– Что, во имя двадцати восьми уровней ада, вы несете? – возмутилась Валка, принялась бороться с големами, но те не отпускали.
Урбейн поднес палец к губам и шикнул на нее, после чего снова посмотрел на меня мертвыми металлическими глазами.
– Вы утаили это от своей ручной зверушки? – спросил он так, будто Валка была в лучшем случае предметом интерьера. – Понятно. Непонятно только зачем.
Он хихикнул и приподнял руки, как будто пожимая плечами. Казалось, он отчасти стыдится собственных слов.
– Я служу живому богу. Вы это понимаете? Наша миссия священна.
– Живой бог? – фыркнула Валка. – Священная миссия? Да вы вконец рехнулись!
Темный колдун хмыкнул изуродованным носом.
– Какая забавная! Забавнее некуда! А я-то думал, лорд Марло ее для других целей держит…
Я попытался освободиться из железной хватки голема и броситься на мага.
Ничего не вышло. Пришлось просто огрызнуться.
– Урбейн, я вас прикончу.
– Милорд, оставьте свои спектакли! – сквозь смех воскликнул колдун. – Даже блестящая актерская игра вас не спасет. В жилах Дораяики течет кровь Наблюдателей. Великий станет одним из них, мы изучим его и тоже станем подобны богам. Мы – будущее человечества.
– Какое будущее? – спросил я. – Если ваш хозяин добьется своего, если слова Дораяики правдивы…
– То всему придет конец? – закончил за меня Урбейн. – Лорд Марло, вы себя переоцениваете. Великий заблуждается. Вы не пуп земли, и с вашей гибелью ничего не закончится. Боги, которым поклоняются сьельсины, – просто организмы. Более сложные, чем мы с вами, но тем не менее. Это существа из высших измерений! Существа, способные мгновенно преодолеть множество световых лет и переплыть само время! Вы представляете? Представляете, что мы сможем, обладая такими способностями?
Я мог это представить лучше, чем думал Урбейн.
И вздрогнул, оставаясь в лапах машин.
Сириани Дораяика превращался в одного из них.
В его плоти прорастало семя нового, ужасного высшего существа. Дораяика был почвой, плодородным грунтом. Из его плоти должен был появиться новорожденный бог.
– Мы консультируем Великого. Со временем мы рассчитываем направлять его. – Урбейн положил руку мне на плечо, пытаясь в своей ужасающей манере казаться дружелюбным и мудрым, но этому мешал его нечеловеческий облик. – Вы еще можете к нам присоединиться. Я знаю, что Северин делала вам предложение. Вам будет сохранена жизнь. Не обязательно отдавать вас Великому. Только подумайте, что мы сможем сделать сообща.
– Вы всерьез считаете, что сможете управлять Дораяикой? – спросил я. – Контролировать сьельсинов?
– Зачем еще он связался с нами, как не ради советов?
– Вы глупец, – ответил я.
Добродушие Урбейна скрылось за маской плохо сдерживаемого гнева.
– А вы – примитивные обезьяны. Воняете, как во время течки.
Он достал из рукава платок и прижал к рассеченному носу, впервые за много лет напомнив мне о Гиллиаме Васе.
– Поступайте как хотите, – сказал он. – Оставайтесь животными. Мы выведаем тайны Великого с вашей помощью или без нее, и когда это случится, мы возвысимся. И будем командовать.
Валка долго молчала, но комментарий про обезьян и течку спровоцировал ее на ответ.
– А я думала, Адриан чересчур пафосен, – сказала она.
– Я не бравирую, – ответил Урбейн, и его невыразительные глаза метнулись к ней. – Смейтесь, сколько влезет. Марло знает, что я говорю правду.
Его ехидная ухмылка стала шире, и он закончил:
– Сьельсины – примитивные создания. Даже Дораяика. Он думает, боги даровали ему огонь. Мы украдем этот огонь.
– Чует кот молоко, да в кувшине глубоко, – парировал я, зная кое-что о сверхъестественном.
– Сказала обезьяна, – с прежним ехидством ответил Урбейн. – Вы с Дораяикой похожи. Оба рассуждаете об истине, не имея о ней ни малейшего представления.
– А вы имеете? – моргнул я под маской.
Не мне судить, прав был Урбейн или нет, называя Наблюдателей животными. Существо, в костях которого я лазал на Эуэ – Миуданар-Сновидец, – было мертво, как и люди, погребальные маски которых висели над входом в зал совета моего отца, но в то же время некая часть его оставалась жива.
– Нет никаких богов. И истины тоже нет. Только политика. – Урбейн перевел взгляд с меня на Валку. – Только власть.
Он облизнул губы, и у меня внутри проснулась ярость.
– Дораяика не в силах отменить Вселенную, – сказал Урбейн, – но вашу Империю уничтожить способен. И он сделает это. У него есть практики и технологии, доставшиеся по наследству от энар и его «богов». – Последнее слово маг произнес, как будто забавляясь. – От этих «Наблюдателей».
– И вы рассчитываете захватить эту власть? – спросила Валка.
– До поры до времени – направлять ее! Я же говорил! – Урбейн сверкнул зубами и поправил шелковую шапочку. – Аристотель однажды сказал, что с помощью точки опоры сможет перевернуть Землю. У Дораяики есть такая точка, и он может перевернуть целую галактику.
– Уверены? – спросил я, сдерживая ухмылку.
– Даже с его мутациями Дораяика не сможет править вечно. Он падет, как все тираны. Как Красный император. Наши тайные агенты уже не одно тысячелетие работают в Империи. Под Бледными ничего не изменится.
– Я не об этом, – ответил я. – Про точку опоры рассуждал не Аристотель, а Архимед.
Урбейн тупо моргнул.
– Задумались, в чем еще вы можете заблуждаться?
По невидимому и неслышимому сигналу голем выкрутил мне руку, заставив со стоном опуститься на колени.
– Что дальше? Будете мое произношение поправлять? – навис надо мной Урбейн.
Несмотря на худобу, ростом он был под семь футов.
Он почти ласково провел ладонью по моей маске:
– Милорд, если это утешит вас в дороге на Дхаран-Тун, то я признаю поражение в состязании по эрудиции. Но это единственное состязание, в котором вы сможете победить.
– Посмотрим, – выдавил я.
– Какая самоуверенность! – Урбейн оглянулся, словно ожидая, что Валка и его стража над этим посмеются. – Еще надеетесь, что ваши веселые лесные разбойники помогут вам?..
Он взял паузу, позволяя словам стечь, словно слюна, перед решающим укусом.
– Или рассчитываете на ваш флот?
Я был рад, что маска скрыла мое удивление, и попытался убедить себя, что Урбейн блефует. Да, он должен был догадываться, что мы не стали бы нападать без прикрытия флота. Любой бы об этом догадался. Я стиснул зубы и зашипел от боли, когда голем снова выкрутил мне руку.
– Марло, не отрицайте, – произнес Урбейн. – Вас послали навести шума, отвлечь наше внимание нападением на башню, чтобы ваши корабли не встретили сопротивления в погоне за станцией. Боюсь, они будут разочарованы.
Он сложил пальцы наподобие клешни и покрутил ими в воздухе. Державший меня голем продолжил выворачивать мне руку, очевидно, по прямому приказу Урбейна. Я поклялся, что не издам ни звука, но машина прикладывала столько усилий, что адамантовые кости Кхарна грозили выскочить из суставов.
– Мои друзья окажут вашим друзьям радушный прием, – сказал Урбейн.
У меня вырвался вздох и сдавленный вскрик. Я вспомнил, как висел вниз головой над вратами Дхар-Иагона и как Урбейн ухмылялся мне тогда.
«Спускайтесь! – издевался он. – Спускайтесь!»
– Я вас убью, – выдавил я, морщась на каждом слоге.
– Отпустите его! – воскликнула Валка, разогнав тучи, затмившие мой разум.
Урбейн опустил руку и повернулся к Валке.
– Иначе что? Опять впустите меня к себе погостить? – спросил он.
Голем ослабил хватку, и боль в плече стихла.
– Неужели вы так по мне скучали? – Урбейн подскочил к Валке, расплываясь в нечеловечески широкой улыбке. – Столько лет тосковали по мне? Ждали моего возвращения?
– Отстаньте от нее! – собравшись с силами, воскликнул я.
Урбейн даже не посмотрел на меня. Он приобнял Валку за шею и посмотрел на ее маску так, будто они были любовниками. Моя ярость выходила из берегов, но я никак не мог освободиться.
– Ах, – произнес колдун, – чувствую, что вы закрылись от меня. Умная девочка.
Его длинные пальцы спустились по ее плечу, по ее руке.
По ее левой руке.
Валка резко кивнула, расквасив Урбейну нос-пятачок. Маг взвизгнул и шмякнулся на пол, словно мешок. Голем крепко сжал руку Валки, а один из стражников подскочил и прикладом ударил Валку по лицу. Я выругался и был готов оставить руку в пальцах голема, чтобы помочь Валке, но машина обхватила меня сзади за шею и не позволила вырваться.
– Если вы ее ранили, вам конец! – выкрикнул я.
Урбейн рассмеялся звонким заливистым смехом, похожим на птичье пение. Он поднялся на ноги, не отпуская разбитый нос.
– Обожаю сильных женщин! – проклекотал он, пошатываясь. – Знаете, у нас с вами много общего! Идемте!
Он схватил Валку за руку. Валка попыталась вырваться, но не давал голем. Она отпрянула, насколько могла, и отвернулась. Я пытался кричать, но голем душил меня все сильнее. Даже в комбинезоне я едва мог дышать.
Раздался знакомый пневматический свист, и шлем Валки распахнулся, словно уродливый цветок. Даже с пола было заметно, что у нее приступ. Несмотря на крепкую хватку голема, ее левая нога подогнулась, а мышцы бедра и руки начали непроизвольно сокращаться, когда Урбейн стянул с нее капюшон. Я не сомневался, что он не забрался к ней в голову, если она успела замкнуть свое нейронное кружево. Но само его присутствие активировало остатки программы, которую он когда-то внедрил Валке в мозг, и у нее случился рецидив. Тем не менее я решил, что ему удалось перезагрузить систему ее комбинезона, чтобы открыть шлем. Сама Валка этого бы не сделала.
– Чувствуете? – прошептал Урбейн. – Тот кусочек меня, что навсегда с вами?
Его пальцы вцепились ей в волосы, приподняли голову, заставляя смотреть в глаза.
– Вы ведь пытались меня убить, дрянь.
– Жаль… что Удакс вас не пристрелил, – выдавила Валка, и от дрожи в ее голосе мне стало дурно. – Но… теперь я осмотрительнее.