— Я не знаю, когда ты открыл эту дверь. Но мы оставили тебя здесь около двадцати четырех часов назад. Мы заметили, что ты полез туда, только когда проснулись. — Она покачала головой. — И чего тебя туда потянуло одного? Не мог нас дождаться?
— Хороший вопрос, — Захария переключила внимание с куба на Бэйли. — И что ты там обнаружил?
Бэйли сделал еще один глоток воды, которая показалась ему такой сладкой и прохладной.
— Много карт, — ответил он. — И не сосчитать, сколько именно. И стража…
Он запнулся, не зная, как описать то существо, которое «разговаривало» с ним.
— Двух стражей. Один настроен дружелюбно, второй опасен.
— Какие они, эти стражи? — не унималась Захария.
— Один — любознательный, а второй только просыпался. Он был очень зол.
— Откуда ты знаешь? Ты с ним разговаривал?
— Не совсем разговаривал… Скорее, общался, — он предпринял героическую попытку сесть, и Джаз ринулась помогать ему. Он выпил еще воды, размышляя, какими словами можно описать способ его общения со стражами. — Я им не верю. Мне кажется…
Он не смог окончить фразы. Почва под ним заходила ходуном, и в костях эхом отозвалась сильная вибрация.
— Лунотрясение, — сообщила Незабудка. Толчки усилились, и пластиковый купол стал раскачиваться. Джаз помогла Бэйли втиснуться в скафандр, который он оставил у врат. «Сестры» надели шлемы. Бэйли никак не мог выкинуть из головы страшную картину, которую они увидели на этом спутнике: мумифицированные тела и искаженные агонией лица.
— Чувствуете? — спросил он с дрожью в голосе.
— Толчки? — уточнила Джаз.
— Нет. Это Страж.
После посещения тоннеля Бэйли все еще был необычайно восприимчив к присутствию этого существа, и сейчас норбит улавливал его мысли — смесь удивления и злобы. Теперь это создание проснулось окончательно и приступило к поискам вора, пробравшегося к нему в дом и похитившего карту.
«Сестры» завертели головами по сторонам: они тоже чувствовали чужие эмоции.
— Что это? — спросила по радио Роза.
— Страж. Буджум.
У Бэйли перед глазами появился новый образ: жадные всепоглощающие языки пламени, исходящий от пожарища жар, напоминающий теплое свечение пола в тоннеле. Картинка стала четче: столб огня над куполами надувного лагеря, черный оплавившийся пластик. Затем новая картинка: Индиго, вид из космоса, черное пятно выжженной земли на том месте, где раньше была колония.
— Он уже близко, — крикнул Бэйли, и его голос эхом отозвался от стенок шлема. — Он разрушит лагерь. Он уничтожит Индиго. Мы должны предупредить их и сами спрятаться. А укрыться мы можем только в тоннеле.
Захария заколебалась, на ненадолго. Она видела разрушенный лагерь. Она, как и Бэйли, помнила выражение лица Фиалки. Она стала отдавать приказы:
— Всем внимание! Бэйли, Джаз — предупредите колонистов. Роза, Лаванда — возьмите столько воды и продовольствия, сколько сможете унести. Незабудка, Лилия — бегите за оружием. И не мешкайте!
— А что с Киской? — спросил Бэйли. XF25, как ни старайся, в тоннель не войдет.
— Скажи ей, чтобы отлетела подальше, — сказала Захария. — Больше мы ничего не можем для нее сделать.
Все забегали, стараясь успеть как можно больше, прежде чем укрыться под толщей лунной породы в тоннеле. Тем временем трясло все сильнее. Джаз связалась с Киской по радио, и Бэйли предупредил ее об опасности:
— Тебе лучше улететь отсюда, — сказал он. — Буджум проснулся.
— Классно! — откликнулась Киска. — Я уж совсем заскучала, пока вас ждала. Пришло время немного поразвлечься.
— Тебе надо держаться подальше от Буджума, — убеждал ее Бэйли. — Здесь назревают большие неприятности, и находиться поблизости небезопасно.
— Я давно поняла, что людям свойственно переоценивать значение личной безопасности, — без единой запинки выдала Киска. — А это скучно.
— Послушай, Киска, — робко возразил Бэйли.
— У нас нет времени на уговоры, — перебила его Джаз. — Киска, выполняй приказы.
Затем Джаз вызвала колонию Индиго и связалась с Пьеро. Говорить пришлось кратко.
— Мы открыли врата. Буджум проснулся. Защищайтесь как можете. И поторопитесь. Конец связи.
И они бросились к люку, унося с собой рацию. Почва ускользала из-под ног. Бэйли едва находил в себе силы снова спускаться по лестнице. Мысли чуждого создания все сильнее проникали в сознание, нагоняя леденящий душу ужас, от которого тряслись руки и сильно билось сердце.
— Я оставлю дверь открытой, — сказала Лилия, последней спустившаяся в трубу. — Чтобы не было проблем, когда будем возвращаться.
— Пожалуйста, закрой ее, — попросил Бэйли. Он чувствовал приближение стража, его раздражение и ярость. — Сначала надо дожить до того счастливого момента, когда мы сможем вернуться.
— Но если я закрою ее… — начала Лилия.
— Закрой ее, — не терпящим возражений тоном прикрикнула на нее Захария.
Лилия закрыла дверь, и та захлопнулась с громким щелчком, который зловещим эхом разнесся по трубе: дум… дум… дум…[5]
Бэйли сделал глубокий вдох и начал долгий спуск.
Не успел он миновать три ступеньки, как луну снова тряхнуло, а труба наполнилась громким гулом — это наверху прогремел мощный взрыв. У Бэйли даже зубы застучали, так резонировала труба, и он изо всех сил вцепился в перекладину. Нетрудно было представить, что творилось наверху и что осталось от надувного лагеря после налета Буджума. Руки и ноги у Бэйли еле шевелились от усталости, но он упорно спускался по лестнице.
У него возникло такое впечатление, что он последние несколько дней только тем и занимался, что карабкался вверх-вниз по лестнице. Труба по-прежнему сияла золотистым светом, но он больше не казался таким манящим. Бэйли был измотан до предела.
— Долго еще будем спускаться? — спросила Лилия откуда-то сверху. — Не нравится мне эта труба.
— Пока не очутимся в туннеле, — ответила за Бэйли Захария. — Прибереги силы на подъем и не трать их на дурацкие вопросы.
Бэйли, сжав зубы, продолжал бесконечный спуск. Наконец его ноги коснулись пола. Он дрожащей походкой проковылял несколько шагов и рухнул на пол, облокотившись спиной о стену тоннеля. «Сестры» одна за другой спускались в тоннель и собирались вокруг Бэйли.
— Думаю, нам не помешало бы немного перекусить, — предложила Роза, усаживаясь на теплый пол рядом с Бэйли.
Возражений не последовало. Роза открыла свой ранец и достала оттуда самоподогревающийся термос с чаем и пригоршню кубиков пищевого концентрата.
Горячий чай и еда привели Бэйли в чувство, и он нашел в себе силы ответить на все вопросы Захарии: где они оказались и куда им идти дальше. Он в мельчайших подробностях описал, как нашел зал с картами и как почувствовал присутствие Буджума.
— Знаете, — сказал он задумчиво, — Буджум улетел, но мне кажется, что второй страж все еще здесь. Вы чувствуете его?
Присутствие второго существа не вызывало таких тяжелых и мрачных эмоций, какие внушал Буджум. Встреча с Буджумом напоминала беседу со стоящим вплотную к тебе пьяным громилой, у которого изо рта разило луком. Это же существо, напротив, как будто бесшумно порхало над головами, никогда не приближаясь близко.
— Чувствуем что? — не поняла Захария.
— Что-то осторожно пытается пробраться к вам в мысли, — Бэйли не находил нужных слов, чтобы описать свои чувства, — как будто что-то стучится к вам в сознание.
«Сестры» замолчали, прислушиваясь к своим ощущениям.
— Мне кажется, я что-то почувствовала, — нарушила наконец тишину Захария. — Он немного стесняется. Не уверен, правильно ли поступает.
— Точно, — кивнул Бэйли. Он был рад, что кто-то подтвердил его слова.
— И что нам теперь делать? — Захария вопросительно посмотрела на Бэйли.
Несмотря на страшную усталость, норбит был куда жизнерадостней «сестер». Норбиты всю свою жизнь проводили в туннелях и пещерах на лунах и астероидах, а Фарры не привыкли к такой обстановке: им больше по душе было движение, простор. Они предпочитали звездолеты и бескрайний космос.
— Пойдем дальше, — сказал он. — Вам нужны были карты — так идемте за ними.
И он повел «сестер» по извилистым тоннелям, двигаясь вдоль правой стены, как уже делал это раньше. Незабудка настояла на том, что на каждом пересечении тоннелей необходимо останавливаться и записывать изображенные на стенах знаки Древних. «Сестры» бурно обменивались впечатлениями, и коридоры наполнились их болтовней.
Бэйли шел и прислушивался к своим ощущениям. Он пытался наладить связь с существом, чье присутствие он почувствовал первым. Стараясь не вслушиваться в щебетание «сестер», он концентрировался на своих чувствах и мыслях, заглядывал в самые дальние уголки подсознания. Присутствие Буджума не ощущалось вовсе, но поблизости был кто-то другой, существо уравновешенное и осторожное.
Он повернул за угол и вошел в коридор, где хранились карты. «Сестры» остановились как вкопанные, пораженные ценностью знаний, заключенных в этих кристаллах.
— Так много нам предстоит исследовать, — с благоговейным трепетом произнесла Захария, — так много узнать.
Захария и остальные «сестры» медленно продвигались вглубь коридора, внимательно изучая каждую карту. Коридор уходил все дальше и дальше, растянувшись на многие мили. Маргаритка сбилась со счета, когда количество карт перевалило за тысячу, но с каждым новым поворотом коридора открывался вид на все новые стеллажи с картами — и она снова и снова восхищалась, как прекрасно иметь ключи, открывающие перед ними целую Вселенную.
Они прошли, как им показалось, не меньше мили, когда пришли в огромный круглый зал, от которого во все стороны расходились коридоры. Еще больше коридоров, и каждый полон новых карт. «Сестры» продолжили исследования.
Бэйли брел за ними, пораженный увиденным. Когда он был здесь в прошлый раз, Буджум подавлял его сознание, но сейчас, когда чудовища не было, у Бэйли дух захватывало от грандиозности этого сооружения. Так много карт-кристаллов, так много тоннелей. Он больше не чувствовал себя потерянным: пока норбит шел, он мысленно составил карту подземелья. Это была спираль коридоров, исходящая из центрального зала. Это было удивительное место, но Бэйли уже устал удивляться. Он все думал о Буджуме, и о том, когда вернется это чудовище.