Трупокрады продолжали атаку, пока один корабль не оказался на орбите Безрассудства Глашатая, открыв огонь по линейному крейсеру. Второй корабль трупокрадов, окруженный роем истребителей, завязал бой с кораблями Стрельца, на какое-то время оттягивая их огонь на себя. Торпеды трупокрадов понеслись в сторону огромного линейного крейсера.
Бэйли, наблюдая за этим со стороны, вспомнил, как торпеды трупокрадов скребли и царапали по обшивке «Одиссея», прогрызая корпус насквозь. В какой-то момент у Бэйли даже возникло ощущение, что крейсер уже потерян. Торпеды пробьют брешь в обороне корабля. На борт проникнут штурмовые отряды трупокрадов.
— Как только они захватят линейный крейсер, нам крышка, — сказала Киска. — В таком случае, можно сразу поднимать руки вверх и идти сдаваться. Значит, будем драться до последнего.
— Да, — подхватил ее мысль Бэйли. Он, в данный момент, был не менее кровожаден, чем Киска. — Врежем им как следует.
Киска направила XF25 к крейсеру, готовясь к решительной атаке.
В этот момент на поверхности Безрассудства Глашатая открылся огромный люк, и из него вынырнул «Одиссей», обстреляв корабль трупокрадов из лазерных орудий. Прицельным выстрелом снесло навигационный центр корабля, и теперь, без всевозможных антенн и сенсоров, корабль ослеп. Затем «Одиссей» рванул прочь от луны, пролетев мимо линейного крейсера, мимо всех остальных кораблей. Захария убегала, удирала с поля боя!
— Она удирает? — Бэйли не верил своим глазам.
— Она вызывает огонь на себя, — объяснила Киска.
Оставшийся корабль трупокрадов сорвался с места, обогнул Безрассудство Глашатая и бросился в погоню за «Одиссеем». Ему преградил путь непонятно как оказавшийся на поле боя корабль патафизиков «Бесконечность». Трупокрады резко приняли в сторону и вскоре уже гнались за Захарией, но эта небольшая задержка дала ей приличную фору.
— Я за ними, — сообщила Киска. — Они сейчас подставят мне бок, и тут зевать нельзя… — пробормотала она. — Одной ракетой, если попасть куда надо, можно отправить этот корабль…
«Одиссей», тем временем, направлялся к «червоточине» Надежда Захарии, сквозь которую корабль попал в этот сектор.
— Что они делают? — изумилась Киска. — В обратную сторону эта штуковина не пропускает.
И Киска, не сбавляя скорости, продолжала нагонять корабль трупокрадов, догоняющий «Одиссей».
Вот почему Бэйли оказался совсем рядом с трупокрадским кораблем, когда черное пятно — выход из «червоточины» Надежда Захарии — начало мерцать. На поверхности темного шара появились темно-красные и фиолетовые полосы, расходящиеся от центра в разные стороны, как будто круги по воде. Цветные полосы слились в один сплошной водоворот, ярко светившийся во мраке.
Бэйли, как зачарованный, смотрел на «Одиссея», нырнувшего в сумасшедшую вихревую воронку пляшущих пятен света, и на последовавший за ним корабль трупокрадов. В тот момент, когда «Одиссей» входил в «червоточину», из тьмы вынырнул точно такой же корабль, как будто на водной глади появилось его отражение. «Одиссей» канул во мраке, слившись со своим отражением. Когда к «червоточине» приблизился корабль трупокрадов — он также встретился со своей точной копией. И он тоже пропал.
— Похоже, у нас проблемы, — процедила Киска. — Я туда соваться не хочу.
XF25 резко развернулся, чтобы не попасть в открытый зев «червоточины», и ужасные перегрузки вдавили Бэйли в кресло.
— Держись, Бэйли, — сказала Киска. — Будет немного неприятно.
Так оно и было. Когда Бэйли уже терял сознание, он почувствовал, что лента Мебиуса у него в кармане сильно вибрирует, а в сознание к нему проник чужой разум. Затем он провалился в темноту и больше ничего не помнил.
Глава 17
Не допев до конца лебединый финал,
Недовыпекши миру подарка,
Он без слуху и духу внезапно пропал —
Видно, Буджум ошибистей Снарка!
— …уже просыпается, — донесся чей-то голос. — Смотри, пошевелился.
Где-то сверху маячило лицо Розы.
— Бэйли! С тобой все в порядке?
В ответ норбит моргнул, не в силах ответить словами. Он был несказанно рад, что добрячка Роза не была на борту «Одиссея».
— Не трогай его, — услышал он голос Джаз. Вскоре ее лицо появилось рядом с Розиным. — Киска сказала, что ей пришлось выжать 6g, чтобы не попасть в «червоточину» вслед за Захарией. У него, наверное, голова раскалывается.
— Как Киска? — удалось Бэйли выдавить из себя хриплым шепотом.
— С ней все прекрасно. Вышла из боя целой и невредимой.
— Расскажите… — просипел Бэйли.
— Что рассказать? — переспросила Роза, наклоняясь поближе.
— Что произошло?
Вкратце все выглядело так: битва завершилась победой хороших парней. Захария подняла «Одиссей» в последний полет самостоятельно, предварительно поделившись с «сестрами» своими планами заманить корабль трупокрадов в ловушку.
— Я так и не поняла, что она задумала, — призналась Джаз. — Да и никто из нас не понял.
— Она все вертела в руках артефакт, который нашла у Фиалки, — добавила Роза. — Она не уточнила, как, но сказала, что может уничтожить трупокрадов.
— Когда все было уже позади, Куратор объяснила нам, что произошло. Она сказала… — Джаз осеклась. В дверях появилась Куратор.
— Я как раз подумала, что пора мистеру Белдону прийти в себя, — тихо произнесла она. — Как самочувствие пациента?
Бэйли с неимоверными усилиями удалось приподняться и сесть.
— А что случилось с Захарией?
Джаз поднялась с кресла, уступая место Куратору, и старуха уселась у изголовья кровати Бэйли.
— Ну, если посмотреть на это с одной стороны — исполнилось ее сокровенное желание. Память о ней будет вечно жить в наших сердцах. Ее семья отныне будет уважаемой и влиятельной. Захария уничтожила корабль трупокрадов, а это значит, что мы выиграли битву.
Бэйли посмотрел на Джаз с Розой. Те спокойно кивали, хотя глаза Куратора блестели от слез.
— А с другой стороны? — спросил Бэйли.
— Предмет, который она приняла из рук Фиалки, был способен переключать полярность «червоточин», изменяя направление их действия. Захария использовала артефакт для переключения полярности Надежды Захарии, так, чтобы она вела из этого сектора.
— Когда Захария ныряла в «червоточину», я увидел, что оттуда ей навстречу вынырнул точно такой же корабль, — медленно сказал Бэйли.
Куратор кивнула.
— Когда Захария входила в «червоточину», она встретила самое себя. То же самое и с кораблем трупокрадов. Время, знаешь ли, величина относительная. Оно очень гибкое.
Бэйли покачал головой. Он этого не знал.
— Встреча с самим собой — вещь довольно опасная, — продолжала Куратор. — Если ты летишь обратно через ту же «червоточину», сквозь которую прилетел сюда, ты встречаешься со своим прежним «я», и эти две сущности поглощают друг друга. Ты исчезаешь.
— Исчезаешь, — Бэйли пристально посмотрел на Куратора. — «Ты без слуху и духу тогда пропадешь, не успев даже крикнуть: «Спасибо!»…
— Можно сказать и так, — согласилась Куратор.
— Машина, атаковавшая колонию Индиго — это не Буджум, — медленно произнес Бэйли, которому только что пришла в голову эта мысль. — Мы думали так, потому что этот монстр всех нас здорово испугал. Но Буджум — это твой двойник, с которым ты встречаешься в «червоточине». Ты сам становишься своим собственным Буджумом.
— Я пришла именно к такому выводу.
— А что с кораблем трупокрадов? С ними произошло то же самое, верно?
Куратор кивнула.
— Интересно, Захария знала, что должно произойти?
— Думаю, да. Библиотекарь, то древнее существо, которое она встретила на базе, рассказало ей об этом.
Бэйли натянул одеяло под горло, внезапно почувствовав сильнейший прилив тоски по родному дому. Как ему хотелось сейчас оказаться у себя в Беспокойном Покое, в любимой гостиной! Он покачал головой, вспомнив обо всех опасностях, через которые прошел бок о бок с «сестрами».
— Приключение, — печальным голосом сказал он, — Какое ужасное приключение, раз оно принесло нам столько несчастий.
— Например? — спросила Куратор.
— Кругом злоба, зависть, и погибают твои лучшие друзья, — сказал Бэйли дрожащим голосом. — Ты так далеко от дома, и нет пути назад, — он закрыл лицо руками.
Роза заботливо поправила на Бэйли одеяло и участливо похлопала его по плечу. Джаз взяла норбита за руку.
— Хочу домой, — сообщил он, скорее самому себе, чем остальным. — Мне кажется, что приключение уже подошло к концу, и мне хотелось бы вернуться туда, где я вырос и…
— Как раз для этого я пришла сюда, — перебила его Куратор. — Видишь ли, я разговаривала с Библиотекарем. У нас оказалось много общего. И одна из тем, которые мы обсуждали, — это твоя лента. — Она указала на ленту Мебиуса, которая обвивала запястье Бэйли. Он постоянно ощущал ее легкую вибрацию. — Возможно, она поможет тебе вернуться домой.
Бэйли сдвинул брови:
— Я могу нырнуть в «червоточину» и вернуться домой, но прошло столько времени…
— Время относительно, — повторила Куратор.
— Как вы сказали?
— В нормальном пространстве можно перемещаться только в трех измерениях — вверх-вниз, вперед-назад и в стороны. В четвертом измерении — времени — мы можем двигаться в одном направлении: вперед. Однако в «червоточине» движение в пространстве также возможно лишь в одном направлении: вперед. Следовательно, существует возможность, при наличии соответствующих приспособлении, перемещаться во времени в любом направлении. Если я правильно поняла Библиотекаря, именно этот прибор поможет тебе переключить время при переходе сквозь «червоточину», — и Куратор осторожно прикоснулась к ленте Мебиуса. — Насколько я понимаю, если передвинуть регулятор в эту сторону, ты переместишься во времени в обратном направлении.
Куратор пожала плечами и загадочно улыбнулась.