя сьельсинская сабля, и втянул голову, когда о щит ударился плазменный заряд. Среди замыкающих я чувствовал себя так, как, должно быть, чувствовали себя солдаты Бога-Императора, сражавшиеся против бездушных слуг мерикани на закате Золотой эры. Это были не химеры, а полноценные машины; в них не было ничего ни от человека, ни от ксенобита.
Я не религиозен – по крайней мере, не в том смысле, в котором этот термин применяют простые люди. Я не верю в возвращение Матери-Земли и в то, что Бог-Император на самом деле был богом. Но деймоны, с которыми он сражался, на деле были демонами, не менее смертоносными для человека, чем сьельсины и их темные божества. Это может показаться странным, но чувство преемственности, связи с первобытным человеком и его борьбой против собственных созданий, заставляло меня сохранять холодную голову и бояться меньше. Я поднял пистолет и выстрелил.
К моему изумлению, выстрел попал в цель, и ближайшее из металлических чудищ рухнуло на пол грудой дымящегося металла. Его системы выгорели.
– Во имя Земли, как? – оглянулся на меня один солдат. – Да про вас правду говорят!
– Не задерживайтесь! – крикнул я в ответ и снова выстрелил.
На этот раз мимо.
– Милорд? – вмешался Стас.
Не успел я ответить, как кругом загрохотали выстрелы, и я прикрыл лицо рукой от ярких лучей плечевых дисрапторов големов. Между нами оставалась всего лишь сотня футов, но машины не бросались в атаку, как предыдущая. Другие модели? Выглядели они одинаково. Они продолжали надвигаться, как волна; их выстрелы искрили, отражаясь от наших щитов. Возможно, они опасались налететь друг на друга и потому не повышали скорость, а может, их останавливало что-то другое. Например, оператор-человек, которым двигало нечто большее, чем банальная жажда безопасности?
Могли в МИНОСе узнать, что я находился здесь?
– Берите доктора и ступайте! – приказал я декуриону. – Найдите Шарпа! Живо!
– Адриан, даже не смей! – прошипела Валка. – В прошлый раз из этого ничего хорошего не вышло!
– А как же вы? – спросил Стас.
– Я за вами!
Времени спорить и объяснять не было.
– Отвлеку их, попробую заставить разделиться. Уведите ее подальше отсюда!
Я еще не мог думать ясно, но понемногу начинал. Как будто в иссохшие сосуды вновь хлынула кровь; новая, без примесей, болезненная жизнь. Пантайская ругань Валки преследовала меня по всему коридору, пока Драконоборцы уводили ее. Я стиснул зубы. Нельзя было допустить повторения Ведатхарада. Я поднял пистолет, проверил щит и шагнул в коридор.
Выстрелил.
В ответ на мой жалкий обстрел заискрили всеми цветами радуги щиты, и я сразу пал духом. Лишь тогда я осознал, что новые големы все-таки отличались от первого. Их плечи и бронированные торсы были покрыты серебристой сталью, и мне все стало понятно. То был пельтаст, а это – гоплиты. Тяжелые големы. Со щитами.
– Noyn jitat, – выругался я себе под нос.
Я разом забыл, что собирался заставить врагов разделиться, чтобы отвлечь от Валки и солдат. Развернувшись, я побежал за Стасом и Валкой. Големы – за мной.
Они наверняка настигали меня.
Примерно четверть мили коридор шел прямо, после чего круто поворачивал налево. С противоположной стороны был такой же зеркальный поворот, он как бы опоясывал помещения посередине этажа. Первые солдаты уже добрались до конца коридора; я довольно быстро нагнал и с палатинской ловкостью перегнал Стаса, Валку и замыкающих.
– Ничего не получилось! – бросил я на ходу удивленному декуриону.
Стас ничего не ответил, лишь повернулся к Валке.
– Доктор, держитесь! – воскликнул он, хватая ее за руку. – Быстрее!
– Отпустите! – вырвалась Валка. – Не трогайте меня!
Выстрел попал в лампу на потолке, и нас осыпало мелким, как снежинки, стеклом. Следующий выстрел отразился от моего щита, и я снова стиснул зубы, отважившись оглянуться. Големы синхронно бежали по коридору. Всего их было штук двенадцать.
– Почему они не догоняют? – спросил Стас.
– Не задавайте лишних вопросов! – прошипел я, сворачивая за угол.
Там дожидался весь отряд Стаса, набившийся в коридорчик у запертой двери, в которую в ряд могли пройти до пяти человек. Двое возились с защитной панелью; один уже успел снять крышку. Остальные двадцать с небольшим рассредоточились, укрылись за креслами и столом администратора. Я обратил внимание, что помещение оставили совсем недавно. Над стойкой еще курился пар из бумажного стаканчика, а на маленьких столиках остался чей-то недоеденный обед. В непосредственной близости от жутких операционных эти обыденные человеческие вещи казались омерзительными.
– Ванн, открывай дверь! – рявкнул Стас.
– Стараюсь, сэр! – ответил солдат у панели.
– Старайся лучше! – сказал декурион и, развернувшись, вскинул винтовку. – Остальные, ко мне!
Солдаты прицелились в том направлении, откуда мы пришли, за исключением тех, кто остался наблюдать за двумя другими входами. Мы прекрасно слышали приближение големов, и в любой момент в атриуме могла начаться перестрелка.
– Спрячься за меня, – сказал я Валке, ослабляя перевязь, чтобы достать саблю.
– Ванн, что там с дверью? – хрипло нарушил тишину Стас.
– Почти готово. Обнуляю настройки. Здесь кодовый замок!
– Может, просто взорвать, как наверху? – предложила Валка.
– Слишком толстая, мэм, – не отвлекаясь, бросил Ванн. – Не взорвется, хоть всю взрывчатку израсходуй.
– Пустите-ка меня! – отпихнула она солдата-техника.
Позади Стас приказал отряду построиться. Враг был совсем рядом.
– Огонь! – проревел декурион, заглушив возражения Ванна.
Валка склонилась над кодовым замком, не обращая внимания на стрельбу дисрапторов и големов, добравшихся до маленькой зоны отдыха. Я выглянул у нее из-за спины. Экран горел голубым; на нем в ряд выстроились пять белых квадратов. Пять цифр. Мандарийских. Следовательно, возможных комбинаций было почти двести пятьдесят тысяч.
– Можешь открыть? – спросил я, прикрывая Валку своим телом.
Краем глаза я обратил внимание, что датчик щита стал бледно-желтым. От изначального заряда осталось около семидесяти процентов.
– Валка?..
Она отмахнулась. Затем расстегнула перчатку на правой руке и секунд через десять сняла, засунув под мышку вместе с наручем.
Я почти ничего не смыслю в практиках и удивительных машинах, которые применяют в Демархии. Нематоды были подселены в мозг и нервы Валки, еще когда она была эмбрионом, и выросли вместе с ней, образовав нечто вроде параллельного мозга и нервной системы. Но за исключением механических глаз и крошечного иттербиевого кристалла, утопленного глубоко в белом веществе мозга, все остальные детали системы состояли исключительно из ее собственных клеток. Ее идеальная память, отточенные чувства, способность улавливать сигналы и потоки воздуха – все это было возможно благодаря ее собственным аксонам и дендритам, перенастроенным особым образом.