Что ж, это было бы очень мило — юношеская любовь и все такое — если бы не одна загвоздка. Чуть ли не каждый день Марк получал с почтой письмо от девушки, ждавшей его дома. От Джинни Александр — так значилось в обратном адресе. Писала Джинни пурпурными чернилами, а возле имени Марка на конверте всякий раз пририсовывала большое алое сердце.
И все это тоже было бы прекрасно — какое мне дело до Марковых проблем, — если бы только Наска была малость поопытнее в жизни. Но Наска была просто милой, доброй девчонкой, всю жизнь прожившей дома. Когда я рассказала ей о письмах от Джинни Александр, она ответила, что Марк с Джинни, по собственным словам, порвал, однако эта девчонка писать ему никак не прекратит. Даже не сомневалась, что Марк — ее «половинка», и быть им вместе во веки веков.
Словом, была у Марка девушка дома и девушка в лагере, и вот, на третью неделю лета, появилась Таня. Первокурсница колледжа из Лос-Анджелеса, высокая, стройная, с короткими светлыми кудряшками. Приехала она ближе к вечеру. Подкатила в обшарпанном старом «вольво» и отправилась искать кого-то из профессоров.
Марк, так уж вышло, сидел в это время в столовой. При виде Тани он заулыбался, глаза загорелись, взгляд сделался — точно у голодного пса, которому показали бифштекс. Вскочил он и предложил проводить ее на раскопки.
С этого-то все и началось: самовлюбленный юнец, две девушки и археологические раскопки. Вы, может, уже гадаете, когда же я расскажу про туфли да башмаки? Не волнуйтесь, со временем и до них непременно дойдет. Но еще не сейчас.
Как я уже говорила, профессора каждый вечер рассказывали ребятам об археологии и этнографии, о сказках и обычаях индейцев. Кое-что верно говорили, кое-что путали, но в основном все было о’кей.
Вечером после приезда Тани один из профессоров вспомнил о Койоте. О том самом Койоте с заглавной «К», о боге-трикстере, сующем нос в дела всех и каждого. Это Койот принес Первым Людям огонь — но он же, Койот, привел в мир смерть. Озорничает Койот с самого начала времен. Когда я в последней четверти слушала курс физики, преподаватель рассказывал об энтропии — склонности всего на свете к полному беспорядку. Так вот, сила, что порождает энтропию, это Койот и есть. Но кроме этого Койот — сила, порождающая и добро (хотя для кого — вопрос открытый).
Сегодняшний профессор о Койоте кое-что знал. Рассказал ребятам о, как он выразился, «народном поверье навахо»: если койот перебегает тебе дорогу, лучше поверни назад. Да, так оно и есть, только я бы это «народным поверьем» не назвала. Я бы сказала, это — простой здравый смысл.
Затем профессор завел речь о роли Койота в мире навахо. Койот испытывает на прочность границы и нарушает законы. Койот живет на два мира, то охотясь в глухих лесах, то пробираясь в деревню стянуть чего-нибудь съестного. Когда боги собираются в хогане[7], добрые рассаживаются с южной стороны, злые — с северной, а Койот сидит посередине, возле входа, готовый присоединиться к любой из сторон — смотря как ему будет удобнее.
Дальше профессор рассказал старую сказку о том, как Койот научил оленей убегать от людей, чтобы люди не убили и не съели их всех без остатка. Рассказчиком он оказался неважным — у матери выходит куда как лучше. Однако, как выяснилось после, профессор вспомнил эту сказку только затем, чтобы поговорить о важности Койота для сохранения равновесия в мире.
Пока профессор говорил, я наблюдала за ребятами. Марк сидел рядом с Таней, а Наска осталась одна. К началу лекции она опоздала, а Марк не занял ей место, как делал всегда. Судя по выражению лица, думал он вовсе не о Койоте. Думал он явно о том, как бы залезть Тане в трусы.
Назавтра была суббота, на раскопках — выходной. Наска собралась в Шипрок, повидаться с родными. Дядя обещал приехать за ней с раннего утра. Я поднялась пораньше и приготовила ей завтрак.
Сели мы за стол для пикника и принялись за кофе с поджаренным хлебом. Наска была печальна и обескуражена. Сказала, что накануне Марк гулял с Таней до поздней ночи. Я больше помалкивала — ну, а что тут можно сказать? Вскоре к лагерю подкатил пикап ее дяди, и Наска уехала до понедельника.
Чуть позже позавтракать явился Марк с Таней. Ухмылялся до ушей — радостно, ненасытно. Когда подошел за второй порцией яичницы, я позаботилась соскрести в его тарелку все пригоревшее со дна сковороды.
К ним с Таней за стол подсели несколько ребят, а среди них — и Синди, еще одна старшеклассница из Шипрока. Один из студентов университета по имени Джек заговорил о празднике, назначенном на вечер.
— Каждую субботу ребята со всех окрестных раскопок собираются у Койотовых Ключей, — сказал он. — Мне один парень из лагеря Черного Холма неделю назад рассказывал. Это геотермальные источники. Можно поваляться в горячей воде и узнать, что новенького у ребят из других лагерей.
— А далеко ли до этих источников? — спросила Таня.
— Около сорока миль, — ответил Джек. — Правда, все по грунтовке. Он мне карту нарисовал.
— Я могу поехать на джипе, — предложил Марк, взглянув на Таню. — И тебя подвезти.
У него имелся красный джип. Наска говорила: подарок родителей в честь окончания школы.
— Это было бы здорово, — согласилась Таня, не сводя взгляда с Джека. — Вот только почему эти ключи — Койотовы?
— Может, потому, что это прекрасное место для поиска приключений, — ухмыльнулся Марк. — Хорошее место для тех, кто знает толк в нарушении правил, как сам Койот!
Ясное дело, к таким он причислял и себя.
Что было дальше, того я своими глазами не видела, но это не страшно. Бабушка тоже не видела своими глазами, как Койот принес людям огонь, но рассказывает об этом замечательно. Вот поэтому я расскажу вам, как сама себе все представляю, и этого будет вполне довольно.
Таня поехала с Марком. Синди и еще двое погрузились в старый фольксвагеновский фургончик Джека.
Я вот думаю: наверное, перед джипом Марка койот грунтовку перебежал. Наверняка, конечно, не знаю, но если так и случилось, Марк даже не подумал повернуть назад. Он всю дорогу флиртовал с Таней — об этом я вам и рассказывать подробно не стану. Обычные сопли в сахаре: слушал Марк Таню, будто самого интересного человека на свете, да все твердил, какая она замечательная, как симпатична да как умна.
Когда солнце склонилось к закату, они добрались до каменной россыпи у подножья невысокого холма. Рядом стояло множество запыленных джипов и пикапов. Заглушив двигатель, Марк услышал резкое жестяное треньканье банджо. Вот музыка кончилась, и диктор объявил:
— Говорит Флагстафф! Вы слушаете «КАФФ», лучшее кантри на сегодняшний день!
Пройдя следом за Джеком и остальными по змеившейся среди валунов тропе, Марк увидел озерцо — небольшое, футов двенадцати в ширину. Над водой клубился пар, в воздухе попахивало серой. Стоявший у берега бум-бокс играл кантри — какая-то девушка пела о своей обманутой любви, а в горячей воде и на камнях вокруг озерца разлеглись полдюжины ребят в купальниках и плавках.
— О, Джек! — воскликнул один из парней в воде. — Рад тебя видеть, чувак! Добро пожаловать на археологический курорт «Койотовы Ключи»!
— И как водичка? — спросила Таня.
— Тепленькая, в самый раз, — ответил тот же парень. — Если хочешь погорячее, поднимись выше. Там всюду этакие небольшие озерца. Чем выше поднимаешься, тем ближе к источнику и тем горячее вода. Но, по-моему, это озерцо-то, что надо. Там, возле бум-бокса, пиво холодное. Угощайтесь.
Джек уже сбрасывал обувь. Таня стянула футболку, оставшись в купальнике. Глядя на это, Марк улыбнулся и решил взять себе пива, а после присоединиться к ней. Отыскал он кулер, открыл пиво, и тут заметил хорошенькую девушку, стоявшую в сторонке, сама по себе.
Девушка была высока — почти с него ростом. Длинные черные волосы заплетены в косу. Одета в футболку, короткие джинсовые шорты и мокасины навахо — из тех, что обертываются вокруг лодыжки и застегиваются сбоку. Ее мокасины были сшиты из коричневато-рыжей оленьей замши и застегнуты на серебряные пуговицы, ноги — длинны, а в улыбке чувствовалось что-то недоброе. Марку это понравилось. Увидев, что он направляется к ней, девушка улыбнулась шире прежнего, и это понравилось ему еще больше.
— О, не стоит тебе со мной болтать, — сказала она. — Я — не в твоем вкусе.
— Что ты можешь знать о моем вкусе? — возразил Марк, улыбнувшись в ответ.
Трудности его не пугали. Охотничий азарт придавал победе особый вкус. «Интересно, — подумал он, — из какого она лагеря?»
А улыбка девушки сделалась еще шире.
— Ты и представить не можешь, сколько я всего знаю, — сказала она. — О тебе — столько, что даже чересчур.
— Так это же замечательно! — воскликнул Марк, нахально обнимая девушку за плечи. — Кучу времени сбережем!
— Эй, Марк! — раздался за его спиной девичий голос. Это была Синди.
Стоило Марку обернуться на оклик, высокая девушка ловко выскользнула из-под его руки.
— Эй, Марк! — повторила Синди. — Можно тебя на минутку?
— Э-э… Ну да, можно, наверное.
Он взглянул вслед высокой девушке. Та уже шла наверх по тропе, ведущей к другим источникам.
Синди сказала, что хочет поговорить о Наске. Что знает, насколько они с Наской близки. Что понимает: ему не все равно, как Наска расстроена его вниманием к Тане. Обо всем этом Синди рассказывала подробно. Во всех деталях. Совершенно искренне желая всем добра.
— Вот я и подумала, что лучше тебе все рассказать, — закончила Синди.
Марк кивнул. Что он тут мог ответить?
Синди потрепала его по плечу.
— Уверена, это просто какое-то недоразумение, — сказала она.
— Ну да. Конечно, — выдавил Марк.
— Идем купаться, — предложила Синди.
Но Марк покачал головой.
— Я, пожалуй, погляжу на другие источники, — сказал он и направился к вершине холма, следом за высокой девушкой.
Тропа петляла среди глыб песчаника, превращенных пустыней в причудливые, жутковатые скульптуры. Искривленные, перекрученные каменные столбы тянулись вверх, к темнеющему небу. Дыры, выточенные в камне ветром, казались глазами, провожавшими Марка пристальным взглядом.