«Валка погибла».
– Откуда они взялись? – кричал Торас. – Откуда взялись эти проклятые корабли?
На столе Лориана загорелись новые тревожные индикаторы, и новые сирены влились в общий чудовищный хор.
Я едва слышал их. Слышал лишь последнее слово Валки, видел только ее лицо. Ее губы разомкнулись, а золотые глаза сияли, как старое Солнце потерянной Земли…
«Я…»
Мы чересчур затянули эвакуацию, потеряли слишком много времени.
Между мной и остальными людьми в бункере разверзлась пропасть, что была глубже той бездны, что разделяла людей и сьельсинов. Все они в те секунды казались мне ненастоящими, призраками, а не людьми, тенями на стенах пещеры, до размеров которой сузился мир. Или актерами, голограммами. Реален был я один. Но они двигались, не осознавая, что в зале погасили свет, а зрители давно ушли.
Валка погибла.
Как эти актеры, эти тени, могли продолжать играть? Как у них до сих пор сохранилась способность двигаться? Разве они не знали, что мир остановился? Что еще несколько минут назад ему пришел конец?
– Не знаю, капитан! – ответил кто-то из младших диспетчеров.
– Они появились с юга! – перебил другой. – Вижу их на радаре!
– Видимо, перебросили из других городов, – едва слышно пробурчал Торас. – У Бледных наверняка несколько баз. Лагерей.
– Сэр, группа «Эпсилон»… полностью уничтожена!
Я не поднимался с неотесанного камня и не смотрел на мониторы, но я помню адское красной сияние статусных панелей. Все корабли были потеряны.
– Соедините с «Рапирой-один», – потребовал капитан, имея в виду командира отряда «Рапира».
– «Рапира-один» не отвечает! – сказал связист из-за стола, где проецировалась воздушная битва. – Они почти разбиты, сэр. Оставшихся разметало далеко друг от друга.
Торас выругался.
Я не видел, как в эти мгновения выглядел кесарь Вильгельм. Мои глаза были прикованы к черному прямоугольнику, забравшему у меня Валку. Он по-прежнему висел в воздухе рядом с креслом Лориана. Но я представлял, что император стоит перед мониторами, опустив голову, а лицо его скрыто красной, почти как его волосы, пеленой. Все, кроме меня, смотрят на него, ожидая решения. Никто, кроме него, не мог отдать последний приказ.
К его величеству приблизилась худая усталая фигура в грязной от многомесячного пребывания под землей униформе логофета. Сэр Грей Райнхарт откашлялся, поклонился и обратился к императору:
– Ваше величество, запуск группы «Зета» более невозможен. – Он резко вдохнул и выпрямился. – Корабли будут мгновенно уничтожены.
Я не видел, но догадывался, что Вильгельм посмотрел на советника полуприкрытыми глазами. Ответа он не дал.
В полумраке зазвонил сигнал о пришедшем сообщении.
– Капитан, сэр! – крикнул один из техников. – Сообщение от трибуна Лина!
– Соединяйте! – мгновенно ответил сэр Седрик Торас.
Услышав имя Бассандера, я взглянул на главный монитор. На экране появилось изображение мандарийского офицера, пристегнутого в капитанском кресле «Бури». Его лицо посерело от тяжелых баталий и перегрузок. За спиной блестел бронзой мостик линкора.
– Трибун, что, во имя святой Земли, происходит?! – проревел Торас, прежде чем Лин открыл рот.
Торас был всего лишь капитаном, гораздо ниже Лина по званию, но у капитана императорской Марсианской стражи было больше полномочий.
– Мы потеряли всех беженцев!
Я отвернулся от Лина к мертвому монитору напротив, к окну в вечную ночь.
– Бледные подняли эскадру с базы в сорока градусах западнее города! – ответил трибун. – Вероятно, резервистов!
– И вы их не увидели? – изумленно рявкнул Торас.
– Нет! – не оправдывался Лин. – Этим дело не ограничивается. Они отправили крейсеры на орбиту.
– Начинайте контратаку! – воскликнул Торас, но его команды были оторваны от реальности. – Уничтожьте их!
Мне не нужно было смотреть, чтобы представить каменное, пепельное лицо Лина.
– Капитан, их первая атака разбросала мои корабли по всей орбите. Мы удерживаем только высокоорбитальную точку над Ресонно, но и это ненадолго!
– А что джаддианцы? – спросил Торас.
– Джаддианцы воюют с кораблями-мирами! – ответил Лин. – Они далеко за спутниками! Им понадобится не один час, чтобы прийти сюда!
– Трибун, вы можете спасти беженцев? – раздался голос императора.
Я услышал шаги и понял, что кесарь подошел к Торасу.
– …Тех, кто добрался до орбиты?
– Кого-нибудь да сможем, – не сразу ответил Лин. – Вероятно, если… ваше величество, мне придется прекратить защиту орбиты над Ресонно.
– Давайте, трибун! – скомандовал император.
«Давайте», – произнесла капитан Корво из темной пещеры моей памяти.
Не уверен, что случилось раньше. Возможно, вышли из строя мониторы. Все, что транслировали изображения с наземных камер, вдруг побелели. Несколько отключилось. Затем земля содрогнулась, взвыли сирены, и даже я подскочил, сбросив с плеча руку Олорина.
Когда он успел ко мне подойти?
– Что это за чертовщина?
– В городе зафиксирован взрыв антиматерии! – ответил нам невидимый офицер с «Бури». – Снаряд был сброшен с одного из новоприбывших кораблей.
Вспышка. Я отчетливо представил взрыв. Белая вспышка, уничтожающая все, до чего дотянется.
– Антиматерия? – переспросил император. – Где?
– Северо-восточный комплекс терминалов! – ответил склонившийся над дисплеем Лориан. – Сид Артур, – прошептал он. – Они идут ва-банк.
Антиматерия. Этого слова было почти достаточно, чтобы выдернуть меня из чернильного омута, в котором я тонул. Если Бледные решились на бомбардировку антиматерией, то очевидно оставили попытки захватить подземный комплекс и взять императора живьем. От отчаяния генерал Хушанса забыл об осторожности и приказах своего хозяина. Лучше убить Уганатаи и Утаннаша – Ложного царя и Избранника лжи – чем позволить им бежать. Шиому Элуша простит, так ведь?
Даже в такой момент я мысленно ухмыльнулся, представляя, какой «теплый» прием ждет вайяданов Хушансу и Аттаваису по возвращении на Дхаран-Тун с пирровой победой.
– В северо-восточных тоннелях прорыв! – воскликнул кто-то из младших диспетчеров.
– Можем завалить? – спросил Торас.
Ответа на этот вопрос он не получил, а если и получил, то не услышал.
– Они сигналят нам! – пронзительно прокричал другой диспетчер. – Кесарь, они вызывают на связь!
Холодное ледяное лезвие как будто вонзилось мне меж лопаток. Не нужно было пояснять, кем были эти «они». Сьельсины захотели поговорить. Позлорадствовать. Потребовать нашей капитуляции. Они – и император – отняли у меня Валку, и теперь я лишился всего. Мне осталась лишь чистая холодная ярость, какой я прежде не знал.
– Соединяйте, – приказал император. – Хотя постойте. – Он задумался. – Трибун Лин, – произнес он, и я сразу представил, как Бассандер распрямился. – Спасите всех, кого сможете.
– Приступаю, – ответил Лин и исчез с экрана.
– Включайте голограф, – скомандовал император, и его красный плащ мелькнул в поле моего зрения.
Черное окно, в котором исчезла Валка, закрылось навсегда. С ним исчезла карта подземной крепости, которую заслонил собой император, встав у голографа.
На месте Валки появился генерал-вайядан Угин Аттаваиса на железном троне. Тела герцога Гаспара и мертворожденного сьельсина убрали, на их месте появились две химеры в белой броне. Они стояли по обе руки от генерала, а на их левых плечах черным контуром были обведены символы «Белой руки». Подняв голову, я отчетливо увидел позади сьельсинов громадные окна, а за ними – блестящую поверхность Перфугиума.
– Император! – неуклюже прорычал ксенобит непривычное человеческое слово. – Raka vaayu ti-taadyr! Svassa ti-wetidiu! Iamamarra o-yukajjimn baokun ieturi!
Аттаваиса до сих пор полностью оставалось сьельсином, отказавшись от механических улучшений, в отличие от старших пальцев «Белой руки». Оно не знало нашего языка, не пользовалось автопереводчиком, не проводило свои мысли через фильтр МИНОСа.
– Что оно говорит? – спросил император, оглядываясь в поисках схоласта или кого-нибудь, кто мог бы перевести. – Что оно говорит?
Но никто не мог ему ответить. Никто… кроме меня.
– Марло! – Император заметил меня. – Что вы забыли на полу?
– Они убили его женщину, – ответила ему Тиада. – Она была на одном из кораблей.
Мои глаза встретились с зелеными глазами императора. Лицо кесаря было пустым, как у каменного фараона.
– Ясно, – ответил он и перевел взгляд на Аттаваису.
Поджал губы. Нахмурился. Из сочувствия? Из жалости? Или от раздражения?
«Они убили его женщину», – слова Тиады эхом продолжали звучать в моей голове, слишком отчетливые, чтобы быть реальными.
Валка погибла. Нет, не погибла. Валка не могла… погибнуть.
– Junne! – воскликнуло Аттаваиса.
Это же слово говорил Сириани Иамндаине, заставляя соперника преклонить колени.
«На колени!»
Я отвел взгляд от императора и посмотрел на ухмыляющееся Аттаваису. Как удобно ему, должно быть, было на передвижном троне. Это Аттаваиса приказало атаковать группу «Эпсилон», Аттаваиса руководило осадой Перфугиума.
Аттаваиса убило Валку.
Я почувствовал прилив крови. В ушах и висках застучало. Я был на неотесанном каменном полу, уже на коленях, но генерал этого не видел. Его безгубый рот раскрылся, в призрачном сиянии проекции хищно сверкнули прозрачные зубы.
– Ты думал, что выдержишь, – сказало оно, обращаясь к императору, – что совладаешь с мощью сьельсинов. У тебя была возможность сдаться, пожертвовать собой ради твоего народа. Теперь пощады не будет никому. Я сдеру со всех кожу на плащи, а кровью напою червей! Их потроха станут пищей для моих рабов, а мясо накормит мои армии. А тебя! Тебя я приведу к Шиому Элуше в цепях. Он сломает тебя. Ты станешь его рабом. Его шутом! Его игрушкой!
Разгорячившееся Аттаваиса вскочило на ноги, презрительно сплюнуло и спустилось с трона. Для незнакомых с языком сьельсинов его угрозы были пустыми, но оно все равно возбужденно било себя в грудь. В штабе по-прежнему выли сирены, а мониторы диспетчеров горели тусклым красным све