— Вьер! — крикнула Мэри, тут же забывая обо всем.
Цецилия вскочила на ноги. Томительную минуту ничего не происходило, лишь одни хрипы сменялись другими, потом тиэрец едва слышно произнес:
— Боюсь, буду вынужден лишить демонов такого удовольствия, и окочурюсь сам.
— Вьер, нет! — простонала Мэри.
— Он держится лишь на одной настойке листвянника, без нее, он бы давно лежал без сознания…
Кажется, она хотела сказать что-то еще, возможно посетовать на несознательность мальчишек, что пьют всякую гадость вместо аперитива, но ее прервал звякнувший замок, за которым последовал скрип открываемой двери. Мэри замерла, даже Вьер затих, Цецилия обхватила руками прутья решетки. Я вытянула шею, стараясь хоть что-то рассмотреть.
Неужели это все? Разлом схлопнулся и демоны пришли сорвать на нас злость? Как-то не верилось. Если уж темная рана на теле мира исчезнет, думаю, это ощутят все, от маменьки, до бургомистра Сиоли.
Огонь взметнулся к потолку, рассеивая тьму в камере Вьера, у одного из пришедших была с собой лампа. Я смогла, наконец, разглядеть бывшего сокурсника, решившего перебраться ближе к решетке. Очень неловко перебраться, рваными, дергаными движениями. Он был грязен, но на грязь я почти не обращала внимания, она давно была повсюду: снаружи и внутри. Парень прижимал одну руку к себе, а второй опирался о каменный пол и рывками перетаскивал свое тело вперёд, словно безногий коллега на паперти. Сходство с убогим добавляли опухшие пальцы неподвижной руки, а ещё гримаса боли, которая сделала лицо парня не просто старше, она сделала его неуловимо иным.
Сперва мы услышали шаги, потом чей-то плач. Мы переглянулись. Неужели кого-то ещё поймали?
Свет колыхнулся, и в коридоре с лампой в руке появилась Лиа. Она тоже изменилась. Круглая шишковатая голова, полностью лишенная моими стараниями волос, делала ее похожей на больную лишаем. Грязное тело выглядывало сквозь прореху, что оставил на боку ножом Крис. «Горничная» поймала мой взгляд и улыбнулась.
— Леди. — Одержимая присела в издевательском книксене.
Я посмотрела ей за спину и почувствовала тошноту. За Лиа шла Гэли. Та самая Гэли из-за которой я проиграла бой. Возможно, все мы проиграли. За моей подругой… Уместно ли говорить «бывшей», когда речь идёт о друзьях? Бывают ли друзья бывшими? Не знаю, но мне стало физически больно, даже от мысли об этом.
Уже знакомый мне лакей, шедший последним, открыл дверь камеры напротив той, где стояла Мэри, и легонько толкнул внутрь Гэли. Я заметила лёгкую гримасу на лице мужчины, когда он прикасался к чирийскому железу. И пусть его пальцы были затянуты в перчатки, это не отменяло того, что демон не хотел дотрагиваться до черного металла.
Щелкнул замок, и одержимые удалились, оставив нас в полной тишине. Свет снова поблек.
— Интересно, — протянул Вьер.
Гэли развернулась, схватилась руками за прутья и попыталась разглядеть сокурсника. Совсем, как я минуту назад.
— Что тебе интересно? — глухо проговорила девушка и приблизила лицо к решетке.
— Ты не демон? — с удивлением спросила Мэри.
Подруга горько рассмеялась. И я вдруг поняла, кого она мне напомнила этим полусумасшедшим смехом. Кузена Альберта.
— Лучше бы ты была одержимой, — вырвалось у меня.
— Лучше? — удивилась подруга.
— Да, — ответила я отворачиваясь, — тогда мы бы знали, что ты действовала не по своей воле. Это бы значило, что где-то там ты всё ещё наша Гэли. Моя Гэли. Но ты не одержима, а значит, ты сделала то, что сделала сама. Почему?
Подруга закрыла глаза, а потом вдруг ударилась лбом о чёрные прутья.
— Прекрати. — Цецилия поморщилась. И Гэли неожиданно послушалась. Она сползла на пол, обхватила колени руками и уставилась куда-то в пространство, словно была тут одна, или не хотела ни на кого смотреть.
— Ты видела, остальные ушли? — спросила я. — Никто не… пострадал? — в последний момент я заменила слово «погиб» на более нейтральное.
— Кристоферу распороли ногу, когда он бросился освобождать тебя, — ответила она, по-прежнему ни на кого не глядя. — Но это не убавило его прыти. Альберт и Дженнет пытались его оттащить. Пытался в основном твой кузен, Иви, но…
— Ему не удалось? Но тогда… — Я растерялась, а ещё больше испугалась.
— Ему нет, а вот Хоторну, — её голос дрогнул, — удалось. Мэрдоку всегда все удается.
— Интересно как? — спросила я, испытывая облегчение.
— Он сказал, атаковать сейчас — самоубийство. Для всех. Сказал, что Оуэн убьет и тебя и себя. Кто бы мог подумать, что жестокого барона остановит всего лишь вероятность причинить вред какой-то девушке. Любого другого — да, но только не его.
— А почему ты не сбежала? — спросила Цецилия. — Почему сидишь здесь нами?
— Не захотела покидать свою новую семью? — уточнила Мэри с не свойственной ей горечью.
— Ты даже не представляешь насколько права, — ответила Гэли и спрятала лицо в ладони.
— Не больно-то они нуждаются в твоем присутствии, — на этот раз дочь столичного травника смягчила тон, — раз ты здесь.
— Они не нуждаются, — прошептала подруга. — Нуждаюсь я.
— А может, все проще, — сказал Вьер, снова отодвигаясь к стене камеры. Не знаю, как он, а я почувствовала облегчение, когда парень скрылся в темноте. — Ты именно там, где больше всего и нужна им. А именно, здесь. Возможно, они рассчитывают, что ты как-то объяснишь свое предательство. Возможно, они даже придумали для тебя правдоподобное объяснение, в которое мы проверим. А потом ты примешь живейшее участие в военном совете, а через пару часов не менее живо доложишь обо всём демонам. Так?
— Что «так»? — откликнулась подруга. — Что я расскажу всё демонам, когда они начнут спрашивать? Да, это правда. Так что лучше не говорите ничего.
— Спасибо за совет, — вздохнула Цецилия.
Мы замолчали, пламя качалось в далеком светильнике, раскрашивая стены причудливыми движущимися узорами. Холод пополз вниз по спине.
— Нет, так ещё хуже. Давайте лучше о погоде поговорим, — предложила Мэри., — Вряд ли одержимые интересуются погодой, а то что мы как приговорённый к смерти.
— Красноречивое сравнение, — вырвалось степнячки. Она прислонилась к стене и скрестила руки на груди.
— А какая погода на Тиэре? — спросила я у Вьера.
— Разная, — ответил парень спустя одну томительную минуту. — Солнце, дождь, снег, ветер. Там, где я родился, ветер дует всегда. Он всегда с тобой, как надоедливый родственник. У каждого из ветров свой голос. У каждого свое имя. Мы знаем имена ветров наизусть. Ариши всегда сменяет Аеша, Вира никогда не заканчивается и плавно перетекает Хару. У всего в мире есть замена…
— Даже у нас? — неожиданно для самой себя спросила я, потому что, когда он произнёс это слово «замена», я вдруг вспомнила Альберта и поняла… Знаете, бывает так что мысль, которую долго ловишь, сама прыгает тебе в руки, как кролик из норы. — Замены нет у Мэрдока, нет у Криса, но остальные? Они ведь заменимы? Например, Альберт? Кто займёт его место, если случится непредвиденное? — Я ухватилась за прутья решетки и встала. Очень медленно, чувствуя покалывание и слабость в онемевших ногах.
— Ты ведь уже обо всём догадалась, — ответила мне темнота голосом Вьера.
— Я. — Пальцы сжались на чёрном металле. — Ты готовил меня? Вот зачем мне продали инструментариум с вытяжкой из коры лысого дерева. Вот зачем мне прислали рапиру из чирийского металла!
— Поправка: не прислали, а прислал. Это была инициатива Гикара. Когда он увидел вас в лавке, — Вьер хохотнул, а Гэли подняла голову, — и это через пару дней после того, как мы обсуждали способ выйти на твоего отца или брата. Гикар решил, что это знак ваших богинь и запасным змеем будешь ты. А змея нужно вооружить. Даже запасного. Вряд ли бы ты согласилась на железную руку, как Альберт, так что…
— Я должна была заразиться коростой! — холодно произнесла я, неожиданно понимая, что чувствовала Дженнет. Одно дело выпить яд самой, и совсем другое быть отправленной по чужому указанию.
— Ты бы получила противоядие.
— Как получила его сейчас? — Я отпустила прутья решетки. — Или как получил его Гикар? Или как получили его жители Льежа в обмен на то, что заразят кого-то ещё?
— Виновен, ваша честь, — ответил бывший сокурсник, только вот особенного сожалению его голосе не слышалось. — Ты бы получила противоядие, клянусь святым двигателем внутреннего сгорания. Как Гикар. Но демоны добрались до него раньше. А ты отдала инструментариум жестокому барону, и заразился он. В принципе, это вписывалась в план, Оуэн нам был нужен. —
«Его выбрали», — как-то сказал мне кузен, но тогда я истолковала его слова совсем иначе.
— А потом… — парень внезапно замолчал.
— Все пошло не так? — уточнила Цецилия.
— Именно. Оружейник погиб. Альберт решил облагодетельствовать Льеж. Никак не получалось забрать у Иви инструментарием, обыски в комнатах, демоны…
— Что-то не больно подельники тебя слушаются, — с презрением сказала Гэли. — То опекун Мэрдока решит помочь Иви осиротеть, то Альберт потравить народ.
— Ты что-то путаешь. Они мне помогают, а не подчиняются. Да и к тому же, если ты помнишь, я сам был немного занят. Учился на мага, которым мне никогда не суждено стать, — не менее горько ответил Вьер.
— Ещё бы не помнить, — подруга снова отвернулась. — Ну и чего ты этим всем добился? Этого? — Она выглядела камеру, чёрные решетки, пол. — А твой неимоверно щедрый подарок Иви, эта чёрная железка валяется сейчас в пыли у первого форта, они даже не стали её поднимать, просто перешагнули…
— Хватит, — скомандовала целительница. — Как дети малые.
— А что ещё нам обсуждать? — посетовал тиэрец, — при ней. — И сам же тебе ответил: — Только прошлое. Неудавшиеся планы и непораженные цели.
— Грустно это, — Мэри отошла к противоположной стене камеры, — лучше уж молчать.
И мы снова замолчали. На этот раз надолго. Даже степнячка ни разу не спросила у Вьера, как он себя чувствует и на какое время запланировал свою смерть. Я прошлась из угла в угол, стараясь разогнать кровь, два раза наткнулась на Цецилию и два раза обошла ее. Согреться все никак не удавалось, ступни уже давно заледенели и потеряли чувствительность.