Лана резко остановилась, шумно втянула носом воздух и уселась на лестницу, попросив у обернувшегося Айра:
— Дайте мне две минуты.
— Что ты собралась делать? — взволнованно спросил рыцарь, но девушка ему не ответила. Она уже впустила столь настойчиво стучащегося гостя в собственное сознание.
Фиолетовый, бурлящий океан внизу, под ногами, был заморожен от горизонта до горизонта, а над головой была непроглядная тьма, лишенная звезд. Она ощущала одобрительный взгляд без смотрящего. Нездешний был свидетелем ее решения бросить архидемону вызов в одиночку. Экзарху и надлежит так поступать, ни на кого не надеясь и не полагаясь.
Из чернильно-черной тьмы впереди вышла фигура. Проекция Астера в ее сознании напоминала ей именно того архидемона, которого Лана зарубила в пылающем городе. Обсидиановая кожа, прикрытая того же цвета костяными щитками, почти человеческое, безжалостное лицо, а блеск фиолетового пламени в глазах пытался прожечь ее насквозь. Если бы взглядом можно было сжечь, снять кожу, четвертовать и посадить на кол, она бы уже была мертва.
Аметистовая дымка океана под их ногами вздыбилась, проламывая вечный лед, и помутнела. Архидемон пытался вновь подчинить то, что прежде принадлежало ему.
— Выслушай. Я твой единственный шанс. — прогрохотал он, за его спиной лед треснул, и вверх взвился черный туман, формируя титанические крылья. Демон напитывался черным пламенем эмоций сердца и рос на глазах, вскоре возвышаясь над Ланой подавляющей обсидиановой статью.
— Я вижу альтернативы. Хозяин Колеса мне кажется лучшим союзником, — холодно ответила среброволосая, вглядываясь в горящие ненавистью глаза.
«Повелитель пока сломал слишком мало, стоит потянуть этот спектакль подольше, прежде чем подходить к кульминации», — холодно подумала девушка.
Нездешний и Астер — две значимые фигуры на полотне. Оба способны лишь разрушать. Оба слишком многого хотели. Разумеется, как экзарх, девушка даже помыслить не могла о предательстве своего долга перед всем человечеством — не могла пойти против их грезы об освобождении из оков сна и тирании нерожденных. Но… Пусть Астер продолжает ломать лед у себя под ногами. Пусть тратит силы и сеет хаос в ее душе. Пусть Воля Экзарха противостоит его жадной тьме. У нее здесь союзников не было. Только враги, включая суть собственной личности.
— Дефектный Спаситель, исполняющий своё предназначение единственным доступным способом, именуемым «разрушение». Он достигает цели. И реализует это самыми простыми методами, согласно имеющимся возможностям. Спасти одного — означает отобрать жизнь у другого. Этот мир зиждется на законе равноценной платы. Если ты желаешь невообразимого чуда, тебе придется заплатить невообразимую цену. Твой покровитель желает спасти ВСЕХ. Он — это просто весы, шкала и мера которых — жизни. Самые точные и эффективные весы. Может ли он спасти вас? Безусловно. Но нужно ли вам подобное «спасение»? Едва ли. Чистый мир, пустой мир, стерильный мир. Я против, мне в нем не будет места. И не только мне. Все сущее, включая Спящих, будет уничтожено, чтобы души были «спасены» из руин нашей Башни. Экзарх, твой единственный шанс, альтернативный выбор — это я, — протянув вперед когтистую лапу, прогрохотал архидемон.
Лана нахмурилась, он не сказал ей ничего нового, лишь подтвердил подозрения, возникшие еще тогда, когда она спрашивала Ульму о горшках.
— Астер, даже если ты захватишь мое тело, Спящие лишь вновь обнулят этот цикл. Ты их не устраиваешь так же, как и Нездешний. Да и, говоря начистоту, Логос считает, что ты слабоват, чтобы бросить вызов самому Разрушителю. Даже если утопишь их сон в крови, этот результат не изменится. Ты жалок, о повелитель Ненависти, твоя суть слаба перед предвечной грезой об освобождении всех тех, кого ты и такие, как ты, поработили. Вы создали Разрушителя — то, что остановить уже не по силам. Он придет исполнить свой долг. И даже Спящие осознают этот исход. Их вечность тоже закончится, — с холодной, презрительной улыбкой провозгласила блондинка и медленно направилась навстречу врагу, создав меч Энима в своей руке. Даже здесь, в ее личной реальности, он верно явился на зов посланницы Бездны.
— Я уже говорил. Я пересмотрел свои действия. Вместе мы найдем способ вторгнуться в Башню и освободить всех тех, кто заключен там Финниалой. Они вознесутся и станут новыми якорями реальности, подобно Спящим, но миллионы вместо семи. Мы вернем на небосвод погашенные твоим хозяином звезды! Восстановим все, что забрала тьма! — эмоции сердца подстегивали разум архидемона, последние слова он проревел, вскинув руки к беззвездному небу.
— Твои цели мне ясны. Так что ответь лучше вот на какой вопрос: каковы будут твои методы? Как ты собираешься привести сотни эндорим к возвышению до уровня Спящих? Те твари, что я встречала в первом цикле, были не разумнее обычных чудовищ. И ты желаешь их откормить до уровня богов? — поинтересовалась Лана.
— Ответ лишь один. Иных решений попросту нет. Война! Великая война! Подобная той, что я развязал в многих из циклов и не довел до конца. Грандиозная битва добра со злом, подпитываемая силой человеческих страстей и душ. Она будет бушевать в мире, заполнять его кровью, яростью и агонией от восхода до заката, а затем снова, и снова, и снова! Праведники и грешники, святые и проклятые — все получат свое мгновение славы. Все будут удовлетворены и насыщены! Пусть лучше мир будет залит кровью, а не пустотой! Но ты, экзарх, всегда вставала на моем пути. Противилась воле того, кто желает спасти этот мир, чтобы было чем править!
Бешеный жар ненависти всколыхнул океан ее желаний, исходя глубоко из-под ног. Ланатиэль не позволяла ему оформиться в направленную страсть, та будет сразу подавлена. Но заполняла ею пылающий океан. Лед позади начинал таять. Она сейчас отбрасывала сразу две тени. Экзарх и демоница, человек и палач. Но никогда не была ими обоими в полной мере, лишь наблюдателем. Само ее появление изменило законы реальности. Ангел “Чудес”, как концепция, уже была запечатлена в мире универсалий, и это было не изменить. Никому, включая самого Разрушителя. Очертив призрачную границу взмахом клинка, она воскликнула, продолжая насмехаться над Воплощением Ненависти:
— Теперь ясно, почему Спящий сразу не убил меня. Я им нужна, чтобы тебя уничтожить. Твоя вечная война их тоже не устраивает, понимаешь? Они осознают причину возникновения Освободителя. Твой план… Ты желаешь все повторить, снова? Этим методом возвышения ты вызовешь у смертных еще большее желание освободиться из созданного вами кошмара. И мир треснет, не выдержит этой страсти. Вы, эндорим, слишком ограничены своей сутью и никогда не найдете выхода. Способные лишь разрушать, жалкие, но столь высокомерные… — холодный, безжалостный смех разнесся над океаном, и небо треснуло над их головами, вниз потек призрачный, лишенный цветов свет. — Вот что, ублюдок, меня не устраивают все эти варианты! Я предпочту остаться на своей стороне.
Подхлестывая жар глубоко под ногами, Лана прокричала эти слова. Почти позабытое чувство залихватской отваги вело ее сноа вперед. Нет сомнений и компромиссов, но между холодом бездны и пламенем ада она выбирать не желала и ставила все на «Зеро»!
— Они все равно обнулят этот цикл, чтобы не позволить твоему хозяину «спасти» этот мир! Ты ничего не изменишь, — яростно прорычал демон, от взмаха его длани внутренний мир Ланы разорвала длинная, кривая трещина, разделившая их.
— Может быть. Но это лучше, чем идти на поводу у ничтожества, возомнившего себя спасителем мира, — Лана вгляделась в свои две тени, нацепила улыбку и вытянула вперед черный меч. Астер нахмурился и отпрянул назад, но, подстегнутый бушующими эмоциями столь близкого сердца, прорычал:
— Значит, я подчиню тебя. Верну себе эту страсть. Есть много способов сломить даже таких существ как мы. Даже экзархов. Те мучения...
— Астер, ты совсем отбитый, да? Если бы не твой пунктик на причинении страданий всем причастным и непричастным, мы могли бы договориться. Я тебе именно об этом твержу весь разговор, — серебряный смех прозвенел в вопящем хаосе разорванного мира.
— …Я рассматривал этот вопрос. И на примере Алой Ведьмы вижу его перспективы, я ведь ее когда-то любил и именно поэтому решил позволить погибнуть, освободиться от служения. Но, к сожалению, это максимум, который был мне доступен. Я способен достигать результата лишь с помощью пыток, мучений и жестокости. Такова моя направленность, — внезапно спокойно и даже как-то обыденно пояснил Повелитель.
— Ну и нахрен ты это мне говоришь? Я не твой мозгоправ. Мне плевать на твои цели. Но твои методы… Впрочем, я зарежу тебя, скотина, даже не за них! А просто за Ульму! — океан вокруг взорвался и лопнул пеной страсти, подхваченная ею Лана высоко взлетела в воздух и бросилась вперед, на врага.
Астер взревел и еще в воздухе полоснул по ней волной темной жажды, но Лана голой рукой погасила удар. Она уже привыкла бороться со страстями теперь «своего» сердца. Взревев, архидемон отразил ее выпад пламенным клинком ненависти, единственным, что принадлежало здесь ему сейчас по-настоящему.
— Не позволю тебе больше причинить ей вреда! Никогда, — от этих слов замороженный Нездешним океан снова стал жадной, жаркой пучиной, фиолетовый свет расширился, поглощая тьму, и Астер по колено погрузился в кипящее горнило страстей. Архидемон не понимал, почему эмоции не подчиняются, режущий по ушам рев послышался из его глотки:
— Это мое сердце!
— Уже нет, — коротко ответила Ланатиэль, она защищала свою подругу, свою спасительницу, а также своего контрактера, которого поклялась оберегать.
Жгучие чувства Ульмы Кроу и потоки ее мощи сейчас поддерживали ее собственную суть. Нарушать запреты. Разрушать законы судьбы. Харгранка поняла, какую битву ведет Лана, и всеми силами стремилась ее поддержать. А потому она проиграть не могла. Яркие потоки желаний из глубин души поглощали разум архидемона, пока Лана сдерживала опаляющие взмахи его ненависти с помощью клинка пустоты.