Глава 14
Уж закат запылал над вершинами скал:
Время Снарком заняться вплотную!
Пока Пьеро и Киска сражались с Буджумом, Захария и «сестры» исследовали сокровища в чреве луны, известной как Безрассудство Глашатая. Бэйли не ходил по подземным лабиринтам вместе со всеми. Вконец измотанный, он уселся на теплый пол в круглой комнате, от которой расходились во все стороны коридоры с картами. Он выпил чашку какао из самоподогревающегося термоса Розы и был благодарен судьбе, что ему выпала такая счастливая возможность: хоть некоторое время оставаться на месте без движения. Ему казалось, что приключение, как ни крути, подошло к концу. Они достигли места назначения. Они нашли сокровище, которое искали. Правда, нельзя было сбрасывать со счетов подстерегающего их снаружи Буджума, но летающие монстры — это уж наверняка не его дело. (Хотя даже сейчас, после стольких приключений, Бэйли так и не понял, что именно в этом путешествии было его делом.)
В любом случае, драконы не волновали его, он умывал руки. Он разлегся прямо на полу, подложив под голову вместо подушки рюкзак Розы.
— Разбудите меня к завтраку, — попросил он Розу, прежде чем она и остальные «сестры» разошлись по коридорам, оставив в центральном зале свои шлемы и рюкзаки.
Он уже засыпал, когда почувствовал деликатное прикосновение к своему сознанию. Это не был Буджум, но тот, другой, который вызывал симпатию. Затем Бэйли провалился в глубокий сон.
Сначала Захария вела «сестер» за собой, но вскоре все разбрелись кто куда. Одни отстали, другие рвались вперед. Взволнованные возгласы клонов все меньше занимали внимание Захарии. Ее мысли полностью поглотило золотое сияние кристаллов-карт — и она шла вперед как загипнотизированная, словно лунатик. Она наугад брала карты с полок и подолгу всматривалась в них, пытаясь угадать, какие неведомые миры скрывались за переплетением золотых линий и россыпями точек.
«Так много карт, — думала Захария. — Так много миров предстоит исследовать». Всю свою жизнь она провела в таком крошечном мирке, в душном замкнутом пространстве. Всего в трех сотнях световых лет пролегала, для Фарров граница изведанных территорий.
Теперь перед ней раскрывалась вся Вселенная. Карта за картой показывали путь в самые дальние уголки Галактики, куда еще не отваживались путешествовать люди. Захарии показалось, что из тесного пыльного чулана она вышла на просторы большого мира. Если бы только Фиалка смогла увидеть ее сейчас!
В этот великий день Захария скорбела о Фиалке. Она села на пол в коридоре, уставившись на великое множество карт на стеллажах. Думая о Фиалке, она достала из сумки, висевшей на поясе, древний артефакт, который ее дочка сжимала в иссохшей руке. Это была металлическая стрелка, примерно с ее ладонь длиной, в палец толщиной и шириной, примерно как запястье руки. На обоих концах этой стрелки было выгравировано по спирали. Она приятно легла в руку и казалась совсем не тяжелой.
Артефакты Древних всегда заставляли Захарию чувствовать себя глупо и теряться в догадках. Эти вещи и их предназначение можно было понять, только познав чуждую логику. Пока Захария не увидела карту Фиалки, она не была уверена, можно ли их вообще использовать на благо людей. Но Фиалка умерла, сжимая эту стрелку в руке, Она должна представлять огромную ценность. Но как она работала? Захария не знала.
Спирали были слегка вдавлены в глубь металлической поверхности. Захария взяла стрелу двумя пальцами: подушечка ее большого и кончик указательного пальца легли точно на эти ямки. Она слегка надавила на них — это показалось ей таким естественным движением — и стрелка разломилась пополам. Каждая половинка была толщиной с оригинал. Ощущалась едва заметная вибрация.
Захария подняла голову, прислушиваясь. Был ли это голос? Нет. Не совсем голос, но ощущение тепла, искренней дружбы и намек вопроса. Такое впечатление, будто кто-то взял ее за руку и тихо шепнул: «Чем могу помочь?»
— Кто ты? — спросила она вслух, обращаясь к проникшему в ее сознание существу.
Затем у нее возникло странное чувство: как будто кто-то роется у нее в памяти, перебирая образы в поисках нужного. Она вспомнила о встрече, которая случилась давным-давно, когда она была еще ребенком.
Будучи ученицей школы на Станции Фарров, Захария победила на конкурсе сочинений. Темой был «приключенческий рассказ», и Захария написала о том, как она нырнула в неизведанную «червоточину» и прославила свою семью.
В качестве поощрения прилежной ученице, сочинение Захарии поместили в Великой Библиотеке — хранилище знаний Станции Фарров. Учитель привел юную Захарию в библиотеку и представил ее Библиотекарю, сутулой сладкоречивой «сестре».
При помощи неведомого создания, пробравшегося в самые сокровенные уголки ее памяти, Захария четко вспомнила момент встречи с Библиотекарем. В теплом воздухе витал аромат ее духов, легкий цветочный запах. Библиотекарь была одета в удобное платье с орнаментом в виде экзотических цветов.
— Привет, девчушка, — сказала она. — Очень приятно тебя видеть. Мы удостоены чести ввести твое сочинение в банк данных.
Тогда похвала из уст Библиотекаря польстила Захарии. Она гордилась своей работой и не сомневалась, что это прекрасный рассказ.
Сейчас, стоя в коридоре, построенном чужаками, она снова почувствовала согревающее тепло гордости. На протяжении всего путешествия она вела «сестер» за собой, не будучи до конца уверенной в правильности принимаемых ею решений. Теперь все сомнения отпали. К ней вернулась уверенность в себе.
Мысленный образ Библиотекаря стал ярче и четче. Вот и ответ на ее вопрос. Она разговаривала с Библиотекарем.
Захария улыбнулась. Библиотекарь обнадеживала ее. Буджум был опасен, но Библиотекарь была здесь, чтобы помогать тем, кто жаждет знаний. «Чем могу помочь?» Никаких слов, но намерения Библиотекаря были ясны. «Я хочу помочь тебе. Ты заслуживаешь моей помощи».
Две стрелки в руке у Захарии продолжали мелко вибрировать. Она сжала их покрепче и мысленно обратилась к Библиотекарю: «Что это? Как оно работает?»
И снова никаких слов, только образы. Она увидела черный шар «червоточины», которая перенесла их сюда, на Индиго. (Захария определила это, рассмотрев созвездия на заднем плане.) Затем она перенеслась на корабль, приближающийся к этой «червоточине». «Ничего не получится», — машинально отметила она, зная, что в «червоточину» можно входить только с одной стороны. «Червоточины» работают лишь в одном направлении, и это направление было неверным.
Картинка вновь сменилась: словно она держит в руке стрелки и складывает их вместе, но не острие к острию, как раньше, а наоборот.
Затем она подняла взгляд от стрелки и посмотрела на надвигающуюся громадину «червоточины». Несколько мгновений спустя Захария нырнула в нее.
Значит, прибор Фиалки мог изменять направление действия «червоточин»! Он превращал дороги с односторонним движением в широкие магистрали, по которым можно было ехать в обе стороны. Эта штучка могла прославить Захарию и обеспечить ей безбедную старость на Станции Фарров.
Ее переполняло чувство гордости. Захария тут же представила себе, как знаменита станет она сама и вся ее родня. Она будет купаться в лучах славы. Будут слагаться песни о дерзновении Фиалки и триумфе Захарии; об их приключениях сложат легенды. Возможно, «червоточина», которую Маргаритка поспешно назвала Надежда Захарии, будет переименована в Триумф Захарии. Майра наверняка будет относиться к Захарии с должным почтением. Захария уже присвоила себе всю будущую славу, почет и уважение. Они принадлежали ей по праву, и никто не мог отнять у нее это.
Пока Захария бродила по коридорам базы, Бэйли спал и видел сны. Снился ему, как и много раз до этого, Беспокойный Покой. Во сне он лежал, свернувшись калачиком, на своей кровати, и вспоминал о пережитых приключениях. «Как повезло мне, — думал норбит во сне, — что я вернулся к себе в родной дом и родное время».
Дальше ему приснилось, что он открыл глаза, встал с кровати и оказался в большой, похожей на пещеру, комнате в окружении золотых огней. У него на руку была надета лента Мебиуса. Она потихоньку жужжала.
«Снова я очутился здесь, — подумал он. — Лучше я вернусь домой».
Бэйли почувствовал, как на него нахлынула волна симпатии, исходящая норбит кого-то извне. Неведомое существо, то, которое сам охарактеризовал как дружелюбное, снова пыталось наладить с ним разговор.
— Зачем ты разбудил меня? — прошептал Бэйли. — Если для меня единственный способ побывать дома — это увидеть его во сне, то почему бы тебе не оставить меня в покое и не дать мне досмотреть мой сон.
И снова Бэйли почувствовал волну сопереживания. Лента Мебиуса у него на руке стала заметно теплее. У норбита возникло такое ощущение, что существо старается обратить его внимание на ленту Мебиуса у него на руке. Он осторожно снял браслет с запястья. Когда Бэйли снимал его, на изогнутой металлической петле что-то ярко блеснуло. Прищурившись, Бэйли поднял ленту повыше и посмотрел на центр комнаты сквозь нее.
И он увидел Беспокойный Покой, парящий в космосе на фоне знакомых созвездий. Он даже смог заглянуть внутрь, сквозь огромные окна солярия, и увидел, что там все было точно таким же, как в день, когда он уехал. Он увидел свое любимое удобное кресло и растения в оранжерее.
— Дом, — сказал чужак так чисто и внятно, как еще ни разу не говорил., — Это поможет тебе вернуться домой.
Бэйли разбудили возбужденные голоса «сестер». Как обычно, они все говорили одновременно.
Некоторое время норбит лежал и, прислушиваясь к болтовне клонов, которые восхищались найденными сокровищами, наслаждался новым чувством — ощущением того, что может вернуться домой. Он еще не знал, как, но знал, что теперь это ему подвластно. В этом ему поможет лента Мебиуса.