Я присмотрелся к каждому из них. Джаддианка в керамической маске и ярком красно-золотом платье. Рядом с ней – ниппонец в клетчатом черно-синем халате. Мой взгляд задержался на великане Гаиске и ребенке с глазами-буравчиками. Были и другие: коренастый, почти квадратный, карлик, очевидно генетически модифицированный для жизни на какой-то суровой планете с высокой силой притяжения; женщина, у которой вместо ног была еще одна пара рук, сидевшая, как и гротескный ребенок, в летающем деревянном паланкине с латунными набалдашниками. И конечно же, сам Урбейн, получеловек-полуксенобит.
– Еще два контакта, – произнес ниппонец, указывая на пару красных «леденцов», появившихся на мониторе. – Выпускают лихтеры.
– Отправьте Пеледану на перехват основной флотилии, – лениво бросил Урбейн, подходя к существу, похожему на распухшего ребенка. – Капитан Желяз, может ваш корабль перехватить истребители?
Маленький человечек подлетел к лицу Урбейна.
– Избранный магистр, вам прекрасно известно, кому я подчиняюсь. Не вам.
– Разумеется, – ответил Урбейн, – но если Калену Гарендоту еще нужна помощь с его жалкой вендеттой, вы прикажете своему кораблю открыть огонь по имперцам.
Капитан Возвышенных молча воспарил на секунду, затем опустился, и так несколько раз. Наконец он перевернулся в воздухе, повиснув вниз головой. Вероятно, его тело было либо пристегнуто, либо интегрировано с летающей капсулой.
– Хорошо!
Я лихорадочно думал, пытаясь сложить воедино кусочки информации.
Пеледану. Урбейн точно назвал это имя. Князь Гурима Пеледану был одним из сторонников Дораяики на аэтаванни. В компании Аттаваисы и других сообщников оно вынесло из святилища в черепе Миуданара тело Хасурумна, чтобы скормить его толпе на закуску перед главным пиршеством, и тем самым избежало ядовитого газа, убившего всех собравшихся, кроме меня и Дораяики. Дораяику спасла кровь Наблюдателя, а меня – человеческая кровь.
Я помнил Пеледану, высокого князя в зеленых доспехах. На его рогах были серебряные колпачки, на шее и лбу – серебряные цепочки. Его бледные щеки были пронизаны нефритовыми украшениями, которые ярко блестели, когда князь преклонил колени перед будущим царем.
Выходит, Пеледану теперь – палец «Белой руки»?
Если оно командовало сьельсинской эскадрой – то наверняка.
– Кто вы такие? – спросил я, оставаясь на коленях рядом с Валкой.
Женщина в маске покосилась на меня и развернула бумажный веер.
– А говорили, он умный. Он ведь даже Кхарна Сагару одолел?
– Все было не так, – возразил я.
– Совсем не так! – воскликнул маленький капитан Желяз. – Он спас Сагару! Помог ему переродиться! Из-за него у Вечного теперь два мнения на любой счет.
Ниппонец сплюнул – по-настоящему сплюнул – прямо на гладкий пол.
– Раздвоение! Единственная из имперских скверн, преследование которой оправданно. – Он потряс головой. – Быть одновременно в двух местах крайне рискованно! Психическое смещение! Синаптическая несовместимость! Что однажды разделено, уже нельзя сложить воедино!
– Такеши, Сагара сполна заплатил за свою спесь, – сказал высокий Гаиска. – Он проиграл Воргоссос самому себе.
– Самой себе, – поправил Урбейн. – Я слышал, что победила девчонка.
Проиграл Воргоссос? Я был потрясен. Кхарн Сагара воевал сам с собой? Когда я покинул Вечного, он был двумя людьми. Его сознание разделилось, поселившись сразу в двух его детях-клонах. Они договорились мирно сосуществовать и совместно править Воргоссосом. Очевидно, мир не продлился долго.
Джаддианка прикрыла лицо веером с цветочным орнаментом, прежде чем взглянуть на меня блестящими глазами, и сказала:
– Мы – МИНОС.
– Его часть, – поправил Гаиска. – Мы – Избранные магистры ложи.
– Колдуны, – ответил я.
– Ученые! – огрызнулся Урбейн. – Милорд, ваш разум затуманен примитивными имперскими суевериями. Впрочем, какая разница. – Он повернулся ко мне спиной. – Скоро вас не будет в живых.
– Katsu! – воскликнул Такеши, осаживая коллегу. – Он нужен нам живым. Вы читали доклад Северин. Его нужно изучить со всей тщательностью и не отдавать сьельсинам.
Я едва не улыбнулся, услышав его возглас. «Кацу» было ниппонским аналогом восклицания «гвах».
Валка издала тихий болезненный стон, заставив меня вернуться с небес на землю.
– Как ты? – шепотом спросил я, забыв о колдунах и сражении, разыгравшемся на мониторе.
– Встать могу, – ответила она.
Пока я помогал ей подняться, один из пультов у внешней стены истошно загудел.
– Что происходит? – спросила Валка, опираясь на меня, когда мы шагали к центральному терминалу, у которого собрались Избранные магистры. Выглянув в горизонтальное окно, выходящее на ганелонскую крепость, я заметил дым со стороны космодрома.
– Нарушена целостность климатического купола три, – сначала на галстани, а потом на мандарийском сообщил тот же холодный женский голос, что уже звучал в зале несколько минут назад.
Мы с Валкой переглянулись.
– Шарп, – вырвалось у меня.
– Выпускайте дроны! Перебейте их всех! – скомандовал Такеши младшим техникам, проходя вдоль терминалов, как Корво ходила по мостику «Тамерлана».
Лишь тогда я осознал, что техники не шевелились, а просто лежали в креслах, соединенные с терминалами заушными волоконно-оптическими кабелями.
Неподвижный, не проявляющий видимой реакции командный центр напомнил мне зловещий склеп или святилище. На мониторе красные «леденцы» кораблей Бассандера разделились, столкнулись с зелеными сферами сьельсинских защитников.
Пеледану привел на эту простую курьерскую миссию три корабля-мира – более чем достаточно, чтобы погрузить все смертоносные создания МИНОСа. Три корабля-мира. Почти всю войну для подавления обороны наших колоний хватало одного. Случалось, что они летали парами в сопровождении меньших кораблей в выдолбленных астероидах, серпообразных фрегатов, лихтеров и шипастых осадных башен, которые сбрасывались с орбиты.
Но три корабля?
Сколько ударной мощи Бледные могли теперь одномоментно направить в одну точку? Теперь у них был единый флот-государство. Единый кровный клан. Один Пророк и царь.
У сьельсинов была империя.
– Идемте, лорд Марло! – поманил нас Урбейн. – И вы, моя дорогая! Идемте! Посмотрим, как гибнут ваши друзья. В очередной раз.
Его пустые серые глаза загорелись.
Я дернулся, рассчитывая схватить мага прежде, чем меня схватят его железные прислужники, но Валка остановила меня.
– Не надо, – с трудом выговорила она.
Урбейн ухмыльнулся, но его улыбка тут же на миг померкла.
Великан Гаиска уступил нам место у голографической камеры. Он свысока посмотрел на меня из-под своей зеркальной округлой маски, но ничего не сказал. Я мельком осмотрел его нескладную фигуру, словно свитую из веревок, с ногами-палками, и заметил серебристый пистолет – очевидно, из электрума, как и маска. Валка взяла меня за руку.
– Знаешь, а ты был прав, – прошептала она на классическом английском, надеясь, что чародеи не поймут этот мертвый язык. – Лучше твоя Империя, чем вселенная этих… людей.
Она запнулась и сглотнула.
– Даже думать нечего, – добавила она. – Думать нечего.
Слова рефлекторно сформировались у меня на языке.
«Это не моя Империя», – едва не сказал я.
Но сглотнул слова. Отречься от Империи означало отречься от Стаса и солдат, погибших внутри купола, отречься от Шарпа и тех, кто еще сражался в коридорах базы, от Бассандера и его кораблей на орбите.
Поэтому я просто кивнул.
– Я приказал «Меланхолии» вступить в бой, – нарушил затянувшуюся тишину Желяз.
Маленькое чудовище кружило над камерой, оглядывая собравшихся магистров и нас с Валкой.
– Вам это недешево обойдется.
– Мы заплатим, – отмахнулась джаддианка.
Желтый цилиндр, символизирующий «Странника» Возвышенных, переместился на высокую орбиту и помчался навстречу кораблям Бассандера.
Один красный «леденец» исчез.
– Цель уничтожена, – прокомментировал Такеши.
Я молчал. Ничего не мог поделать. Как на Эуэ, как на коронации Шиому, я мог лишь смотреть. Стоять у голографической камеры должно было быть легче, чем в цепях у алтаря. Я не слышал криков, не чувствовал горячие брызги крови на лице, не барахтался в куче оторванных рук и ног в пропитанной кровью грязи. Но оказалось иначе. В тишине и спокойствии был свой ужас. Не говорил ли я когда-то, что худшие зверства творятся в таких тихих залах такими бесчувственными людьми? Людьми, не боящимися смерти, но не потому, что их искусство даровало им бессмертие, а потому что им никогда не приходилось воочию сталкиваться с мечом, пулей или пушечным залпом.
Я бы предпочел еще раз встретиться с Сириани. К нему я испытывал малую толику уважения, в отличие от Урбейна и его коллег-колдунов, собравшихся попировать. Они были совершенно особыми демонами: трусливыми, корыстными, подлыми и жестокими.
Стиснув зубы, я покосился на Гаиску и легкий пистолет, прицепленный к его невероятно узкой талии. Големы по-прежнему бдели у нас за спинами, а выход охраняла дюжина простых солдат. У одного была моя сабля. Я продолжил беспокойно оглядывать зал.
Ничего нельзя было поделать.
– С имперского транспортника сброшен десант, – произнес Такеши, подняв руку к уху.
– Лин, – прошептала Валка, крепче сжимая мою руку.
Транспортником был «Сокрушительный шквал» капитана Шимоньи.
– Сбейте их! – Урбейн схватился за поручень камеры.
– Нужно готовиться к трансляции, – сказала джаддианка, захлопнув веер ладонью. – Нельзя позволить, чтобы нас застигли врасплох.
– Зачем, Самара? – вздернул голую бровь Урбейн. – Имперцы нам не помеха. Пеледану и наш друг-капитан скоро повышибают им зубы.
– Урбейн, ты слишком самоуверен, – без эмоций проговорила джаддианка. – И неосторожен. Наша непрерывность не должна быть нарушена.
– Мы достигли почти всех поставленных целей. – Гаиска положил тощую, как паучья лапа,