А как обстоят дела с поведением здоровых людей? Велика ли разница между полами, когда речь заходит о психических, социальных и когнитивных функциях? Давайте рассмотрим последние результаты работы ученых.
Во время прогулки с родителями маленького мальчика сбивает машина. Вряд ли кто-нибудь ставший свидетелем подобного происшествия сможет его забыть. А что если бы вы могли забыть? Вы помните, что миндалевидное тело играет ключевую роль в формировании эмоций. Предположим, некий волшебный эликсир способен этот процесс остановить. Такой эликсир существует, и его действие демонстрирует, что мужчины и женщины по-разному обрабатывают эмоции.
Возможно, вам приходилось слышать о межполушарной асимметрии. Возможно, вы также знаете, что в связи с преобладанием правого или левого полушария людей разделяют на творцов и аналитиков. Это явление можно описать на таком примере: предположим, левая часть великолепного лайнера отвечает за то, чтобы корабль находился на плаву, а правая — за то, чтобы он преодолевал волны. Обе стороны задействованы в обоих процессах. Однако это не означает, что полушария работают одинаково. Правое определяет суть вопроса, а левое анализирует детали.
Наблюдая за работой мозга мужчин и женщин в условиях острого стресса (им показывали фильмы ужасов), исследователь Ларри Кэхилл заметил, что у мужчин реакция выражена со стороны миндалины в правом полушарии. Их левое полушарие пребывало в состоянии покоя. У женщин реакция наблюдалась в другом полушарии. У них активизировалась левая миндалина, в то время как правое полушарие безмолвствовало. Если у мужчин работает правое полушарие, означает ли это, что они лучше помнят суть, чем детали эмоций, вызванных стрессом? А женщины лучше запоминают детали, чем суть эмоционального опыта, связанного со стрессом? Кэхилл решил это выяснить.
Этот волшебный эликсир забвения — бета-адреноблокатор пропранолол, который обычно используют для регулирования кровяного давления. Этот лекарственный препарат блокирует выработку биохимических веществ, активирующих миндалину во время эмоционального опыта. Его свойства были выявлены в ходе исследований средств для лечения психических расстройств, последствий участия в военных действиях.
Испытуемые Кэхилла принимали лекарство перед просмотром фильма. Неделю спустя исследователь проверил их воспоминания о фильме. Выяснилось, что мужчины, принявшие лекарство, утратили способность запоминать смысл происходящего, в отличие от мужчин, не принявших лекарство. Женщины же потеряли способность воспроизводить детали. Но интерпретировать эти результаты следует правильно. Они отражают только эмоциональную реакцию на стрессовые ситуации, а не объективные данные и выводы. Это не битва между бухгалтерами и мечтателями.
Результаты, полученные Кэхиллом, нашли подтверждение в похожих исследованиях во всем мире. Другие лаборатории продолжили его начинания и выявили, что женщины быстрее и интенсивнее мужчин воспроизводят эмоциональные события из собственного опыта. Их воспоминания об эмоционально важных событиях, таких как первое свидание или отпуск, более живые. Согласно результатам других исследований, в условиях стресса женщины сосредоточиваются на воспитании детей, а мужчины отстраняются от дел. Такая тенденция, наблюдающаяся у женщин, получила название «Защита и поддержка»[49]. Почему так происходит, неизвестно, однако американский биолог-эволюционист Стивен Гулд утверждает: «Нет никакой возможности провести четкую черту, не поправ законы логики, математики и общенаучные принципы».
Это высказывание напомнило мне о драке моих сыновей, но Гулд говорит о противостоянии биологического и социального.
Специалист по поведению Дебора Таннен проделала удивительную работу в этой области, изучив гендерные особенности вербальных способностей. Вкратце, данные, полученные Таннен и другими исследователями за последние тридцать лет, таковы: женщины преуспели в этом. Хотя нюансы часто противоречивы, большая часть эмпирических данных получена от нетипичных представителей рода человеческого, в том числе и имеющих патологии мозга. Нам давно известно, что нарушения речи и способности читать наблюдаются у мальчиков в два раза чаще, чем у девочек. У женщин после инсульта речь восстанавливается лучше, чем у мужчин. Многие исследователи полагают, что такая диспропорция связана с различиями в самом процессе мышления, и обращаются к нейроанатомическим данным, чтобы объяснить различия. При обработке вербальной информации женщины задействуют оба полушария головного мозга, а мужчины — только одно. У женщин полушария соединяются толстым «кабелем», у мужчин — более тонким. К тому же у представительниц прекрасного пола имеется резервная система архивации данных, которой нет у сильного пола.
Эти клинические данные были использованы для подтверждения результатов, полученных исследователями. В школьном возрасте вербальное мышление девочек лучше развито, чем мальчиков. Они лучше выполняют задания, связанные с запоминанием слов, беглостью речи и быстротой артикуляции. Когда девочки подрастают, они остаются чемпионами в области запоминания вербальной информации и оперирования ею. Однако эти данные нельзя рассматривать в отрыве от социального контекста. Поэтому мнение Гулда тоже имеет право на существование.
Таннен провела много времени, наблюдая и снимая видео о том, как девочки и мальчики взаимодействуют друг с другом. Ее исходной задачей было выяснить, как дети в разном возрасте разговаривают с лучшими друзьями, применяют ли они какие-то схемы. И если такие схемы существуют, то насколько они стабильны. Сохранятся ли схемы, наработанные в детском возрасте, в студенческие годы? То, что выявила Таннен, было ожидаемым и стабильным, независимо от возраста и местонахождения человека. Модель общения, принятая взрослым, формируется непосредственно при взаимодействии с тем же полом в детском возрасте. Данные Таннен сфокусированы на трех аспектах.
При общении лучшие подружки наклоняются друг к другу, сохраняя визуальный контакт, и много говорят. Они используют свой вербальный талант, чтобы укрепить отношения. Мальчишки никогда так не ведут себя. Они редко смотрят друг другу прямо в лицо, предпочитая глядеть мимо или искоса. Они редко сталкиваются взглядом и не прибегают к разговорам для укрепления отношений. В мальчишеском сообществе ходит другая валюта — удары. Совместная физическая активность — вот на каком клее держатся их отношения.
Мои сыновья Джош и Ноа играли в одну игру с тех пор, как научились ходить, — обычная игра с бросанием мяча. Джош говорит: «Я могу подбросить мяч до потолка» — и тотчас делает это. Дети смеются. Ноа ловит мяч и говорит: «Ах так?! Тогда я могу добросить до неба» — и подбрасывает мяч еще выше. Так, смеясь, они продолжают игру, пока не доберутся до космоса и Бога.
Таннен обнаружила такие модели везде — кроме поведения маленьких девочек. Женский вариант: одна из сестер говорит: «Я могу подбросить мяч до потолка» — и делает это. Сестры весело смеются. Затем вторая сестра берет мяч, подбрасывает его до потолка и говорит: «Я тоже так могу!» А потом они рассуждают о том, как здорово, что они обе могут подкидывать мяч на одинаковую высоту. Такая же модель поведения наблюдается у обоих полов во взрослом возрасте.
К сожалению, данные, полученные Деборой Таннен, были неправильно истолкованы: «Мальчики постоянно соревнуются, а девочки всегда действуют сообща». Однако, как показывает практика, мальчики тоже весьма склонны к кооперации. Просто они делают это при помощи соревнования, развивая свою излюбленную стратегию физической активности.
В начальной школе мальчики наконец начинают применять свои вербальные навыки — например, для того, чтобы обсудить свой статус в большой компании. По данным Таннен, особи мужского пола с высоким социальным статусом раздают указания остальным членам группы, вербально или даже физически подталкивая мальчиков с низким статусом. Лидеры поддерживают власть над своими вотчинами, не только отдавая приказы, но и проверяя их выполнение. Другие сильные члены группы соперничают с ними, поэтому мальчики, стоящие во главе групп, быстро учатся давать отпор нападкам. Нередко и в словесной форме. В результате в мальчишеском сообществе прослеживается четкая иерархия. И она достаточно прочная. Жизнь членов группы с низким статусом часто бывает печальной. Независимое поведение, характерное для контролирующей верхушки, всегда высоко ценится.
Наблюдая за маленькими девочками, Таннен выявила различные модели поведения. Девочки как с высоким, так и с низким статусом (у них так же, как и у мальчиков, есть иерархия) использовали абсолютно иные стратегии для создания и поддержания иерархии. Девочки проводят много времени за разговорами — коммуникация очень важна для них. Тип беседы определяет статус отношений. Та, кому доверяют секреты, обладает статусом лучшего друга. Чем больше секретов доверено, тем ближе воспринимают друг друга девочки, однако между собой девочки склонны преуменьшать статус. При помощи развитых вербальных навыков они избегают раздачи указаний. Когда одна из девочек пытается командовать, ее манера, как правило, отвергается: на нее навешивают ярлык «командирша», и она попадает в социальную изоляцию. Не то чтобы в девичьей группе решения не выполняются… Многие девочки вносят предложения, а затем обсуждают альтернативные варианты. В конце концов достигается консенсус.
Различия между полами можно продемонстрировать при помощи одного весомого слова. Мальчики говорят: «Сделай это», а девочки: «Давай сделаем это».
Таннен установила, что со временем такие способы вербальной коммуникации закрепляются, что приводит к различиям в социальной чувствительности двух групп. Каждый мальчик, отдающий приказы, становился лидером. Каждая девочка, отдающая приказы, становилась командиршей. К окончанию школы их манера поведения окончательно сформировалась. И особенно ярко она проявляется на работе и в супружеской жизни.